Твоя милая игрушка

      Бар, в котором часто проходят подобные встречи, расположен на одной из узких извилистых улиц Токио. Он скрывается в тени небоскребов и известен лишь ограниченному кругу лиц. Мэй бы в жизни не пришла сюда по свей воле. Она смотрела на обветшалый вход, заляпанную чем-то жирным табличку, мигающую вывеску, в которой уже потухло больше половины лампочек. Даже ручку двери трогать не хотела. Благо один из подчиненных делает это за нее, пропуская их с отцом вперед. Внутри все иначе. Здесь уже дорогой деревянный пол, стены, выкрашенные в благородный темно-красный цвет, позолоты столько, что в глазах рябит от блеска, мягкие кожаные диваны. — У тебя есть немного времени, можешь пока найти себе место, — небрежно бросает отец, перед тем как натянуть на себя одну из своих дежурных дружелюбных улыбок. От нее Мэй практически выворачивает наизнанку, настолько фальшивой она выглядит.       Людей пока было немного, до начала встречи было еще около получаса. Братье Хайтани Мэй заметила практически сразу, но подходить не стала. Слишком много внимания привлечет этот глупый жест. Марин же угрюмо сидела возле бара под присмотром отца, который то и дело кидал на дочь обеспокоенные взгляды. Мэй не могла вспомнить ни единой встречи, на которой требовалось присутствие Марин. Девушка выглядела потерянной. — Привет, что ты тут делаешь? — улыбнулась Мэй, обнимая лучшую подругу. — Сама не знаю, если четно, вроде как должна составить тебе компанию. Ну или посмотреть заинтересует ли меня все это. Я так и не поняла. — Марин беззаботно улыбнулась. Только ее лучшая подруга знала, что именно эта улыбка – признак страха. Мэй заметно хмурится. Неужели отец еще и господина Сакаянаги сюда втянул? Он бы точно не привел сюда свою принцессу по доброй воле, да и Мэй бы выставил из этого бара с радостью, если бы мог. — Ясно, — Тсубами практически шепчет, ведь узел внутри начинает сильно сжиматься. — Ладно, покажи мне братьев. Даже интересно стало. — Следи за взглядами людей и не ошибешься, — смеется Мэй, усаживаясь на стул у барной стойки, — можем поболтать, пока все не началось. — Кто из них, кто?              Марин внимательно смотрела в сторону Хайтани, слегка подкручивая тонкую прядь волос. Жест, который всегда вызывал усмешку у Мэй и означал только одно – Марин запала на парня. — Я не брала сегодня ключи, — смеется Мэй, — с косами – Ран, в очках – Риндо. — Познакомишь? — Посмотрим, смотря как все будет проходить.       Очередь хмуриться была Марин: — Что-то может пойти не так? — Я без понятия. Всегда что-то может пойти не так.       Марин еще раз оглядела комнату и взяла подругу за руку. Она так делала всегда, когда что-то напрягало. Они знакомы с пеленок и всю жизнь провели бок о бок, так что присутствие Мэй успокаивало, насколько это возможно. Девушка все еще украдкой наблюдала за парнями на другом конце зала. Оба молоды, но кажутся такими неприступными, совершенно не похожими на привычный круг, окружающих ее парней. Взгляд цеплялся за очки в круглой оправе, голубые пряди в светлых волосах, ворот водолазки, идеально белые кроссовки. А Мэй следит за подругой слегка усмехнувшись.       Ран заметил Мэй первым, когда девчонка уже сидела у бара, беззаботно болтая с какой-то блондинкой. Он же просил Риндо, говорил, что она не должна приходить. Однако, ему вдруг заметно стало не настолько скучно. Хайтани ненавидел эти сборища, не уважал людей, которые сюда приходят. Если бы не Изана, они бы никогда сюда не явились. Слишком много дерьма нужно разгрести после их возвращения из колонии. Пока все собирались, парень внимательно наблюдал за новой подругой его брата, пока тот беззаботно болтал с кем-то из подчиненных.       Старший Хайтани смотрел на брюнетку в другом конце комнаты так, словно скоро прожжёт дыру в ее плече. А Мэй его совершенно не замечает, она ничего вокруг не замечает: пьет воду маленькими глоточками, беззаботно смеется, широко улыбается, смотрит в мобильный телефон, и выглядит при этом так красиво, что невольно привлекает к себе кучу людей. Почему они все на нее смотрят? Ран не может сдержаться, достает телефон и печатает сообщение на номер, который, как ему казалось, он больше не увидит.       Хайтани: Какого хуя?       