Осторожно, двери закрываются

. Сквозь дымку тумана в голове Тэхёна раздирающе проскальзывают восторженные импульсы. Настроение острыми иглами скачет в такт двигающемуся, словно само по себе телу. И ему это определённо нравится: губы то и дело растягиваются в радостную улыбку, а язык так и норовит облизать их. Действительно, огненный коктейль, раз так горит внутри, требуя освобождения. И Тэхён обязательно выпьет ещё, как только закончится классная музыка. Однако диджей не разделяет его желаний, ставя зажигательные треки один за другим, тем самым вынуждая продолжать с упоением танцевать. Ну, Тэхён не так чтобы и против. Его ломает и будоражит, заводит и накрывает возбуждением. Он бы не отказался от ледяного душа, но только усмехается, блаженно откидывая голову и представляя на своей талии сильные руки кофейного альфы. Они двигаются в унисон, сливаясь с прекрасной музыкой и безмятежное блаженство окутывает с ног до головы. — Вау, Тэхёна, какой же ты сладкий! — чужое дыхание оседает на разгорячённой коже. — В тихом омуте черти водятся, да? — странный голос немного путает чудесную картинку в голове, заставляя нахмуриться. Он тянет носом в попытке распознать оттенки окутывающего терпкого запаха. Где-то далеко, на задворках сознания мелькает, что аромат не тот. И он отчаянно пытается поймать, зафиксировать, осознать. Сложно. Организм не слушается хозяина, его словно пеленой опутало и не даёт сквозь туманную дымку пробраться к важной цели. Тем временем руки альфы требовательно прижимают и смело так забираются под струящуюся по стройному телу рубашку. Одурманенное сознание реагирует запоздало, и никто не обращает внимание на его тихий неловкий выдох: — Эй! Не трогай. Воздуха определённо не хватает, но он старается не терять самообладания. Чужие объятия начинают вызывать явный дискомфорт, возмущая и нервируя. И Тэхён, резко выдохнув, останавливается, размыкает губы и делает достаточно глубокий вдох. Глаза моментально распахиваются: тяжёлые, резкие, давящие феромоны накрывают омегу с головой. Рецепторы просто взрывает, вызывая нешуточное раздражение, а по гортани ползёт противный сгусток чужого неприятного запаха. Ровно секунда, а трезвость сознания удивляет, чётко оценивая происходящее: и притирающееся сзади тело, и наполовину расстёгнутую рубашку, и чужие ладони, нагло блуждающие по голому телу, то поглаживая бока, то устраиваясь на животе. Прошибает дикой неприязнью, и волна нарастающей злости разливается внутри, затапливая, итак, размытые алкоголем границы. Взгляд темнеет и мечет молнии. Тело напрягается в стальную струну, и неукротимое чувство протеста окончательно сносит барьеры, придавая сил. — Какого чёрта?!.. Негодующий рык и шипение, скорей всего, теряются в грохочущей музыке. Зато яростный всплеск руками, резкий поворот и удар коленом аккурат в пах сзади стоявшего Хвана, заставляет того опешить от неожиданности, а затем согнуться пополам от резкой боли. Тэхён зло усмехается, ему хочется ударить ещё и абсолютно пофиг на манеры и воспитание. — Эй, совсем охуел? — Да он, по ходу, бешенный… — Или под кайфом. Скромняга, блядь. Голоса одногруппников не дают насладиться собственными неожиданными действиями, вызывая лишь новый приступ ярости. — Кобели вонючие, кому ещё врезать?! — с досадой махнув ногой в сторону Хвана, шипя и сжимая кулаки, Тэхён просто расстреливает окружающих гневным взглядом. Несколько пар глаз смотрят настолько ошарашенно, что его разбирает злобный смех. — Что застыли, придурки? Он не замечает стихшей музыки и того, что разборка привлекла всеобщее внимание: вокруг нарастает гомон и шум, сыпятся вопросы, а кто-то просит не мешать людям отдыхать и выйти на улицу. — Тэхёна, успокойся, — невесть откуда взявшийся Сынги маячит перед глазами. — Никто же ничего плохого не сделал. — А надо ждать, когда сделают? — зло выплёвывает, с силой отталкивая омегу. — Иди на хер! Накрывает ужасными воспоминаниями, которые дико злят и