Осторожно, двери закрываются

. В момент, когда привычное жизненное течение нарушается и все идёт не так, как должно бы, люди реагируют по-разному. Кто-то теряется, кто-то злится, кто-то начинает истерить... А у Чонгука просто не было выбора. Альфа бы очень хотел, чтобы его отношения развивались медленно и планомерно, чтобы Тэхён прочувствовал всю палитру ухаживаний: свидания, сюрпризы, совместные прогулки, первый поцелуй, первая близость... Его медовое чудо достоин самого лучшего, и он хотел бы пройти с омегой весь путь, запечатлеть на подкорку прекрасные романтические моменты и иметь совместные воспоминания. Вот только жизнь не спрашивает. В клубе Чонгук ещё сомневался, предполагая, что парнишку накрывает обычной цикличной физиологией. Но уже в машине стало понятно, что Тэхён не справляется с происходящим, не знает, что делать, как реагировать, и инстинктивно тянется к альфе — ищет опору. В подъезде омегу скручивает очередным приступом боли, который встряхивает и его, отражаясь повышенным беспокойством в чёрных блестящих глазах. — Что мне для тебя сделать? — мягко и тактично, прекрасно понимая, что происходит и чем может помочь. — Чонгук... И Тэхён тихим шёпотом, подрагивающими губами признаётся, что для него всё впервые. Зачем-то извиняется, говорит, что поймёт, если с ним не захотят связываться. Бред какой! Чонгук готов загрызть любого, кто только посмеет посмотреть в сторону благоухающего медового нетерпения, так и расплёскивающего вокруг стихийные флюиды пока ещё совершенно необузданных инстинктов. Бережно помогает Тэхёну подняться по ступеням и искренне радуется, что у дверей лифтовой шахты никого нет. Да и в спустившейся кабине, слава всем богам, тоже пусто. Уже внутри, привычным движением нажав кнопку 7 этажа, обнимает парня, укутывает своим теплом и мягко целует в слегка взмокший висок, пока тот, уткнувшись ему шею, рвано дышит, стараясь восстановить внутреннее равновесие после слишком утомительного приступа. А Чонгук мысленно просит у высших сил терпения и контроля. Как бы не хотелось отпустить себя и от души раствориться в сладострастном удовольствии, унаследованном от предков, прекрасно понимает — нельзя. Первый раз на то и первый. Необходимо сделать все максимально аккуратно, не навредить и не оставить плохих впечатлений. Да что ж такое?.. Хочется смачно выругаться, ибо он абсолютно не в курсе, насколько Тэхён чувствителен, восприимчив, раним. Скажете, в таком случае лучше было бы и не начинать. Так Чонгук с вами стопроцентно согласен! Вот только состояние омеги не оставляет вариантов для выбора. Тэхёну определённо нужна помощь альфы. А кто, если не он? Приходится с силой сжать зубы, стараясь не издавать лишних звуков, не тревожить так доверчиво и, чего уж греха таить, чертовски приятно прильнувшего к нему Тэ. И почему именно сегодня надо было вмешиваться гормонам? Почему нельзя было дать им время пообщаться, узнать друг друга поближе, чтобы Тэхён привык к его обществу, поведению, научился бы безоговорочно доверять. Как ни крути, доверие — важная составляющая отношений, а уж в интимном плане — тем более. «Ладно чувак, смирись», — мысленно вздыхает, чётко осознавая, что происходящее необходимо принять как можно быстрее, дабы сконцентрироваться совершенно на другом. — Как ты? — проводит вдоль позвоночника, ободряюще похлопывая по пояснице. Голос звучит мягко, успокаивающе, и Тэхён чувствует себя определённо немногим лучше. Медленно, но глубоко дышит, стараясь не надумывать лишнее, а сосредоточиться на альфе, запах которого действительно помогает расслабиться, а путающийся в светлых волосах дурманящий шёпот отзывается трепетом в душе. — Сейчас сделаю тебе тёплую ванну, и станет легче, — звучит так заботливо, что Тэхён не сдерживает улыбку. Благо альфа не видит. Воздух в движущейся наверх кабине наполняется притягательным ароматным коктейлем. Тэхён чувствует, что его феромон становится ярче, насыщеннее, и ему однозначно нравится, как тот вплетается и оттеняет излишнюю