Винни-Пух и все-все-все…

- Он опять пришёл. Спрашивает диван с рамой из массива эвкалипта. - Пусть скажут, что мы таких не делаем, и предложат нахерачить из дубовой пятидесятки, - устало прокомментировал Вэнь Кэсин, а потом додумался. – Кто? - Твой красавчик. Зачем ты его динамишь, гэ? – причмокнула его девочка, доедая последний блинчик. Он делал их всё реже и реже; яркие напоминания, как А-Сюй ел их из его рук, будоражили кровь, и частенько очень не вовремя. Но после долгих упрашиваний он всё-таки согласился, напёк и принёс их Гу Сян на обед. - А-Сян!! Ты видела, чем всё закончилось в прошлый раз? - Но вы же с ним разобрались. - Со Скорпионами, да. Но есть ещё Чжао Цзин. Я как раз нашёл на него убойный компромат. Если А-Сюй будет рядом со мной, то будет в постоянной опасности. - Если ты не забыл, это именно он тебя спас и вытащил из той переделки. - Я бы и сам справился. У меня всё было под контролем! - Ну-да, ну-да, - кивнула девушка на выбритый кусок головы, который пришлось спешно зашивать после всех их сомнительных эскапад. – Именно поэтому ты вкалываешь днями и ночами, лишь бы не думать о нём. Вон, кстати, он никуда не ушёл. Трётся по окрестностям. Как ты выходить собрался? Он же тебя увидит, – кивнула она на картинку с видеокамер. - Я не тороплюсь. Хочу закончить первый этап инспекции за сегодня, так что закройте салон на инвентаризацию до пятницы и не появляйтесь здесь. Ему скоро надоест тут торчать. - За сегодня? Да ты видел сколько там скоросшивателей? Ты ночевать тут собрался? - А что? Уж чего-чего, а спальных мест тут завались. Выбирай любой диван. Ладно, хватит меня отвлекать. Доедай и заканчивай с подготовкой.

* * *

Чжоу Цзышу был зол как тысяча чертей. Оказывается, китайцы очень любили комфорт, бренды и дешёвые понты. Ну, может, не очень дешёвые. Поэтому мебельных салонов, строгающих под заказ гарнитуры из сложнопроизносимых сортов дерева было дохуя. Но, зная Вэнь Кэсина, точнее прожив с ним несколько сказочных недель (потому что от попыток понять, почему тот опять сбежал, как трусливый кабан, Цзышу уже устал), было проще отсекать лишние. Нет сайта? В топку. Вэнь Кэсин бы обязательно на весь свет заявил, какой он крутой, модный и яркий. Дурацкий сайт? Снова мимо. Уж что-что, а позориться сделанной на коленке в блокноте страничкой Вэнь Кэсин бы не стал. Некрасивое, неудачно расположенное, без приличной парковки здание? Нет видеонаблюдения? В жопу. Цзышу был абсолютно уверен, что тот периодически набегает с проверками и далеко ходить, как и каждый раз смотреть на некрасивые вещи, он бы не смог. Ну и пунктик на безопасности у Пятачка точно был. Плохая внутренняя отделка, отсутствие стиля и декораций? Буэээ... Нахуй с пляжа. Валим отсюда. Но даже так, список получился внушительный. После очередного нелепого разговора с продавцом консультантом, где Цзышу пытался вызнать о директоре и владельце, а тот – впарить ему пылящийся на складе чёрный дуб в загогулинах, он зашел в ближайший бар и взял бокал вина. Гулкое и сумрачное помещение казалось пустым в этот ранний час, но когда бармен поставил перед ним бокал с каким-то ядовито-зелёным коктейлем, подарком от другого завсегдатая, Цзышу понял, что он тут не один. – Ты выжил? – он поставил едкую, даже на вид жидкость перед посетителем и плюхнулся на соседний стул. – Не целиком, – хмыкнул Скорпион с внезапно прорезавшимся юмором и почесал лысую и обожжённую башку. Без привычных косичек узнать бывшего (Цзышу очень надеялся, что именно так) главу самой отмороженной организованной преступной группировки было почти невозможно. Лицо тоже изобиловало свежими шрамами, но, кажется, он был даже... немного счастлив...? – Я извиниться хотел. Это я тебя на пчеловода натравил. Заказ мой был. – На какого пчеловода? – Вэнь Кэсина, главу Долины Призраков. "Мёд из Долины" тоже его вотчина. Как и торговля оружием, криминальная логистика и... и эти его. Диваны. – О! - выдал Цзышу, переваривая информацию. Масштабы впечатляли. – Извинения будут приняты, после адреса мебельного салона. Се Ван моргнул как сова. Потом ещё раз моргнул. Затем хрюкнул в свой стакан совершенно не по-скорпионовски. – Вот муда-а-а-к. Я ж ему и компромата подогнал, мог бы так не осторожничать, – протянул он задумчиво. – Посмотри в прибрежном районе, возле красивого склона и лесного массива. Богачи любят такие места. Цзышу кивнул и направился к выходу. Делать здесь было больше нечего. – Эй-эй, а коктейль! Зря не выпил, он же с карамелькой, – прилетело ему в спину. Он отвлёкся и чуть не налетел на входящего абсолютно седого мужчину с лицом юноши. Тот нахмурился, заторопился. В стеклянной двери было видно, как он напустился на Скорпиона, достал из-под стола костыли и стал вытаскивать несчастного придурка, совершенно по-мальчишески лыбящегося, из-за стола. Кажется, можно было вычёркивать устранение Се Вана из списка неотложных дел.