параллельно опустошают. Странное комбо. С одной стороны, он чувствует себя сильным, готовым вцепиться в любого, кто захочет его унизить. С другой — натянутая внутри струна вот-вот лопнет, и он позорно разрыдается у всех на виду. Эмоции откровенно шалят. И ему срочно нужен выход из наэлектризованной, давящей атмосферы. «К чёрту это мудачьё!». Нервно пробурчав что-то невнятное, разворачивается, собираясь было уйти, как один из дружков Хвана хватает его за предплечье, с силой сжимая и не давая скрыться. — Не так быстро, сладость. Мы ещё не закончили. — Отвали! — решительно выдёргивает руку, удивляясь неведомо откуда взявшейся силе и краем глаза замечая уже распрямившегося Хвана, который злобно скалится и начинает приближаться. Однако ничего не успевает сообразить. — А ну быстро разошлись и успокоились! — некто вмешивается, выходя в самую середину и переключая внимание на себя. Тэхён пользуется моментом и стремительно пробирается сквозь толпу, даже не замечая друзей, которые провожают его обескураженными взглядами. — Вау! Ты это видел?! — восторженно восклицает Чимин. — Давай за ним. — Милый, он прекрасно справляется без тебя, — Юнги тянет упирающегося омегу ближе к себе. — Вот если он не появится через полчаса, тогда и пойдешь за ним, хорошо? — и добавляет, примирительно, приобняв. — Дай парню освоиться. — Ладно, — нехотя соглашается тот. — Но подожду я только минут пятнадцать, не больше. — звучит категорично. — И не смотри на меня так. Это же мой Тэ. — Договорились, — кивает Мин и забирает своего омегу подальше от танцпола, где диджей уже врубает энергичный трек, предлагая присутствующим не терять времени даром.

+++++

Оказавшись на приличном удалении от шумной толпы, Тэхён старается успокоиться и глубоко дышит. Благо, воздух, чем дальше от большого скопления танцующих и праздно их разглядывающих, тем становится более разряженным. Да и обстановка спокойнее: рядом никто не фонит, не достаёт резкими феромонами. Тэхён останавливается и прислушивается к себе. Все альфы такие долбанутые или это с ним что-то не так?.. Он вроде как не имеет намерений кого-то завлечь, спровоцировать. Так какого лешего к нему лезут и лапают? Внутреннее возмущение прокатывается нервной дрожью по телу, которая усиливается, когда к нему обращается незнакомый мужчина с предложением вместе выпить. К счастью, тот оказывается достаточно понятливым и ретируется только от одного грозно пылающего взгляда омеги. — Оу, полегче. Не горчи так, малыш, — альфа медленно делает шаги назад, оставляя разгневанного парня в покое, только кидая напоследок. — Сладость тебе больше к лицу. «Сладость? Не горчи… — Тэхён наклоняет голову и принюхивается. — О чём это?». Однако, ни черта не понимает, а потому раздражённо цокает и кривит губы. В голове туман, в эмоциях беспорядок… Ещё и откровенно мутит. И что он вообще тут делает? Идея с коктейлями и танцами теперь не кажется такой уж привлекательной. А подрагивающее от недавнего всплеска тело определённо требует отдыха. Тэхён оглядывается по сторонам в поисках спокойного тихого места: тут же хмыкая и издавая подобие смешка. Разве такие в ночных заведениях бывают? Он, конечно, отошёл от танцевальной площадки подальше: музыка уже почти не оглушает, да и отдыхающие в этой зоне вполне себе могут общаться. Но атмосфера всеобщего шумного оживления, многообразие запахов и незнакомых людей, заполнивших помещение клуба до отказа, откровенно душат и заставляют напрягаться. Так что тихое место определённо где-то не здесь. А ему необходимо успокоиться, переварить, осмыслить… Нет, Тэхён нисколько не жалеет, что врезал наглому Хвану, что не растерялся, а показал зубы этим недалёким мажорам. И сейчас ему абсолютно всё равно, что, скорее всего, храбрости ему придал алкоголь. Главное — он сломал вежливый барьер собственного воспитания и популярно объяснил, что тоже не лыком шит, что может и защищаться, и нападать. Чувство некоторой гордости за самого себя