терпкость альфы, создавая непередаваемо колоритный оттенок совместного благоухания. «Но чёрт, что? Ванну?!.. — затихает ошарашенный. — Это же личное. Можно даже сказать — сокровенное». Не реагировать не получается, а потому Тэхён немного отодвигается, поднимая недоверчивый взгляд: — Ты хочешь, чтобы я принимал ванну у тебя? Подобное не укладывается в голове, смущает, возможно, даже пугает. Но омега, ведомый непонятными ощущениями, откидывает все размышления в далёкое-далёко. Ибо мысли проворно разбегаются, а внутри вновь сплошные мучения, вгоняющие в краску и заставляющие напрягаться. Отступающая боль сменяется возбуждением, которое стремительно нарастает, туманит и заволакивает, опутывает внутренности, жадно обдавая чем-то диким. Какое уж тут "неудобно" когда стихийный приступ заставляет терять рассудок и контроль. В штанах становится тесно, в горле пересыхает и отчаянно хочется укусить этого чёртову альфу, чтобы не стоял столбом, не улыбался мило, а немедленно поцеловал. Страстно, долго, неудержимо. Пока не растворит в сладком удовольствии весь этот непонятный зуд внутри. — Мы примем её вместе, — обыденно так заявляет Чонгук, не встречая никакого сопротивления. Да и вопросов омега больше не задаёт, вновь уткнувшись ближе к запаховой железе. Парнишку откровенно потряхивает, а потому он несказанно рад, что лифт, наконец, останавливается на нужном этаже. Ох, как не терпится поскорее скрыться от возможных лишних глаз в стенах собственной квартиры. Но когда они оказываются за закрытыми дверями, то Чонгук просто охреневает, как мгновенно прекрасные глаза затягиваются поволокой необузданного желания. Тэхён перед ним, словно сгусток противоречий, за секунды меняется от мирно ждёт до агрессивно требует. Ух, какой! Тёмный шоколад нагло прожигает, а медовое нетерпение зовёт и опьяняет, заставляя внутреннюю сущность альфы реагировать и бесноваться. Тем не менее, Чонгук уверен в своих силах, чувствует правильный настрой и как никогда готов контролировать ситуацию. Он нисколько не сомневается, что у него ещё будет возможность подмять это невероятное чудо. А сейчас мягко выпускает феромоны, заполняя небольшую прихожую горьковатым привкусом кофе, который словно вступает в борьбу с медовой несдержанностью. Тэхён замирает, прислушивается и поспешно вдыхает. Атмосфера вокруг почти обжигает, а яркий будоражащий аромат стремительно заполняет лёгкие. На несколько секунд окутывает жуткий стыд от собственных неуёмных порывов, но попытка сконцентрироваться с треском проваливается. Тело не слушается, мысли путаются, и это сбивает с толку. Желание получить удовольствие, которого не знал ранее — сводит с ума. Ещё и этот голос: тихий, вкрадчивый, завлекающий. — Иди ко мне. Аура Чонгука мягко обволакивает, вплетается, направляет бушующее сознание в нужное русло доверия. И Тэхён отзывается, поддаётся, бездумно следует за альфой в ванную комнату, где его бережно обнимают, ласково поглаживая и утягивая в сладостный поцелуй. Вкусно. Приятно. Мало. Тэхён разрывает сладкую тягучую пытку и прикладывает руку к зацелованным губам, пытаясь осознать. Однако водоворот событий и эмоций не позволяет сосредоточиться. Омега будто сгорает изнутри, совершенно теряясь в незнакомых ощущениях: горячо дышит, пылает телом и наполняет пространство вокруг интимным откровением. Чёрт! Точно сбрендил! Или как иначе объяснить невозможную тягу вцепиться в альфу и впиться в эти влажные от недавних поцелуев губы. Сильнее, неистовее, грубее… Чонгук не торопит, даёт возможность собраться с мыслями. И, скорее всего, в другой момент Тэхён бы задумался, вероятно, испугался, но однозначно постарался бы сдержать невнятные порывы. Наверное. А сейчас, ведомый безусловными рефлексами, импульсивно подаётся вперёд, резко врезаясь в сильное тело, и несдержанно целует. Жадно толкается языком, нисколько не задумываясь об отсутствии опыта, компенсируя напором стремление утолить разъедающую внутреннюю жажду. Грубо тянет Чонгука сзади за волосы, теснее