Он не пытался дождаться ответа, но все равно держал телефон в руках. Мэй стала частым гостем в их доме, рассказах Риндо, да даже на работе. По началу, он решил, что Рина просто возбуждает эта девчонка, хоть она и совершенно была не в его вкусе, потом подумал, что брат влюблен и не знал, что с этим делать. Он правда испугался, когда об этом подумать. Тсубами он считал опасной. Только вот Риндо Мэй совершенно в этом плане не интересовала. Она вдруг стала ему другом. — Мэй все-таки пришла, — буркнул Риндо, садясь рядом с братом. Он не был удивлен ее присутствию, но все же надеялся на обратное. В отличие от Рана, он за нее переживал. Еще в тот первый раз, когда Тсубами была у них в гостях Рин не мог успокоиться, постоянно думая об огромных синяках на девичьем лице. Он не привык ничего не делать. А Ран только подозрительно игнорировал все разговоры на этот счет. — Да похуй, — ответил Ран, — у нас здесь свои дела. — Ты понимаешь, что все здесь собрались ради нас, — Рина даже забавляла вся эта ситуация. Стольким людям нужно их с братом расположение. Роппонги - идеальное место для криминала, и от их решения зависит, кто из дилеров продвинется дальше.              Братья слушали унылые речи каждого собравшегося. На третьем Ран уже начал немного уставать. Они говорили одно и тоже: самый качественный товар, лучшие девочки, никаких проблем с поставками. Нескончаемая телега. Он слушал, подперев щеку, иногда бросая взгляд на свой телефон. Пара молодых еще совсем зеленых парней уже закипали от такого неуважения. Правда, под натиском косых взглядов Риндо, быстро замолкали. На публичных встречах браться играли свои роли: Ран слушал и вникал, а Рин был устрашающим фактором.               Он снова окинул взглядом толпу, осталось трое.               Да, когда эта хуйня закончится, — подумал парень, взяв в руки телефон. Никто не предоставил чего-то, что могло бы их заинтересовать. Лицо Мэй тоже скучающее, но только на первый взгляд. Синие глаза были направлены на носки темных ботинок, а сама она натянута, как струна. Мэй слушала и притом очень внимательно.    Хайтани: Задержись после. Поболтаем.               Набрал второе сообщение девушке в конце зала. Нужно вправить ей мозги на место и Риндо будет повеселее. — Тсуёши, а дочка входит в состав ваших «элитных» девушек? — язвительный вопрос одного из зеленых вызвал волну сдавленных смешков.              Мэй напряглась гораздо сильнее, немного ссутулилась и подняла глаза на говорящих. Это первый раз, когда она перестала скрывать свой интерес. Отец девушки проигнорировал колкость, продолжая свою речь. — Ну что ты, дай на нее посмотреть, я бы оценил, вон и подружка какая.             Кулаки девушки сжались. Мэй понимала, что обстановка накаляется гораздо быстрее, чем обычно. Еще немного и произойдет взрыв кого-то из собравшихся. Либо отца Марин, либо Тсуёши, либо самой Мэй. Она повернулась к Марин, которая резко обняла себя обеими руками в поисках опоры, что-то прошептала, но не удостоила говорящего даже взглядом. Риндо рядом поерзал на диване. Не слишком радужный знак. — Она ведь не слишком дорогая, раз ты так легко подложил ее под Хайтани. Под одного или двоих? — Следи за языком, — рявкнул Ран как-то машинально. Он вдруг вспомнил, как эта девушка сонно вжималась в его руку и не смог сдержаться. А Мэй на это только покачала головой.       Тсуёши жестом подозвал дочь к себе, что окончательно выводило из себя. Он совершенно не пытался ее защитить, только наоборот подставил еще сильнее. — Ублюдок, — раздалось рядом с ухом. Рин уже медленно похрустывал пальцами.    Стой на месте, идиотка, — Ран плотно стиснул зубы. Знал, что Риндо возможно не выдержит и прилюдно отпиздит обидчика новой подруги. Эти двое слишком быстро спелись.       Брату нужен был кто-то вне их привычного круга, поэтому старший не особенно возражал. Если Мэй начнет мешать, он с легкостью уберет девчонку. Правда неприятный осадок оставался.       Мэй выдавила снисходительную улыбку, откинула волосы назад, кивнула подруге и вышла прямо к парню, пытавшемуся ее задеть. — Красивая, вот за нее я бы заплатил, — высокий парень с зелеными глазами, дотрагивался до тонкой кожаной куртки, обходя девушку, теребил за волосы, нахально ухмылялся.       