приятно греет душу, вызывая довольную ухмылку. Иногда всё же стоит пренебречь общепринятыми нормами, да? Разумеется, никто не исключает вероятность того, что завтра он станет думать иначе. Родители всегда учили Тэхёна выдержке и спокойствию, мягкости и душевности. Да пофиг! Он вовсе не слабый и вполне в состоянии справиться с давлением слишком много возомнивших о себе альф. И что с того, что омега? Кто сказал, что надо обязательно быть тихим и податливым? Бывают же исключения из правил, так? А раз у него до сих пор не проснулись инстинкты, то он вполне может оказаться той самой легальной альтернативой общепринятого. Ну а что? Вдруг он особенный вид омег: без всяких там гормональных признаков. Стоп! А как же тогда кофейный альфа? Тэхён вздыхает, задумчиво поправляет волосы и даёт себе обещание подумать об этом на досуге. Но действительность тут же ставит на место, так не вовремя и очень странно прошивая резкой болью. Тэхён замирает, судорожно всхлипнув. Внутри стягивается тугой узел, а довольно неприятные болезненные ощущения распределяются и захватывают всё тело. Да так, что приходится с силой сжать зубы. Он остаётся на одном месте, пока эта мучительная вспышка не отпускает, превращаясь всего лишь в небольшой внутренний дискомфорт. Однако определённо улавливает нечто еле заметное, почти мимолётное, чуть сладковатое... «Что за на фиг? — в голове всплывает предположение, которое совершенно не вселяет оптимизма. — А если это... Вдруг он сейчас... Боже, только не здесь!». Он рефлекторно тянет рубашку вниз, испытывая облегчение, что она выправлена из-под ремня. И вроде как старается удержать себя в тонусе, но однозначно проигрывает невесть откуда взявшейся слабости. Накрывает банальным страхом. Тем не менее, не поддаётся, не позволяет эмоциям разгуляться в сторону апатии. Встряхивается, уже более уверенно оглядывается, приятно отмечая, что до него никому нет дела. И постепенно приходит в себя. От произошедшего остаётся лишь неприятный привкус, который хочется скорее чем-нибудь перекрыть, заглушить, убрать. Даже скверного осадка внутри не оставить. Кофе. Его спасёт кофе. Фантомный аромат затягивает и ведёт прямиком к бару, около которого оказывается полно народу, а все стулья у стойки заняты. Только и остаётся, что, пристроившись сбоку, удивлённо лицезреть происходящее, напоминающее большой муравейник, где каждый бежит непонятно куда, но определённо зная свой путь. И как только люди в этой суете умудряются получить желаемое и выбраться, ни с кем не столкнувшись и ничего не пролив? Спустя несколько бесполезных минут ожидания, Тэхён всё явственней ощущает себя лишним на этом празднике жизни и мудро решает вернуться за столик к друзьям. В конце концов, кофе можно заказать и у официанта. Правильно? Но едва он поворачивается, чтобы уйти, как упирается взглядом в достаточно близко стоящих и переговаривающихся одногруппников. — С той стороны его нет. — И в туалетах пусто. — Хван, может, ну его на хрен? В клубе полно омег. — Нет. Делимся и обходим бар. Пьяные голоса спускаются холодком по позвоночнику. «Чёрт… Зачем вообще пошёл к этому дурацкому бару?». Тэхён аккуратно делает пару шагов в сторону, намереваясь улизнуть, как говорится, по-тихому, ибо не чувствует нужного запала на общение с этой никчёмной кучкой пьяных идиотов, за каким то хреном докопавшихся до него. Но... — Стоять, сука! — резкий развязный голос пикой врезается в тело, заставляя решительно дёрнуться и быстрым шагом начать движение, огибая высокие барные стулья. Он непроизвольно оглядывается, врезаясь в снующих людей, но только увеличивает скорость, на ходу соображая, где лучше свернуть, дабы скорее добраться до своего столика. — Айщ! — под ноги что-то попадает. Тэхён запинается и летит, даже не пытаясь сгруппироваться или за что-нибудь зацепиться. Он просто зажмуривается, теряясь в эмоциональных перепадах и смиренно ожидая своей незавидной участи. Но внезапно оказывается пойман