Винни-Пух и все-все-все…

Квартира оказалась на удивление уютной. Простору он даже не удивлялся. Для человека, имеющего в доме место для дивана размером с носорога, пространство не проблема. Но нет, один раз он всё-таки удивился. Когда хозяин в рамках экскурсии завёл его полупустую комнату с тёмно-зелёными виниловыми обоями. Примерно на такие же Цзышу облизывался, когда планировал ремонт в поместье. Но это было много лет назад, и даже тогда поклеить ими комнату стоило как крыло от самолёта, а потом он ушёл во фриланс и вообще забил на стройматериалы. - Белый рояль? В отдельной комнате размером с однушку? Ты больной? - Я – богатый! Это другое. Цзышу дохромал до инструмента, поднял крышку и прошёлся пальцами по клавишам. Приятная прохлада, более тугой по сравнению с домашним пианино ход и обворожительное ощущение в подушечках пальцев, словно трогаешь гигантское музыкально существо, способное создать лёгким жестом глубокий и плотный звук. - Умеешь играть? – выгнул бровь хозяин этого роскошества. - Когда-то умел, но так… по-простому: «Собачий вальс», «Ах, вы, сени, мои сени» и ещё одну вещь. Не помню названия, – соврал Цзышу. Это была его любимая мелодия, с редким сочетанием радости и затаённой тоски, от которой хотелось разрыдаться, так легко она ложилась на сердце, разрывая его на тысячи ностальгических моментов, так свободно скользила под кожу, выкручивая жилы и заставляя сожалеть об упущенном. Если получится, он бы хотел сыграть её вновь. - Я тоже. Когда-то умел. Хочешь послушать? - Извиняй, но мне твоего пения хватило. Я не дефектолог акустического толка. - Как знаешь, – совершенно по-детски надулся тот. – Но рояль здесь не только для игры, – Цзышу нервно задышал, ожидая продолжения. Когда-то от одного придурка он слышал что-то про белый рояль в приложении к неуёмным сексуальным фантазиям. Но там вроде для полного антуража требовался берег моря, обрыв, разбивающиеся о камень волны, он потом разбирал ту историю со знакомым психологом. – Всегда мечтал заняться сексом на белом рояле. Гость подавил первую реакцию, вторую, в качестве третьей просто неуклюже присел на вертящийся стул и вытянул ногу. Всё-таки психолог был прав. Эта навязчивая сексуальная фантазия оказалась очень распространённой среди извращенцев. Яркий признак душевного нездоровья и подавленных детских травм. - Лао Вэнь, как ты смотришь на то, чтоб сходить к психологу и обсудить с ним свои фантазии? - Я не хочу трахать психолога, я хочу трахать тебя. Давай лучше с тобой обсуждать. Как ты смотришь на то, чтоб надеть красное полупрозрачное ханьфу и… - Хорошо. Всё, что не запрещено в рамках ночи любви, я сделаю. - Какой ты скучный. Неужели ты не хочешь как следует потрахаться. - Насчёт взаимного удовольствия мы тоже уже всё обговорили. Всё для тебя и только для тебя, господин хороший. - А если ты сам попросишь? - Не попрошу. - Нет, ну чисто гипотетически, вдруг случится такое, что ты будешь умолять меня о… - Не случится. Я асексуален. - Да ладно? Такое на самом деле бывает? Слушай, и вот за столько лет, ты ни разу не… - Я на исповеди что ли? Или у сексолога на консультации? Закрой варежку и иди, показывай, где я буду спать. Честно скажу, заебался твои хоромы смотреть. Ты весь этаж, что ли, выкупил? - Половину. Если весь этаж, то там по центру будет лифт торчать. Фу, не стильно. - А так у тебя четыре туалета в неожиданных местах, это лучше, да. По-дизайнерски. - В смысле, по-дизайнерски? Я сам планировку делал, без дизайнера. - Тогда у меня нет вопросов. - А вот наше ложе наслаждения, – протянул Вэнь Кэсин, заводя гостя в спальню, по странному совпадению в соседней комнате с роялем. – Ты только посмотри какие удобные колышки в изножье и изголовье. Представил, как развратно ты будешь смотреться распятый между ними? Это ж обкончаться, даже не вставив… - У меня ещё одно требование, – охладил пыл мужчина, рассматривая штатив с видеокамерой в углу комнаты. - Мы вроде уже всё обсудили. - Никакой фото- и видеосъёмки. - Обижаешь, – проследил Вэнь Кэсин чужой взгляд и прикусил губу. – Такими видами я не делюсь ни с кем. Это для другого. - Конечно, для другого, но нет. - А вдруг ты сам захочешь потом пересматривать и ностальгировать, а? Может попробуем. Если не понравится, сразу удалишь. Я даже к нему прикасаться не буду, сам посмотришь, сам удалишь. - Конечно-конечно, а копия, которая параллельно сольётся на удалённый сервер, тоже сама сотрётся? - Ладно, никакой фото- и видеосъёмки.