прижимается, притираясь бёдрами, и неожиданно, но довольно ощутимо кусает альфу за нижнюю губу, тут же испуганно отпрянув: — Прости, прости, прости… — смотрит виновато большущими глазами. — Не знаю, что на меня нашло. — Всё в порядке, — Чонгук успокаивает растерявшегося было парнишку. — Делай, что хочется. Следуй за инстинктами — я подстроюсь. Однако омега теряет запал. Вот так просто: щёлк, а настроение поменялось. — Чёртовы гормоны. В едва уловимом шипении явно проскальзывает возмущение, поэтому альфа торопится погасить эмоциональный порыв. — Тэ, не стоит. Ты даже не представляешь, насколько прекрасен... — любовно поправляет светлую прядь и аккуратно, почти невесомо касается щеки, нежно поглаживая. Тэхён прикрывает глаза, отдаваясь незамысловатой, но невозможно приятной ласке. А Чонгук любуется, не веря своему счастью. Кажется, ещё вчера он был полон отчаяния, цепляясь за призрачную нить в своих поисках. А сейчас стоит и не только смотрит, но и касается этого невероятного омеги, которого хочется поскорее утихомирить, разнежить, искупать в удовольствии по полной. Так что он оставляет на чуть приоткрытых губах мимолётный поцелуй и тихонько сообщает. — У нас всё готово, — опускает руку в наполнившуюся ванну, проверяя температуру воды. — По мне так нормально, — обращается к парнишке, который недоумённо поглядывает из-под пушистых ресниц и чуть хмурится на предложение. — Проверь сам. — Что? — немного растеряно. Тэхён поворачивает голову и только сейчас замечает: и шум воды, и поднимающийся пар, и мелкие капельки на кафельной плитке… И когда только Чонгук успел? Переводит взгляд на альфу, который смотрит с теплотой, укутывает ароматом, безмолвно стремясь успокоить, потушить огонёк смятения в прекрасных глазах. А Тэхён вспыхивает раздражением. И честно пытается подавить негативные эмоции, но справиться с собственными порывами оказывается не так просто. Что вообще за чертовщина с ним происходит? Всегда довольно уравновешенный омега будто приобрёл новомодный рычаг переключения с разбегом от одного состояния до другого — доля секунды. Внутри начинает копошиться нечто сковывающее, формирующееся в немой вопрос. Мы что, сейчас правда разденемся и полезем в ванну? — Да, мой хороший, — альфа словно умеет читать чужие мысли. Или Тэхён умудрился произнести вслух? — И чем быстрее мы это сделаем, тем проще нам будет двигаться дальше. «Двигаться дальше...» — эхом звучит в голове Страх перед неизведанным мгновенно заполняет до краёв, на пару минут вытесняя другие ощущения. И Тэхён не знает, куда деть глаза, когда Чонгук начинает невозмутимо раздеваться: спокойно так стягивает с себя футболку, затем джинсы с бельём, ловко обнажаясь и побуждая омегу заполошно отступить на пару шагов назад. Ему что, тоже пора снимать одежду? Боже, Вселенная, ты куда разогналась! Хочется малодушно сбежать, спрятаться, исчезнуть. Но Тэхён остаётся на месте, прекрасно понимая, что обратного пути нет. То, чего все родные так ждали, стремительно набирает обороты, периодически скручивая низ живота острыми импульсами. К тому же терпеть жгучее возбуждение с каждой минутой становится всё труднее. Жар собственного тела, промокшее от естественной смазки бельё и недвусмысленный бугорок, неприлично натягивающий ткань плотных джинсов, явно сами собой не исчезнут. В их мире с инстинктами могут поспорить только блокаторы, да и те далеко не всегда в состоянии помочь изнывающему омеге. А вот альфе это очень даже по силам, так ведь? — Чонгук, — получается еле слышно, Тэхён облизывает пересохшие от волнения губы и набирает в лёгкие побольше воздуха. — Я просто никогда… — голос позорно дёргается, нервозность усиливается. Чтоб его! — Я знаю, — Чонгук мгновенно оказывается почти вплотную, ничуть не смущаясь своей наготы и вкрадчивым шёпотом напоминает: — Тебе нечего переживать, я не обижу. Помнишь? Близость альфы пьянит, волнует, будоражит. Во рту скапливается слюна. Определённо, что-то новенькое. Однако сейчас не до этого. Тэхён быстро сглатывает