сильными руками и прижат к барной стойке крепким телом, явственно ощущая устойчивый кофейный запах. Что это? Он уже ударился головой? Всё вокруг словно замирает, только стук сердца ускоряет ход. В голове звенит, а по телу пробегает электрический разряд. Чувства резко обостряются, ноздри слегка расширяются: прислушиваясь и сомневаясь одновременно. Поверить в невероятное — страшно. Глаза открыть и проверить — тоже страшно. А вдруг всё не то и не так? А если это бред измученного сознания? Тэхён ведёт плечом, с долей неловкости делая медленный глубокий вдох. Боже, он реально ощущает потоки самого правильного аромата на свете, настолько необходимого и желанного, что хочется закутаться, скрыться, потеряться в этой обжигающей терпкости кофейного облака. И Тэхён чуть приоткрывает губы, дышит, впитывает, наполняется, расцветая и преображаясь. А затем замирает, чувствуя, как чужое горячее дыхание касается лица, лёгким дуновением пробегается по щекам, оставляя след яркого смущения на пылающей коже. — Привет, мой прекрасный омега! Тэхён распахивает глаза, тут же теряясь в блестящих чёрных напротив. Сумасшествие, в которое сложно поверить, но... это правда, Чонгук. И лицо альфы так близко, что скулы касается уже такая заочно любимая непослушная прядь волос, а сам Тэхён в кольце рук, которые опираются о стойку сзади него. Невозможно странные, но чертовски прекрасные ощущения. Он сглатывает, не в силах оторвать взгляд: чувствуя так много и теряясь в попытке понять, осознать, принять. Одно знает точно: он там, где трепещущее сердце желает быть. А затуманенный разум смело отправляет ненужные мысли на отдых, пропуская вперёд эмоции и чувства. Все-таки хорошо, что выпил. Увереннее будет. — Привет, — шёпотом отвечает, почти не смущаясь подобной близости с альфой. Между ними буквально несколько миллиметров. И никакой тебе неловкости, когда руки Чонгука оказываются на талии, мягко поглаживают поясницу. Тэхён словно попадает в объятия, в которых всегда и должен был находиться. А разве кто-то думает иначе? Даже Хван с подельниками замерли в паре метров, уставившись на них кто с явной злобой, кто с праздным любопытством, а кто и с ехидной ухмылочкой. Но кому до них есть хоть какое-то дело? Тэхён тонет в тёплом нежном взгляде. А мир вокруг будто сузился до эфемерного кокона, в котором двое замерли, не имея никакой возможности сопротивляться происходящему. Шоколад растворяется в блестящей бездне. Дыхание двоих смешивается, притягивая их неведомой силой, и оба пропадают, неминуемо соприкасаясь жаждущими губами. Совсем невесомо. Очень легко. Бесконечно приятно. — Так у него есть альфа?!.. — Хуй его знает, на нем никогда не было чужого запаха. — Ты дебил! На нём вообще не было никакого запаха. — Но ты же видишь? На случайную встречу не похоже... Губы альфы становятся настойчивее, и Тэхён задыхается в моменте и всепоглощающих ощущениях. Внутри горит и разрастается, скручивает и рвёт, выплёскиваясь и затапливая сладким безумием, что растекается по венам, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. А разве кого-то надо спасать? Ему хорошо до неприличия, его совершенно ничего не смущает. Он поднимает руки, обнимает альфу за шею, вплетая пальцы в чёрные волосы, то слегка оттягивая, то чуть сжимая густые пряди. И Чонгуку определённо нравится его незатейливые действия. Альфа улыбается в поцелуй, сменяя напор на нежную тягучую ласку. Стойкое облако чувственного ароматного коктейля заставляет окружающих понимающе переглядываться. А Хвана смачно выругаться и под стёбные смешки собственных товарищей убраться восвояси. — Какой же ты красивый! — нежная кожа лица покрывается лёгкими поцелуями, а мягкий шёпот жаром оседает на разгорячённых щеках. Необычно, желанно, по-особенному. Тэхён откидывает голову и шумно выдыхает, не в силах сдержаться. Чонгук немного отстраняется, любуется и не может до конца поверить, что Тэхен в его руках: не отталкивает, позволяет. И это так