Тсуёши - само спокойствие. Даже бровью не повел, когда этот ублюдок пытался унизить его дочь. Мэй молча улыбалась, ждала, пока все закончится. В глазах снова холод и безразличие. Вот только он не знал, что прячется за этим пустым взглядом. Не понимал, что девушка готова взорваться от подобного обращения, что беспокойство и тревога холодком пробирались по ее натянутому, как струна, позвоночнику. Не слышал сколько слов проносится по девичьей голове и как много страха скрывает легкая ухмылка. Мэй не бесстрашная, она знает о последствиях, боится показаться слабой. Мэй не может этого не бояться. Она может только натянуть на лицо маску и спрятать за ней настоящие эмоции. — Тсуёши, можно я ее куплю? Сколько ты хочешь? — он с улыбкой посмотрел на Хайтани, ожидая одобрения. — Не ко мне вопрос. Это Мэй в состоянии решить сама, — подал грозный голос отец. Ситуация ему не нравится, но дочь держит все под контролем. Взгляд Мэй изменился. — Не думаю, что у тебя хватит денег, — улыбаясь проговорила девушка, мило хлопая глазками. — Да и я ни за что не лягу в постель с мелкой сошкой. Слишком много чести для того, кто подошву за хозяевами готов облизывать за крохи расположения. — С огнем играет, — шепчет Риндо, заметно напрягаясь. — Не дергайся, — останавливает его Ран. — Повтори, что ты сейчас сказала, — зашипел гопник. — Ты прекрасно меня слышал.       Ублюдок уже был готов ударить девушку, но его начальник – парень на пару лет старшей Мэй, встал с дивана и низко поклонился. — Госпожа Тсубами, приношу свои извинения. Я думаю мой подчиненный хотел сказать, что поражен вашей красотой. — Не сказала бы.              Громкий, уверенный голос девчонки эхом отражался от стен в напряженной тишине. Он разрезал острыми лезвиями, пропитанный напряжением воздух. Мэй стояла в центре комнаты, впервые она собирала взгляды каждого присутствующего, а не стояла молча позади отца.             Ситуация до ужаса глупая. Малолетний придурок захотел заявить о себе, получить одобрение, а в итоге Мэй вынуждена быть в центре внимания, считать удары сердца, контролировать голос, дыхание, лишь бы не сорваться.               Мэй Тсубами вышла в «свет» слишком рано, и она еще плохо знала, что с этим делать. Ко всему сразу подготовиться невозможно. Конечно, можно было щелкнуть пальцами, и несколько охранников за секунды преодолеют расстояние от столиков и встанут на защиту своей юной наставницы. Либо обратиться за помощью к Риндо, либо ждать, пока старшему Хайтани надоест этот балаган, и он его закончит. Вот только Ран был одним из тех, кто смотрел на нее безразлично, едва заметно выставив ладонь перед младшим братом, мол, «Риндо, не смей туда лезть», и младший не полезет. Слишком сильно доверяет рассудительности Рана.              Придется разбираться самой.               Мэй молчит, выжидает. Нервно сжимает пальцы на ногах, ждет, пока им станет больно, отпускает на секунду и повторяет этот ритуал, пока парень снова не подает голос. Она сглатывает, стараясь прогнать ощущение сухости во рту, и снова едва заметно улыбается.       Девушка не боялась боли. Чувствовать, как кулак врезается в челюсть было не впервой. Ей было страшно совершить ошибку. Каждое действие, слово, даже наклон головы были выверены до миллиметра. Тсубами судорожно воспроизводила десятки сценариев в своей голове каждую секунду, старалась просчитывать действия. Вот только страх был не единственной эмоцией, на его смену уже подбиралась пламя, согревающее кожаную материю ботинок до ожогов, заставляющее хотеть кричать во всю глотку, вцепиться кончиками острых ногтей в кожу и царапать лицо. Ярость начинала захлестывать девушку с головой и ей нужно было срочно заканчивать этот цирк. — Вы можете наказать его, как считаете нужным. Это будет уроком для остальных. — Я тебя поняла, Хасэбэ-сан.       В следующую секунду нападавший почувствовал, как воздух покидает грудную клетку, наполняясь острой болью, а изо рта вырвался немощный вдох. Следом еще один дар в лицо, металлическая часть кастета выбила передние зубы и сломала нос, окропляя дорогие полы каплями свежей крови. — Я думаю, этого будет достаточно, — ровным голосом произнесла Мэй, демонстративно убирая кастет обратно в карман. Она оставалась абсолютно спокойной и холодной снаружи, но внутри разгоралось пламя. Пламя, которое было трудно потушить. Нужно было сдержаться. — А теперь, пожалуйста, будь хорошим мальчиком и встань в строй.              