* * *

На третий день Чжоу Цзышу понял, что мог бы так прожить всю жизнь рядом с Вэнь Кэсином. Мягкая постель, отдельный спортзал, огромная библиотека, восхитительная тишина и много чрезвычайно вкусной еды. По утрам хозяин уходил на работу, наготовив на целую роту, вопреки изначально жмотскому поведению, и гость оставался один. Он читал книги из обширной библиотеки, сидел в мягких креслах и за роскошным столиком для чтения, восхищаясь стремлением своего спасителя максимально окомфортить любой фрагмент места жительства. Неспешно пил чай, затем вытаскивал из буфета коньячок и разбавлял скучный напиток в чашке. После этого веселел и шёл наигрывать давно забытые пьесы на рояле. Давно не разминаемые должным образом пальцы не брали нужные октавы, попадали между клавишами, надавливали сразу на две, но он знал, что это временно, поэтому просто продолжал тренироваться. Когда-то давно они с другом учили этот этюд. С одной стороны достаточно короткий для неусидчивых мальчишек, с другой – игривый, нервный и будоражащий. У него было два варианта исполнения. Цзышу учил классический, с неровным стаккато и быстрыми вращениями запястья, а его друг, после травмы руки, лирическую и плавную версию. Они соревновались, играя наперегонки, а Цинь Хуайцзан лишь подзадоривал их. Учитель обещал, что если не бросать фортепиано, то можно поправить травму, сделать её почти незаметной, только не нужно торопиться и чересчур усердствовать. А потом, спустя много лет, Цзышу понял, что ничего не может вспомнить о друге, и начал играть его версию. Слабую, слишком плавную, лирическую и нежную. А однажды хозяин заявился домой раньше и сразу же пошёл на звук мелодии. Цзышу играл, а Вэнь Кэсин стоял в дверях и зачарованно слушал, кажется, даже не дыша, словно боясь спугнуть птицу счастья, случайно поселившуюся на его крыше. Чжоу Цзышу даже чуть не запнулся, но сработал комплекс отличника, и он доиграл до конца. - А-Сюй, у тебя что-то с рукой? – хозяин подошел и попытался взять его ладони в свои. – Запястье не крутится как надо? Что-то случилось? - Нет, – поднял брови мужчина, - к чему ты спрашиваешь? Что не так, по-твоему? - Ах, нет. Всё в порядке. Мне показалось, что я где-то это слышал, но тогда она звучала чуть по-другому. Ты отлично сыграл. Словно всю мою жизнь пересказал. Именно так всё в ней и было! А как эта мелодия называется? - Ян Сибелиус, этюд номер… три, - соврал Цзышу. - Т-три? - Три. - Да хоть четыре! – психанул на ровном месте хозяин рояля, - я всё равно так никогда не сыграю. Это надо отметить. Подожди немного, я переоденусь. Спустя полчаса они стояли на лестничной клетке, ожидая лифт, а Чжоу Цзышу задавался вопросом, что случилось с его домовладельцем, ровно до тех пор, пока лифт не увёз их на двадцатый этаж, откуда открывался захватывающий дух вид на ночной город. А потом Вэнь Кэсин достал бутылку вина и всё стало вообще идеально. - Когда-то давно, – начал Вэнь Кэсин, как одну из своих бесконечных историй, - у меня был друг. Он был сильным, умным, старательным, у него всё получалось с первой попытки, а я только шалил и баловался. Если что-то случалось, то я бежал к нему, и он всегда меня защищал. - Так ты был маленьким трусишкой? – по-доброму подначил Чжоу Цзышу. Обстановка не располагала с жестоким пикировкам, не стоило портить сказочный вечер глупостями. - Не перебивай. Так вот, однажды он сказал, что чтобы научиться быть смелым, я должен сделать что-то запретное. - Звучит как начало административного правонарушения. - А-Сюй, ну я же просил. - Всё. Молчу-молчу. - И мы нашли самую высокую многоэтажку в городе, залезли на неё, взломали замок на крыше, а потом написали серебрянкой наши имена. Представляешь? - Представляю, – Цзышу внезапно