пьянит, круче самого крепкого алкоголя, так будоражит, переполняя и требуя большего. Совершенно непредсказуемый день, но однозначно в копилку самых лучших. — Это невероятно, Тэ! Я столько тебя искал, а ты взял и буквально свалился мне в руки. — А ты поймал! — улыбается своей невозможно очаровательной улыбкой. — Поймал, — машинально повторяет, прижимается ближе, вновь оставляя нежный поцелуй на манящих губах. Да так и застывает, потому что в груди остро полоснуло, непривычно и ощутимо ломаясь под рёбрами. Чонгук хмурится, недоумевая. Альфа будто принимает чужую боль, наблюдая вмиг бледнеющее лицо омеги. Чёрт! Судорога отчётливо пробегает по телу Тэхёна, тяжестью падая куда-то вниз, и он шипит, едва сдержав болезненный стон. А внутри снова сжимается, закручивается, мучительно просится наружу. И хочется согнуться, сжаться, сбежать. Что, собственно, омега и порывается сделать. Но Чонгук не даёт: крепко удерживает за талию, мягко укутывая стойким кофейным ароматом. — Тш… Расслабься, — нежно заправляет за ухо светлую прядь волос, касается губами чуть взмокшего лба. — Дыши, я помогу. И Тэхён дышит, прикрывая глаза и наполняясь спасительным кофе. Запах альфы приятно щекочет носоглотку, оседает внутри, пропитывает каждую клеточку измученного тела, возвращая жизненную силу и требуя смягчить свою терпкость. И он смягчает, не сразу догадываясь, чей запах вплетается в густую, окутавшую всё вокруг пелену горького кофе. А когда понимает, пытается отстраниться, но ему не позволяют. Чонгук уверенным жестом притягивает ещё ближе, просто впечатывая в своё тело, и наклоняется к изгибу шеи. — Я знал, чувствовал, — от вкрадчивого шёпота тело омеги пробирает мелкой дрожью, отчётливее раскрывая свою тайну. Чонгук судорожно вдыхает, медленно, но верно теряя себя. Вкусно до безумия, до остервенелого рыка. Хочется лизнуть, прикусить, пометить. Никогда ещё альфа не был настолько близок к потере контроля. Никогда ещё сдержаться не стоило стольких усилий. Чонгук скалиться, замерев у самой пульсирующей венки, чуть касается горячими губами и резко поднимает голову, тут же сталкиваясь с ошарашенным взглядом. Пушистые ресницы трепещут, а в удивительно красивых шоколадных глазах плещется всё и сразу — от непонимания до осознания. Альфа кивает, подтверждает, помогает принять, а затем выдыхает в чуть приоткрытые губы: — Да-да. Оно самое. Мой. Тэхёна переполняет столько чувств и эмоций, что разобраться в этом туманном облаке противоречивых желаний выше его сил. Он совершенно вымотан, а события сегодняшнего дня не перестают сыпаться новыми откровениями. Нельзя же столько и сразу! Он устало опускает голову, упирается лбом в плечо альфы, прикрывает глаза, мечтая разогнать туман, окутывающий сознание, дабы трезво оценить ситуацию. Но только ещё больше проваливается в ароматный коктейль, взрывающий всё внутри, требующий расслабиться и довериться альфе, который мягко гладит вдоль позвоночника, шепчет приятные слова, оставляя своё дыхание на пульсирующем виске. — Кхм. Я всё, конечно, понимаю, но ваше Café con Miel мне всех клиентов распугивает. Свалите от бара, а?!.. — низкий голос за спиной Тэхёна явно обращается к ним. И вроде как Чонгук что-то отвечает, но омега совсем не слушает. Café con Miel, значит… Он делает медленный вдох, удовлетворённо что-то мурлычет себе под нос и ловит себя на том, что улыбается. Все с ним нормально: у него точно есть запах. И, кажется, альфа тоже теперь есть. Неплохо за один вечер, да? — Тэ, у нас проблемы. — голос звучит мягко, теплом оседает внутри. — Какие? — спрашивает скорее машинально, поднимая глаза на Чонгука, который одной рукой продолжает его обнимать, а второй что-то быстро печатает в телефоне. Тэхён так и стоит, прижавшись к альфе, лениво разглядывая того из-под светлой чёлки. Всё происходящее кажется таким невероятным! — Ты очень вкусно пахнешь, — убрав телефон, Чонгук мягко проводит ладонью по спине омеги, не понятно, кого больше