Девушка виновато улыбнулась Риндо, показывая, что ей стыдно за эту сцену, и под противный скрип деревянных досок в напряженной тишине вернулась к подруге. Пока все не зашло слишком далеко. — Ты как? — тихо спросила Марин, хватая подругу за руку, — я пиздец как испугалась. — Нормально, а вот парню не поздоровится, — обернулась на свою жертву девушка и снова довольно улыбнулась. — Все-таки он сорвал собрание, это нельзя оставлять просто так. — Это ты бы так все не оставила, Мэй, — протянула Марин, брезгливо протирая только что поставленную перед ней бутылку с водой, — не все ведут дела так. — Ты права, не все… Посмотрим, что из этого выйдет…         — Зато Хасэбэ встал на твою защиту, — усмехнулась Марин. — Кажется, ты все еще ему нравишься.       На это Мэй только пожала плечами, думать о Сато Хасэбэ не было никакого желания. Да и третий сигнал телефона все-таки заставил девушку обратить на него внимание. Хайтани: «Ты ебанутая».               Последнее сообщение Рана вызвало тихий смешок. Он не сводил с нее глаз, пока она что-то печатала. Мэй: «Не могу, я с подругой». Хайтани: «Я и не спрашивал, принцесса». Мэй: «Хайтани, у меня планы и у меня есть имя».               Отец Марин выдержал короткую паузу. Все должны были замолчать, мужчина смотрел на свою дочь, которая явно не вписывалась в атмосферу этого места. Последние несколько дней Сакаянаги пытался понять, почему Мэй вовлечена в этот мир, а Марин выходит из комнаты каждый раз, когда отец начинал разговор о делах. Что такого делал Тсуёши, чтобы быть спокойным, даже когда его принцессу оскорбляет мелкая сошка. Он не понимал, что сделать, чтобы Марин могла ему помочь.        Монотонные диалоги продолжились, пока маленькое помещение не заполнилось плотным сигаретным дымом. Ран слушал последнего, абсолютно не вникая в слова. Хотелось пойти домой, завалиться в кровать, выпить пару стаканчиков и уснуть. В последнее время старший Хайтани слишком заебался и скрывать это становится все сложнее. Изредка взгляд лавандовых глаз цеплялся за фигурку на другом конце комнаты. Она улыбалась, играя с кончиками темных волос, и делала вид, что происходящее ей совершенно не интересно. — Мы с братом обсудим вопрос и свяжемся с одним из вас, — величественно произнес Хайтани. — Вы свободны.              Мэй заметно расслабилась, когда услышала слова об окончании собрания. Девушка сладко потягивалась. Им с Марин нужно было дождаться отцов. — Я бы выпила, — буркнула Мэй, сверля взглядом спину Тсуёши. Отец выглядел довольно и расслабленно, а значит, что вечер пройдет спокойно. — Как думаешь, сможем свалить? — с надеждой спросила Марин. За все два часа проведенные в баре, девушка так и не притронулась к бутылке с водой. — Хотелось бы… Хотя, Хайтани просил меня остаться. — Так, — улыбнулась девушка, ожидая подробностей. — Я не знаю, что ему нужно, Марин, — засмеялась Мэй, — к тому же, он скорее всего уже ушел. — Ладно, я попробую отпросить нас, — улыбнулась Марин и упорхнула к мужчинам. Они обменялись несколькими фразами, а потом девушка обернулась, подзывая к себе подругу. Мэй оторвалась от стены, подходя к отцу. Он горделиво похлопал девушку по плечу: — Ты молодец, хорошо держалась. Завтра выходной, так что повеселитесь. — Спасибо пап, — кивнула девушка, протягивая ладонь за своим вознаграждением.               Отец протянул дочери тридцать тысяч йен: — На сегодня тебе хватит, — улыбнулся мужчина, когда дочь слегка ему кивнула в знак благодарности.              Девушки помахали родителям, скрываясь за толпой людей. Они выходили на улицу обсуждая планы на вечер, когда Мэй грубо потянули за руку. — Ты, блять, совсем ебанулась.       Хватка была крепкой. Тонкие изящные пальцы крепко обвили девичью руку, подобно стальным наручникам. Мэй вздрогнула от неожиданности, пока не поняла, что ей совсем не больно. Не больно, если не пытаться выбраться.       