и делает глубокий вдох. Густой, стойкий, насыщенный вкус ароматного кофе сладостным наваждением разливается по телу, требовательно настаивая следовать инстинктам. Но что-то мешает. И куда только весь напор подевался? Машинально поправляет волосы, мельком кидая взгляд на крепкую грудь терпеливо стоящего напротив альфы. Сложно решиться и в тоже время невмоготу бороться с самим собой: внутренняя сущность сходит с ума и требует облегчения, а дурацкий ступор из неловкости и стыда не позволяет взять и скинуть одежду, как только что сделал Чонгук. Ну, не раздевался он ещё никогда перед альфами. Оказывается, не такое и простое это занятие. — В этом нет ничего постыдного, Тэ. Ну точно читает чужие мысли. — Угум, — бубнит себе под нос. — Просто доверься мне. — альфа аккуратно, но требовательно приближает к себе, оставляя на губах краткий поцелуй. Тэхён тут же тянется к изгибу шеи, уже точно зная, что подобные манипуляции, словно волшебная пилюля, успокаивают и придают сил. Вот только не учитывает того, что запах обнажённого альфы в замкнутом пространстве ванной комнаты ощущается гораздо интенсивнее, резче, насыщеннее. Становится душно, жарко, и хочется большего. — Ох! — невольно вырывается. Какое уж тут спокойствие, когда по телу наперегонки несутся болезненно приятные всполохи желания. — Позволишь помочь тебе? Голос альфы огненной лавой разливается внутри. И Тэхён сдаётся бурлящему в венах возбуждению. — Да, — тихо, непроизвольно прижимаясь ближе. Тэхён мажет губами около запаховой железы альфы, утопая в любимом аромате и откровенно наслаждаясь ласковыми касаниями уже забравшихся под рубашку чужих рук. Горячие ладони оглаживают бока, невесомо касаются бархатной кожи на животе, аккуратно переходят на спину и возвращаются обратно. Чонгук действует осторожно: нашёптывает на ухо ласковые слова, при этом любовно касаясь губами покрасневшей мочки, закидывает парочку поцелуев за горящее ушко и оставляет на шее пылающую дорожку от влажного языка и обжигающих мягких покусываний. Тэхён смакует трепетные ощущения, растворяется в бережной нежности и совсем не замечает, как любимая рубашка соскальзывает вниз, медленно падая к ногам. Правда, когда чужие пальцы прихватывают вместе с поясом кромку боксеров на магическим образом расстёгнутых джинсах, заполошно накрывает те своими руками, не позволяя двинуться дальше. Но тут же поспешно добавляет: — Прости. Я сам. Чонгук не настаивает и почти не смотрит, как Тэхён, слегка расфокусированный, путаясь в штанинах, все же стаскивает их вместе с бельем, ногой отпихивая в сторону. Он отворачивается и сжимает губы, дабы не спугнуть того своей довольной ухмылкой. Затем, ни слова не говоря, совершенно спокойно забирается в ванну, где удобно садится, оставляя место перед собой для омеги, и призывно протягивает руку. Тэхён решительно шагает в тёплую воду. Устраивается, откидываясь спиной альфе на грудь и положив голову затылком на плечо. А ладони складывает вместе, все же пытаясь прикрыться. Хотя, кажется, чего уж там… — Не горячо? — Нет. — Удобно? — Да. Чонгук обнимает, касается сложенных рук и пробегается пальцами вверх по предплечьям, обратно спускаясь нежно поглаживая. Приятно. Даже очень. Тэхён прикусывает нижнюю губу. И за коим только сомневался, тянул время, если тёплая вода, действительно мягко окутывая, забирает часть болезненных ощущений. А альфа — будто главный производитель мурашек, что носятся, как угорелые по всему телу, пробираются под кожу, просачиваются в вены, опаляют кровь, вынуждая приоткрыть рот и суетливо глотать воздух. — Отпусти себя, — горячим дыханием в самое ухо. И вновь этот голос волнительной дрожью сбегает вниз, а руки альфы уже блуждают под водой по разгорячённой коже живота, мягко спускаются на бёдра, заставляя задержать дыхание. Тэхён не знает, куда деть свои и укладывает на края ванны. А когда чувствует ласкающие движения на внутренней стороне бёдер, то вцепляется пальцами в эти самые края, но не протестует. Отдаётся чувственной