* * *

Это был точно тот самый салон. Цзышу жопой чуял. Ещё когда зашёл первый раз, и продавец-консультант начал заикаться, пытаясь рассмотреть его лопатки в зеркалах шоу-рума. Но и без этого. Это точно был салон Лао Вэня! Долбаные красные шторы, картины с зазывными задницами и тяжёлые виниловые обои из той же серии, что и у него дома в музыкальной комнате с роялем. Он трогал их руками, он искал их потом в магазинах (да-да, вот до чего доводит спермотоксикоз), он видел на них цены. Тот, кто посчитал, что этот Пятачок удавиться за копейку, был долбанным идиотом. Этот Пятачок удавится, если не сможет пустить пыль в глаза даже случайным посетителям. А ещё – вот тут Цзышу в полной мере ощутил вселенскую несправедливость – там пахло блинчиками. То ли кто-то из сотрудников готовил их идентично лаовэневским и принёс на обед, то ли у него уже начались глюки на фоне диеты «три раза в день на вынос», но запах его взбесил. А потом сотрудники закрыли двери, повесив табличку «Инвентаризация», и у него вообще пропали все сомнения. Если это салон Лао Вэня, то где-то там, в недрах бухгалтерии хранятся счета, договора и контракты, так должен быть указан хотя бы рабочий телефон директора, адрес головного офиса… да мало ли. Вот из таких обрывков информации обычно и складывалась общая картина. - Инвентаризация. Идеально. Подброшу-ка я вам работы, - мстительно улыбнулся Цзышу и пошёл готовиться к проникновению.