ощутил рот сухим, как Синайская пустыня, и судорожно глотнул вина. Оказывается, такие испытания среди мальчишек были не редкостью. – А потом вы, наверно, пообещали встретиться на этом месте через много лет и обновить краску, да? - О! Как ты догадался? - Достаточно стандартное развлечение мятежных подростков. Все через это проходят. - Ты тоже? - Нет. Мне не так повезло с семьёй и друзьями. - А-Сюй, ты ничего не рассказывал про своё детство. - В отличие от некоторых, мне нечего рассказывать, я даже школу не закончил. Иероглифический минимум пишу с ошибками. - Ну да, ну да. Не закончил школу, но зачитываешься книгами по астрономии, по истории искусства и каллиграфии, разбираешься в электронике, протоколах шифрования и специализированных серверах. На ощупь распознаешь столярные соединения и зернистость наждачки, которой полировали деталь. - Я просто неусидчив, не могу определиться, что изучать. - Конечно-конечно, и именно поэтому способен часами просидеть в позе медитации. - У тебя камеры в спортзале, что ли? - Конечно. Я богатый и достойный бизнесмен. Вдруг кто-то меня шлёпнет на тренажёре, так что я хочу, чтоб моя наследница выследила их и грохнула. - Наследница? Та худенькая девушка, чьи фотки ты мне показывал? А не слишком ли непосильный труд для неё? - Ну, если не сама, то наймёт кого-нибудь типа тебя. - Что? - Ладно-ладно, я пошутил. Давай пить, А-Сюй. - Дурацкие у тебя шутки. - Ты уже говорил.

* * *

- Ну вроде всё в порядке, покрути рукой, – Вэнь Кэсин размотал последнюю повязку, ощупал кости, заодно провёл руками по рёбрам, спустился к талии, поцокал языком. Все осмотры он делал сам, с поразительным профессионализмом употребляя термины, пальпируя и перевязывая раны. – Теперь ты готов ко встрече с мечтой. Одевайся, я тебе одежду купил. - П-прямо сейчас? – воздух застыл в лёгких, и что-то тугое свернулось в желудке. - А зачем тянуть? Ты уже достаточно насладился моим гостеприимством. Или хочешь остаться на должности постельного раба? - Ты же предлагал секретарём. - Ну ты же сам догадался, чем занимаются с секретутками? - Я же просил… - Прости-прости, сейчас кое-что принесу для настроения. - Мне раздеться? – спросил Цзышу, когда они вошли в спальню, и словно со стороны услышал свой дрожащий голос. Тут же выписал себе мысленную оплеуху. Позорище. Наёмник с мировым именем Винни-Пух боится подставить задницу в первый раз. Он даже на первом задании так не трясся. - Нервничаешь? Хочешь вина? - Ты же мне запретил, на время выздоровления? – ухватился за знакомую тему тот. - А то я не заметил, куда мой коньяк из буфета девается… Пей уже, мне не нужен трепещущий от ужаса кролик. Сразу эрекция пропадает. Цзышу покраснел, но схватился за бокал как за спасательный круг. Вино оказалось вкусным, лёгким, немного сладковатым, с цветочными нотками, именно таким, какое он любил. Явно не дешёвым. Хотя, у этого сексуально озабоченного вообще ничего дешёвого не встречалось. Интересно, каких он проституток снимал, совершенно некстати всплыла мысль. Мужчина судорожно выдохнул и допил за один глоток. - Ещё? – кивнул он на начатую бутылку. - Нет, тебе хватит столько. А то, боюсь, совсем стыд потеряешь. Ложись, – достал Вэнь Кэсин верёвку и подошёл впритык. Цзышу ощутил его запах, жар и бешеное сердцебиение, будто всё то, что сейчас должно было случиться, не было запланировано за несколько недель до. – Руку вытяни над головой. Поближе к изголовью, пальцы в кулак. Вот так, не слишком туго? Вино было хорошей идеей. По телу разлилась сладкая истома, мысли стали тугими и неподвижными, наверно, именно поэтому он с таким опозданием сообразил, что что-то не так. - А ты зачем меня прямо в одежде привязываешь? - он лежал на постели в брюках, рубашке и