ласке, потому что, чёрт возьми, нравится. И так будоражит. Причём, похоже, обоих. Небольшое пространство ванной комнаты переполняется густым насыщенным ароматом обоюдного желания. Тэхён поворачивает голову и упирается взглядом в крепкую шею, что так и манит пульсирующей жилкой и блестящими каплями. Мучительно хочется коснуться языком, облизать, попробовать на вкус. И омега тянется, приоткрывая рот... но резко выгибается, закатывая глаза и издавая судорожный всхлип. Чужая ладонь плотно обхватывает его налитое кровью возбуждение, делая пробные, пока ещё вполне неспешные, даже можно сказать дразнящие движения, большим пальцем нежно поглаживая головку. Сумасшествие какое-то, огнём воспламеняющее кровь, яркой краской оседающее на щеках. — Чонг… — рефлекторно дёргается, силясь избежать всё более настойчивых ласк, скручивающих низ живота, но договорить не позволяют. Губы попадают в собственнический захват страстного поцелуя. Тэхён мычит в жадно целующий его рот, извивается, внутренне признавая, что не хочет, чтобы Чонгук останавливался. Однако ещё какое-то время неразумное тело делает попытки уйти от невыносимо горячей, но такой необходимой ласки. И только спустя секунд двадцать окончательно сдаётся, оседая приятной для альфы тяжестью и полностью теряя себя в новых непередаваемых ощущениях. Больше не пытается найти крупицы осмысленности в своей затянутой плотным маревом голове. Просто отдаётся в умело и сладко ласкающие руки. А когда кажется, что больше не выдержит и развалится к чертям на мелкие кусочки, Чонгук оставляет в покое припухшие зацелованные губы и перемещается на шею, начиная по невозможно вкусным капелькам собирать языком медовую сладость, тихо нашёптывая: — Ты молодец. Вот так. Умничка. Рука Альфы при этом продолжает двигаться жадно и торопливо, выбивая весь воздух из пылающей груди Тэхёна. А вторая, свободная, придерживает парнишку, нежно поглаживая бархатную кожу на животе. Не наглеет и, как бы не хотелось, не двигается дальше. Сейчас главное — скинуть первую неловкость омеги и немного сбить продиктованные состоянием потребности. Так сказать, замедлить буйство гормонов на некоторое время. Разумеется, спрогнозировать поведение Тэхёна в первую течку вряд ли возможно. Но, действуя с огромным желанием подарить не только облегчение, но и удовольствие, всё получится. Верно? По крайней мере, Чонгук очень надеется. А пока жадно ловит каждый отклик податливо выгибающегося тела, каждую эмоцию на идеальном лице, каждый всхлип, срывающийся с чувственных губ. Тэхён облизывается, шумно втягивает густую, тягучую порцию смешавшихся ароматов, просто захлёбываясь в ощущениях. Нереальное безумие! Внутри горит, требуя освобождения, скручивает, затягивая в зыбкий омут. Вот-вот взорвётся сотнями искр, что разлетятся по ванной комнате. Но разлетаются только бессвязные буквы, превращаясь в невнятный рваный скулеж. Однако Тэхён пытается — предпринимает вполне очевидное усилие что-то сказать, набирает побольше воздуха, которого всё равно не хватает. Слова застревают в горле, тело деревенеет, замирая лишь на секунду. И Тэхён с протяжным стоном выгибается, крупно подрагивая и кончая в чужой кулак. Охренеть! Волной упоительного наслаждения будто смывает, выкидывает парить где-то в другой реальности, пока совершенно ничего не понимая, не слыша, не замечая. Тэхён с удовольствием отдаётся приятной истоме, утопая в уютных объятиях, едва ощущая губы, которые ласково проходятся по скуле, лёгкие поцелуи, теряющиеся в волосах, тёплые руки, что смывают белёсые следы и укутывают в огромное пушистое полотенце цвета тёмной ночи. — Мне так хорошо сейчас. И боль куда-то пошла погулять... — тихо, вполголоса, даже не открывая глаз. — Ты, наверное, волшебник. — Так меня ещё никто не называл, — хмыкает Чонгук, растягивая губы в довольной усмешке. Подхватывает разморённого парня и направляется в комнату, аккуратно укладывая того на кровать. — Но это ещё не все, Тэ. И следующая волна будет сильнее, так что лучше подготовить