* * *

- Блядь, - выругался Цзышу запнувшись о слишком элитную ножку, высунувшуюся далеко за контур дивана. В тёмном-претёмном помещении мебельные силуэты были похожи на сонных драконов, свернувшихся клубочками после трудового дня. То тут, то там торчали основы под балдахины (зачем они диванам?), вычурные надстройки под защищающие от солнца козырьки (кто вообще тащит диваны на солнце?) и другие извращения нездоровой фантазии дивановладельцев. После босоногого марш-броска он запасся качественной обувью и рассовал её по всем своим транспортным средствам, но пальчикам было всё равно неприятно. - Кто здесь? – раздался сонный голос почти рядом, и Цзышу инстинктивно прыгнул в ту сторону, прижимая человека к дивану и зажимая рот ладонью. Ещё посторонних свидетелей ему тут не хватало. Сонный мужчина оказался на удивления сильным. Он извивался в руках, пытался выдернуть ноги и пнуть коленями, и порывался орать, кажется, в шоу-руме освещение реагировало на голосовые команды. В конце концов ему пришлось прижать его ноги и тело собой, захватить руки в жёсткий захват. А рот он попытался заткнуть щекой, но неловко повернулся и сделал это в итоге ртом. Похоже, знакомство с Вэнь Кэсином на него дурно повлияло. Теперь он не чурался никаких извращённых приёмов. Тем более мужчина под ним был приятен на ощупь и замечательно пах блинчиками. Тот вздрогнул, застонал и втянул его в поцелуй. Затем потёрся промежностью о его, и Чжоу Цзышу понял, что организм догадался о личности человека под ним раньше мозга. Его кинуло в жар, руки сами собой расслабились на чужих запястьях, пространство совершило кульбит, и он оказался стонущим и безвольно лежащим под Вэнь Кэсином. Его хватило только поднять руки и сцепить их в замок на чужой шее, пока тот соображал, где завязки у этого долбаного костюма ниндзя. - А-Сюй, может поможешь? – прохрипел тот вырвавшись из поцелуя, - почему ты всегда надеваешь какую-то неснимаемую хрень? - А ты мне помог? Думаешь, легко было тебя найти? - Я о тебе беспокоился. - А меня спросить? - Ты себя вообще не бережёшь, буду я тебя ещё спрашивать. - Тогда сам снимай. Вэнь Кэсин попытался обиженно засопеть, но Цзышу сжал их бёдра вместе, и тот зашёлся серией непристойных всхлипов. - Если… в ближайшие пять, нет, две минуты, ты не разденешься, то останешься без сладкого. - Тяни! – Цзышу уже и сам догадался, что надо поторопиться. А у костюма не было никаких застёжек, он просто натягивался на тело как сложная колготка с загогулинами. Первое прикосновение кожи к коже было таким интенсивным, что, казалось, вся вселенная сжалась обратно и раскалилась до космических температур. Они стонали, прижимались друг к другу, словно пытаясь проникнуть под чужую кожу, стать одним целым, единым сгустком удовольствия и любви. Цзышу сначала пытался вникать в движения, запомнить, где были руки и ноги мгновение назад, и как лучше повернуться, но потом плюнул на это дело, и его понесло как по волнам. Рычания, укусы, поцелуи, казалось, рот Лао Вэня был везде: во впадине под коленкой, возле пупка, рядом с локтём, на загривке под волосами… И везде он оставлял нестираемые следы жара, силы и восторга. Импульсы наслаждения прошивали его тело с головы до ног и обратно по позвоночнику. Он больше не понимал, где верх, где низ, и лишь тянулся к этим рукам с мозолистыми ладонями и шершавыми подушечками пальцев, которые могли с одинаковой лёгкостью ломать шеи, давить на спусковой крючок и погружаться в его тело. Одна фаланга... две... весь палец... Вэнь Кэсин, кажется, что-то ему говорил, объяснял, гладил по голове и оставляя засосы на груди; он не слышал. Не слушал. Он воспринимал только этот голос, его тембр, его силу, его интонации. Которые словно окутывали его, изгоняя и побеждая любой страх, волнение, напряжение. Он словно знал: лучше этого голоса нет ничего на всём белом свете. Нежнее. Важнее. Где-то щёлкнула пружина, куда-то в сторону улетела подушка с дивана, скрипнула деревянная рама. Ему было всё равно. Он совершенно отпустил контроль, отдался на волю чужих руки и чужого тела, позволяя выгибать себя как домашнего кота, мять поясницу, тянуть за волосы, кусать за шею. Второй палец вызвал в нём фейерверк ощущений. Внутри него оказались места, о которых он ничего не знал. И которые предназначались для наслаждения. Не для боли. Не для пыток. Почему какой-то другой человек знает о его теле больше, чем он сам, мог бы задаться вопросом Цзышу, если бы был в сознании. В адекватном сознании, а не этим стонущим существо, кричащим и просящим ещё, и грубее, и глубже, и больше. Он цеплялся за спинку дивана – кажется четырёхспального, отметило на заднем плане его сознание – и вздрагивал, и боялся пошевелиться, когда пальцы внутри него замирали, опасаясь, что они остановятся, не продолжат дальше свой бесстыдный танец. Цзышу не заметил, когда в нём появился третий палец, а потом пропал, и внутри стало пусто и одиноко. Вэнь Кэсин что-то говорил ему насчёт дышать и расслабиться, и Цзышу по привычке кивнул, а потом понял, что надо было слушать. Стало больно, туго, горячо, он дышал рвано и дёргано, а Лао Вэнь гладил его по волосам и хвалил, как какого-то мальчишку. Как школьника, принёсшего пятёрку в дневнике. Так какого же чёрта ему это настолько понравилось, что он покраснел и расслабился. И захотел целоваться. Кажется, за всю жизнь он столько не целовался, сколько за эту единственную ночь. И, кажется, он любил целоваться. Любил тополиный пух. Любил ту дурацкую песню про жару и июль, которую они орали вместе с Пятачком, одуревшие от лета и начала каникул, сидя на крыше Поместья Четырёх сезонов и распивая украденную у учителя бутылку вина. Первую на двоих. И как потом оказалось, единственную. Так что сейчас он целовался за все года, все месяцы, все дни и ночи, что они провели порознь, за все потерянные и упущенные моменты. За первое признание, за первое письмо, за первое свидание и за первый поцелуй… Теперь, у него целый ворох первых поцелуев. Первый поцелуй в губы. Первый поцелуй с языком. Первый поцелуй в шею. В горло. В центр ладони. В безымянный палец, на котором, Цзышу очень надеялся, скоро появится какой-нибудь металлический символ. И если Лао Вэнь опять посмеет сбежать или спрятаться, то это будет тяжёлая металлическая цепь для дворовых собак, на которую он его посадит, приковав к дивану с рамой из самого тяжёлого в мире бакаутового дерева. Он уже выяснил. Пусть только попробует слинять! И Цзышу поступит с ним как с собакой. Хотя, нервно отметил он, «как с собакой» сейчас поступали именно с ним, и он даже не возмущался. Стоял на локтях, выпячивая задницу, как какая-то проститутка из дешёвого борделя, и ничуть этого не смущался. Изгибался, прижимался, раскачивался, подавался назад, надеясь найти угол проникновения, который снова даст ему почувствовать крышесносящие ощущения, что и от пальцев. Но этот поганец сзади не спешил, а брал его медленно, обстоятельно, с чувством, с толком, с расстановкой, полностью вытаскивая, потом плавно и неторопливо загоняя на всю длину, лишь слегка дразня и стимулируя. Мучительно слабо. Бессовестно медленно. Раздражающе мало. Цзышу извивался и скулил, как течная сучка, так что Лао Вэнь пригрозил его связать, чтоб он не мешал ему получать удовольствие в рамках обещанной ночи любви. Ах, как он мог забыть об этом? Он представил, и от картинок в голове руки подломились, оставляя его задницу выше головы. И это оказалось самое правильное положение. Член Вэнь Кэсина оказался именно там, где нужно, совершенно не требуя никаких ответных движений. А Цзышу и не мог, он просто лежал, пряча лицо в мягкой ткани и поскуливал. Слёзы катились по щекам, глаза закатывались, а потом он перестал чувствовать что-либо вокруг. Все ощущения сосредоточились внутри, на этом жаре, огне, который волной расходился по всему телу, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног, как взрыв, как упоение, как сто тысяч солнц. Он почувствовал себя началом и концом всего счастья во вселенной и отрубился.