ботинках. Вэнь Кэсин зачем-то попросил его одеться как на выход, но Цзышу было пофиг на ролевые игры. Одну ночь он уж как-нибудь перетерпит. Верёвки стягивали уже оба запястья, но как по ощущениям, недостаточно крепко. - Будем играть в изнасилование. Я ещё хотел галстук тебе подарить, чтоб немного придушить в процессе, но посмотрим по ситуации. А пока я буду срывать с тебя одежду кусками, и если будешь сильно противиться, то и при помощи ножа, – хитро прищурился собеседник и без предупреждения поцеловал. Цзышу подбросило на кровати, обожгло желанием, жар расползся из груди до кончиков пальцев, он потерял нить размышлений и ответил на поцелуй. Мужчина сверху не уступал, грубо и агрессивно обгладывая его рот, безжалостно сминая губы, будто бессистемно шаря руками по его телу. Он задевал соски сквозь плотную ткань рубашки, запускал пальцы за ремень, жёстко фиксировал подбородок в задранном положении и сжимал шею. До Цзышу резко дошло, почему связанные руки — это пытка и издевательство, и почему он больше никогда не станет рассчитываться собственным телом: он страстно желал ответить тем же, обнять, прижать себя плотнее, но мог только беспомощно ожидать, пока его используют по назначению, не считаясь с его чувствами. А потом мужчина стремительно отклонился и закрутил головой, прислушиваясь. Словно по команде раздался звонок в дверь, и это, кажется, первый раз на памяти Цзышу, когда он слышал этот звук. - Я сейчас, посмотрю, кто там. Я быстро, – сказал Вэнь Кэсин и заспешил к двери, словно только и ждал повода слинять из спальни. «Не уходи», – хотел прошептать мужчина, потому что всё тело горело, и казалось, если сейчас он не получит разрядки, то умрёт на месте. Никогда прежде он не ощущал такого. Словно ему впервые открыли атлас человеческого тела и показали, как пользоваться руками. Но только не руками. Продемонстрировали доселе скрытые функции и тайные кнопочки. Афродизиак мне что ли подсыпали, пошутил он мысленно и перевёл взгляд на бокал на тумбочке. Мелкие белые частицы прилипли к донышку. Он попытался высвободить руки, но внезапно почувствовал, как его ощутимо повело. Глаза закрывались против воли, как у дальнобойщика после суток за рулём. По телу разливалась противная слабость, затошнило. Чувство времени тоже стало подводить. Вроде бы Вэнь Кэсин только ушёл, а тут он вернулся, да не один, а с четырьмя громилами. Двое держали его под руки, помогая идти, с орлиного носа прямо на упрямый подбородок стекали капли крови. А неестественно загнутая рука намекала, что где-то там был закрытый перелом. Кажется, идти он не мог тоже из-за каких-то таких же проблем с ногами. У одного из амбалов в руках была бита, которой тот, как пёрышком, ненавязчиво помахивал. Цзышу мстительно представил, сколько денег отвалит этот озабоченный козёл за вип уборку после такого, если выживет, и шумно выдохнул. - Ну и где твой сейф? – раздельно повторил первый громила. - Это ещё кто такой? – протараторил второй, заметив привязанного к кровати Цзышу. - А… это… моя новая подстилка, – хихикнул Вэнь Кэсин и заржал по-колхозному, словно над какой-то очень похабной шуткой. Если бы Цзышу был более в себе, то вздрогнул бы и выбил пару красивых резцов, но он просто распахнул глаза шире, совершенно перестав дышать. Его, видимо уже бывший, домовладелец смотрел в ответ, распахнув рот и мерзко причмокивая. В глазах стояло тупое равнодушное презрение, словно на рынке, при выборе аппетитного куска мяса. - Новая шлюха. Столько денег за него отвалил. Наркотой накачал. Сейчас бы уже засадил ему по самые помидоры. Ребят, а может попозже, а? У меня уже колом стоит, я так код от сейфа точно не вспомню… - Ссука, – еле слышно выдохнул Цзышу. Бандиты непристойно загоготали, один