тебя заранее. Тэхён прекрасно понимает, о чём ведёт речь альфа. На удивление, отрицания не испытывает и смущением тоже не кроет. Тело полностью окутано комфортом, а на душе спокойно. Такое чувство, что всё на своих местах и течёт в единственно правильном направлении. Конечно, сейчас представить, что вновь будет изнывать опутанный огнём, довольно-таки сложно, но сомневаться в этом не приходится. Теоретическую часть гормональных процессов изучают ещё в школе. А вот практическую?.. Внутри предвкушающее потянуло, заставляя зажевать нижнюю губу и быстро сменить поток собственных мыслей, начинающих гулять не в том направлении. — И как ты собираешься это делать? — лениво перекатывается на бок, не обращая внимание на задравшееся полотенце и шумный выдох альфы. Кое-кто не кончил, и омега морщит нос, поджимая губы, стараясь сдержать рвущийся смешок. Откуда возникает желание подразнить — сам не знает. Но почему бы и нет? Шарит рукой по кровати, не ведая, чего ищет, но усердно тянется, всё больше оголяя свои пикантно округлые части тела. А когда находит подушку, которая ещё удерживает едва уловимые остатки терпкого запаха, то притягивает ту к себе, обнимая двумя руками. Поднимает невинный взгляд на стоящего перед кроватью Чонгука, с нарочито беспристрастным видом интересуясь: — Будешь шептать заклинание или махать волшебной палочкой? — Мм, — в глазах альфы неприкрытое вожделение. Ну а как ещё можно смотреть на это медовое чудо? Естественно, Чонгук улавливает нужные флюиды, понимает, что с ним заигрывают, но, чёрт подери, это такой кайф — наблюдать перед собой разнеженного, игривого, сексуального Тэхёна. Он с нескрываемым удовольствием принимает правила игры и забирается коленями на кровать, неумолимо приближаясь к отчего-то вмиг притихшему омеге. — Кто-то тут сомневается в моих способностях? Или желает скорее познакомиться с волшебной палочкой? — и, поигрывая бровями, берётся за края полотенца, определённо намереваясь скинуть единственное своё одеяние. — Не надо, — фыркает тот, зажмуриваясь, тут же пряча лицо за сложенными ладонями. «Нашёлся тут соблазнитель, — мысленно ворчит на себя Тэхён, но некто из подсознания перебивает, тотчас заявляя. — Не дрейфь! У тебя просто мало опыта». Ну а что? Чистейшая правда, а главное — вполне поправимая. И Тэхён благодарно улыбается собственным мыслям. — Всё. Попался! — не успевает убрать руки от лица, как ощущает тяжесть наваливающегося альфы. Ну уж нет! Тэхён пыхтит, елозит, толкается, стремясь освободиться. Но всей этой вознёй только ещё больше распаляет альфу, распаляясь при этом и сам. Мелкая дрожь пробегает по телу, но омега пока не обращает внимание, с усердием стараясь отпихнуть тяжёлое тело. А когда Чонгук поддаётся и откидывается на спину, с победным возгласом забирается сверху, даже не обращая внимание на окончательно свалившееся полотенце. — Это кто ещё попался?!.. Глаза горят, дыхание учащённое, ногами плотно сжимает чужие обнажённые бедра, гордо восседая на причинном месте. И, скорее всего, совершенно не осознает, как горячо выглядит, заставляя альфу сжимать зубы и выпускать феромоны. Быстро, однако... Чонгук не может оторвать глаз. Ну, потому что зрелище поистине невероятное. Тэхён, такой настоящий, безумно красивый и весьма очевидный, с дурманящим запахом и стремительно мутнеющим взглядом, несдержанно ерзает, не находя себе места и явно проигрывая вновь накатывающим ощущениям. Конечно, Чонгук реагирует, просто не может не. В паху тяжелеет, его переполняет откровенным желанием, а по телу пробегает приятное предвкушение. Но альфа сдерживает внутренние порывы, не позволяя себе резких движений. — Иди сюда, сладкий провокатор, — аккуратно поднимается, тянет на себя, поймав взгляд потемневшего шоколада, и касается подрагивающих губ мокрым языком слизывая рваный выдох. Опутывает руками, приближая вплотную кожа к коже, чтобы разделить с омегой ощутимую дрожь и бушующие эмоции. Увлечь, обжечь, направить. Кажется, невинная забава вышла на новый уровень.