* * *

Он проснулся, когда солнечный луч сполз со спинки дивана на его лицо, и сразу забурчал: - Какой идиот придумал делать окна в крыше? Вопрос был риторическим, но ответ он неожиданно получил. - Я. Потому что при естественном освещении сверху диваны выглядят лучше. - Лао Вэнь, - он опустил глаза и упёрся в чужую макушку, лежащую на его обнажённой груди как на собственной подушке. – Дай мне свой телефон. - Зачем? - всполошился тот, но потянулся куда-то вниз, выискивая на ощупь бархатные штаны, или во что там он был одет накануне. – Кому звонишь? Цзышу набрал свой номер и нажал на вызов. - В полицию. Скажу, что ты заманил меня в свой салон и трахал всю ночь без жалости. За доказательствами, думаю, дело не станет. - А-Сюй? – Вэнь Кэсин смотрел побитым щенком. - В таком случае я всегда смогу заявить, что ты скрываешься от ответственности, и это уже будет задача полиции тебя выследить. Чтоб я ещё раз позволил тебе сбежать… - Ну прости, ну, А-Сюй. Хочешь я и второй телефон тебе дам? И третий? - Лучше дай мне одного Лао Вэня. Больше не бросай меня, пожалуйста, - потянулся за поцелуем Цзышу. – Пообещай мне. Я знаю, что ты держишь обещания. - Только данные тебе. Следующие пятнадцать минут они просто целовались, потом Вэнь Кэсин чуть повернулся, и стало понятно: им срочно нужна смазка. Очень срочно. - Мы окончательно зальём маслом твой выставочный образец, – Цзышу уставился на жирные пятна на бежевой велюровой поверхности: отпечатки пальцев, ищущих упор в порыве страсти, и покраснел. - Не волнуйся. Это качественная обивка. Как раз для таких случаев. Нужно будет только снять её и постирать. - Тогда ещё раз? У тебя есть время? Ну, до того, как твои сотрудники сюда заявятся, – Цзышу лежал на спине и смотрел вверх, туда, где сквозь стеклянные окна в потолке расстилалось рассветное небо. Кажется, ещё никогда в жизни он не был так свободен в своих желаниях. - До пятницы я совершенно свободен, - рассмеялся Вэнь Кэсин и перекрыл собой небо.