Ран наклонился над девушкой, как коршун над своей жертвой. Все внутри Мэй кричало «беги». Он казался спокойным, даже улыбался, однако эта улыбка больше напоминала оскал. Если это забота, то она крайне странная. — Нахуя ты сюда вообще приперлась? — Тебя забыла спросить, — ответила Мэй, но тут же пожалела об этом. Кожаные кандалы сомкнулись сильнее. — Пусти.       Хватка не ослабла ни на секунду, вторая рука только сильнее сжалась вокруг еще не до конца зажившего шрама на плече. — Хайтани! — Отпусти ее, пожалуйста, — начала испуганно тараторить Марин. Девушка глазами искала помощи, но все вокруг считали поведение Рана абсолютно нормальным. Королю Роппонги можно все, даже если он просто пугает двух девчонок. — Я разберусь, — Риндо появился из ниоткуда и подошел вплотную к старшему, — брат, ты перегибаешь, — он положил руку на запястье Рана, — отпусти.       Хватка слегка ослабла, позволяя девушке вырвать руку. Ран всегда прислушивается к младшему брату. — Ты нормальный? — воскликнула девушка. Последнее проявление хоть каких-то эмоций, следом на ее лице появляется каменная маска безразличия, а бушующий океан глаз замерз в мгновение ока.  — Тот же вопрос к тебе. Тебя просили не приходить. Так какого хуя? Пошли. — Бросил Ран, не обращая внимания ни на уже вялые протесты Мэй, ни на испуганную Марин. Только еще раз схватил девушку за запястья, оставляя алые пятна на светлой коже и потащил в нужном ему направлении. — Тебе не будет больно, если ты перестанешь дергаться.       Мэй только шумно выдохнула. — Госпожа Тсубами, подождите! — знакомый голос воскликнул из-за спины. Парень, который встал на ее сторону пару часов назад расслабленным шагом шел по направлению к компании друзей. В его руках небольшая бархатная коробка и, в отличие от Рана, он понимал, как не дать репутации девушки пасть еще ниже. — Хасэбэ, — удивленно повернулась Мэй и обворожительно улыбнулась. Эта улыбка преобразила девичье лицо, словно яркий солнечный луч во время ливня, когда небо затянуто тучами. Открытая, нежная дразнящая. Только Марин знала, что Мэй просто притворяется. А Ран услышав фамилию паренька слегка нахмурился. — Что такое?       Марин глупо хихикнула на фоне и сделала два шага назад, чтобы не мешать подруге подойти к молодому человеку. — Я хотел еще раз попросить прощения за поведение нашего подчиненного и поговорить с тобой, если твой парень не против.       Мэй обернулась к Рану и приторно-сладким голосом произнесла: — Птенчик, я отойду на секунду, подожди меня тут.       Ран посмотрел на девушку в немой растерянности. Тогда она еще не знала, что это выражение лица практически невозможно увидеть. В ней было смешано все: удивление, возмущение, ярость, любопытство. Подчиненные, которые еще не успели уйти охнули, а Рандо еле сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос. — Чего хотел?       Хасэбэ заметно поник, но протянул знакомой ту самую коробочку, которую он держал в руках. — Это в знак извинений, надеюсь, что дом Тсубами забудет об этом инциденте. — Сато, я же сказала, что все в порядке. — Тем не менее.       Хасэбэ Сато смотрел на Мэй с нескрываемым восхищением столько, сколько себя помнил. Их познакомили еще детьми и уже тогда эта маленькая девочка казалась ему неземной. Хрупкая, красивая до дрожи в коленях. Идеальная. С возрастом он понимал, что Мэй Тсубами – сущий дьявол, но ничего не мог поделать. Все, чего ему хотелось – видеть улыбку, такую которой его только что одарили. — Хорошо, — деловито кивнула Мэй, принимая подарок, — большое спасибо. Если это все…       Только внимания на него Мэй никогда не обращала. — Да, я думаю тебя ждут.       Хасэбэ поклонился и, развернувшись на пятках, пошел в другую сторону, смерив Рана недобрым взглядом. Все его нутро пылало от ненависти к этому человеку, и он ничего не мог с этим сделать. Сато даже не считал Хайтани человеком – монстр, которому в свое время очень повезло. Он не мог его не ненавидеть.       Будь лично у самого Сато хоть капля влияния Хайтани, смотрела бы Мэй на него также? Этот вопрос не давал покоя. Он надеялся, что однажды, девушка увидит в нем кого-то большего, чем просто сына делового партнера, она разглядит в нем его душу, но Тсубами это было не нужно. Она росла, раскрываясь с каждой их встречей, как цветочный бутон, становилась еще более притягательной и недосягаемой. А Хасэбэ после каждой их встречи горел заживо.