даже попытался приблизиться к Цзышу, но Вэнь Кэсин качнулся и, теряя равновесие, схватился перед ним за изножье. - Сейф вон там, за картиной, – ткнул он в сторону, а потом заныл с интонациями детсадовца, которому не дают сходить в туалет, – ну можно, а? Я вам всё скажу, только дайте его трахнуть, а? Я быстро. Сунул-вынул, а? Ребят, ну будьте людьми, а? Хоть разочек. А то глядя на него все разумные мысли тю-тю… - Надеюсь, это тебя простимулирует, побыстрее открыть сейф. - Сейчас-сейчас, - подорвался Вэнь Кэсин и начал крутить вертушку. На первом же витке сейф щёлкнул и неодобрительно загудел. – Ну вот. Ошибся. Я же говорил. Не могу, когда он маячит перед глазами. Ну хоть простынкой его накройте. Ну, или в шкаф засуньте. Он всё равно под наркотой. - Свяжи его и засунь в шкаф, - закатил глаза, судя по костюму, главный бандит и махнул подельнику. Цзышу дернулся, когда грубые руки стали развязывать веревки. - Сюсюнчик, не рыпайся. Сейчас я закончу с ребятками и тебя выебу. «Ночь любви, я согласился на ночь любви, так какая разница, что происходит», – успокаивал себя Цзышу, всё ещё находясь в сознании, когда дверца шкафа за ним захлопнулась. Он лежал на какой-то куче белья, пахло стиральным порошком и… почти неуловимо керосином? В голове всплыли те идиотские слова Вэнь Кэсина про вертолёт и потайной ход. Это должно быть что-то очень логичное. Мужчина вздохнул поглубже, собрал силы и потёрся затылком о боковую стенку, потом щекой о заднюю, наткнулся на какой-то выступ, нажал, и стена бесшумно уехала вниз. - Аху… Ахренеть, – автоматически поправился Цзышу, вспомнив, что совсем недавно обещал кому-то поменьше материться. Он вывалился в узкий бетонный коридор, в конце которого просматривалась лестница вверх, и он, кажется, догадывался, куда она ведёт. – Может, про ружьё в спальне и пыточную в чулане он тоже не врал? Но это Чжоу Цзышу не собирался проверять. Он вообще не собирался возвращаться. «Ночь любви», бля. Опоить наркотой и связать. Вот наху… нахрена это надо было делать? Он же и так на всё согласился. Даже был готов отсосать, если оно потребуется. В меру своего воображения и почерпнутых из фильмов сцен, конечно. Единственная мысль, что тот вопреки договорённостям хотел снять его на видео, билась в голове как птица в силках: и не отпустить нельзя, и подойти страшно. Блядь, да он даже порнуху не смотрел, чтоб сразу становиться её героем. Что за нах! Ну, что за нах! А ему только-только стало казаться, что он встретил родственную душу. Так что в каком-то смысле эти грабители спасли его от позора и унижения. В благодарность он даже не станет их выслеживать и убивать, когда толком оклемается. Хотя не хотелось бы, чтоб по свету бродили люди, которые видели его в столь неприглядном положении. - А теперь надо выбираться отсюда, – произнёс Цзышу на полтона выше, когда задняя стенка шкафа вернулась на место. Звуки ноющего хозяина квартиры и бурчащих бандитов тут же стихли. Мужчина выпутался из верёвок, эти идиоты похоже вообще не умели с ними обращаться, поднялся на дрожащие ноги, прямо возле лестницы его повело. Ëбаный Вэнь Кэсин, чёртова наркота. Он поднял руку и впился зубами. Во рту стало солоно, зато осознанность чуть-чуть вернулась. Он доковылял до верха, полюбовался на вертолётную площадку, оценил размеры семнадцатиподъездного дома, и зашагал в сторону лифтовых шахт. Нужно где-то спрятаться, отлежаться, а потом выбраться наружу через один из соседних подъездов. Цзышу прошёл, кажется, три или четыре надлифтовых сооружения, когда в глазах окончательно помутилось, и он на остатках рефлексов упал за металлическую конструкцию на грязный бетон, подтянул ноги к груди, молясь, чтоб ночью не стукнули заморозки и не пошёл дождь.