успокаивая. — И привлекаешь внимание своим состоянием, — аккуратно подбирает слова, стараясь не вызвать чувство неловкости, не напугать. Но беспокойства оказываются напрасными. — Так поехали к тебе! — неожиданно выпаливает Тэхён, словно само собой разумеющееся, заставляя альфу удивлённо приподнять брови. Чонгук только что такси заказал и прикидывал, как аккуратно вывести из бара это благоухающее и такое непредсказуемое чудо. — А не сбежишь? — лукаво интересуется в ответ, на самом деле еле сдерживая внутреннее ликование. Но осторожность превыше всего! Снимает толстовку и заботливо закутывает Тэхёна, стараясь хоть немного перекрыть ярко расцветающий, так и рвущийся наружу аромат омеги. — Не сбегу, — решительно заявляет, привычным движением засовывая нос под ворот толстовки и с упоением делая глубокий вдох. Блаженно прикрывает глаза, чем вызывает довольное хмыканье альфы, которое переходит в искренний смешок стоит услышать. — Но это неточно. — А с тобой не соскучишься... — Чонгук сгребает омегу в объятия и наклоняется к самому уху. — Даже не надейся, не отпущу. Сотни маленьких искорок всколыхивается, устраивая хоровод у Тэхёна внутри. И он прикусывает губу, пряча радостное смятение на груди альфы. — Ты совсем охренел, Чон! — недовольный, но определённо знакомый голос побуждает оторвать голову от такого приятного тепла и аккуратно вынырнуть из-за плеча Чонгука. — Отпусти его немедленно! — грозный Чимин, возмущённо размахивающий своими миниатюрными кулаками, выглядит довольно комично и заставляет омегу весело хихикнуть. — А ты чего смеёшься? А ну иди сюда! — И не подумаю, — Тэхён встаёт рядом с развернувшимся Чонгуком, чуть щурит глаза, с вызовом отвечая. — И нечего тут командовать, я пойду с ним. Стоящий сзади Чимина Юнги спокойно так переводит взгляд с одного на другого, принюхивается, немного хмурит брови, явно оценивая ситуацию, и вопросительно смотрит на Чонгука. Тот еле заметно кивает. — Тэ, ты его знать не знаешь, — уже мягче пытается уговорить друга Чимин. — Ты выпил, а это, — тычет пальцем в Чонгука, громко восклицая. — Альфа! — Юн, — наконец подаёт голос Чонгук. — Твой парень сегодня в ударе, такой наблюдательный. — Чимина, — Мин кладет руки на плечи омеге. — Умерь свой пыл. — И ты туда же?! — Пак резко разворачивается, обрушивая своё возмущение на Юнги. — Это же мой Тэ, а твой долбанный Чон… — Тихо, — Юнги не даёт договорить, взмахом руки прерывает гневную тираду. Чимин замолкает, недовольно поджимая губы. — Иногда стоит устроить тишину, и тебе откроется… — альфа с лёгкой полуулыбкой смотрит на своего парня, спокойно дожидаясь, когда до того всё-таки дойдёт. — Истинность?!.. — ошарашенный Чимин неверяще оглядывает всю компанию. — Нам пора, — Чонгук по-свойски обнимает Тэхёна, пропитывает свою же кофту новой порцией феромонов. Так определённо спокойнее. И добавляет для примолкшего Чимина. — Не переживай, я не обижу. — Смотри, чтобы тебя не обидели, — Юнги пихает друга в плечо, со смешком добавляя. — Кое у кого удар выверенный и аккурат по назначению. Чонгук только хмыкает и, взяв за руку Тэхёна, оставляет друзей провожать их заинтересованными взглядами, прекрасно понимая, что обсуждений тем хватит на весь оставшийся вечер, не исключая и того, что Чимин будет порываться звонить. При этом альфа надеется, что Юнги найдет варианты успокоить своего омегу. О том, что Тэхён был так близко, что у них, оказывается, общие друзья, Чонгук подумает потом. Впрочем, это уже абсолютно неважно. Важное — идёт рядом, доверчиво прижимается, пока двигаются по переполненному залу, дарит тёплую солнечную улыбку, когда оказываются на улице, и склоняет голову на плечо альфы, как только они устраиваются на заднем сидении такси. — Значит, не обидишь? — уточняют еле слышно. Чонгук находит руку, переплетает их пальцы, упиваясь теплом кожи, пьянящим ароматом и чувствуя, как сердце переполняется щемящей нежностью. — Нет, счастье моё медовое. И никому не позволю.