Твоя милая игрушка

      Мэй чувствовала себя так, будто тело несколько раз пропустили через мясорубку. Две недели. Целых две недели она провела практически одна, не ходила в школу, редко отвечала на рабочие звонки, не делала абсолютно ничего. Наверное, если бы не следы последней ссоры с отцом, этот период можно было считать своего рода отпуском. Главное, что ее не нашли. Ее даже не искали.       Неделю назад отец позвонил, решил, что дочь уже успела успокоиться, но услышав требования девушки бросил трубку. Извиняться он конечно же не стал, не думал, что это вообще необходимо. Для того, чтобы просить прощения нужно испытывать чувство вины, а Тсуёши Тсубами совершенно не знал, что это такое.       С тех пор снова тишина. До этого момента.       Хриплый голос в трубке не переставал тараторить. Мужчина, один из подчиненных Тсубами, явно взбудоражен разговором. — Госпожа Тсубами, они обещают полотно Рембрандта вместо оплаты, мы можем устроить такую сделку? Без вашего разрешения, я не могу ничего оформить.       Вместо ответа Мэй просит рассказать подробнее, но совершенно не слушает собеседника. Задумчиво барабанит кончиками пальцев мелодию, услышанную недавно в какой-то рекламе. Пазл в ее голове не складывался. Ни один здравомыслящий человек не обменял бы картину за такие деньги, но, с другой стороны, оптовый заказ и новый постоянный покупатель будет полезен.       Украденные полотна часто выступали валютой, но не за такие маленькие партии. — Нет, не соглашайся. — Отвечает Мэй, когда понимает, что собеседник уже несколько секунд ничего не говорит. На другом конце провода – разочарованный вздох, но ничего не попишешь. Слишком рискованно. — Мы проведем оценку подлинности и только после этого будем решать. — Но госпожа… — Я все сказала, — голос Мэй – ледяная глыба, о которую разбиваются все надежды на заработок с процентов. Спорить с ней бесполезно, но что можно взять с глупой мелкой девчонки. Она ведь ничего не понимает. Собеседнику противно то, что приходится перед ней пресмыкаться, но сделать он ничего не может. — Мы бы могли столько заработать… — Такахаси, позволь уточнить, ты безнадежно тупой или тебя сегодня по голове ударили? — начальница абсолютно спокойна, что почему-то мужчину это пугает только сильнее. — Нет, но… — Заткнись и слушай меня внимательно. Мы проведем оценку подлинности и только после этого будем решать. Мне плевать нравится тебе это или нет. Я не собираюсь рисковать репутацией, потому что у тебя каша вместо мозга.       В трубке опять раздалось противное бормотание. Последняя попытка склонить начальницу на свою сторону, но Мэй непреклонна. Она просто бросает трубку, даже не сомневаясь в том, что проблема решена. Тут же позвонила оценщику с поручением узнать про это полотно. Девушка успела только сделать себе кофе, прежде чем телефон зазвонил опять. — Здоровяк, — улыбнулась Мэй, — что-то случилось?       Риндо обычно ей не звонил. Они переписывались или виделись. Телефонные разговоры Мэй ненавидела, они - для работы, а не дружеских бесед. Если Рин звонит, значит у него что-то важное. — Все в порядке, не напрягайся, — с теплом сказал он, словно заметив тревожные нотки в голосе собеседницы. Однако он сам звучал устало. — Ты все еще учишься самостоятельности? — А? — переспросила Мэй, а потом с силой ударила себя по колену. Она вспомнила ложь, невинно брошенную в попытках объяснить, почему она живет не у отца. Риндо тогда собирался подвезти ее на байке, а лучшей отговорки Мэй почему-то не придумала. Рассказать другу правду она не могла. Не доверяла. — Планирую возвращаться, а что такое?       На фоне у друга раздаются голоса, а мобильный телефон Мэй громко вибрирует ей прямо в ухо, уведомляя о новом входящем сообщении. Она недобро хмурится и свободной рукой закутывается в плюшевый плед, как бы пытаясь спастись от неожиданно возникшего холода. — Ран собирает всех сегодня.       Тсубами машинально кивнула, а в голове уже начал работать механизм, отвечающий за бизнес. Она мысленно составляла список того, что нужно сделать, сказать отцу, кого взять на эту встречу. Подруга так долго молчала, что Риндо негромко кашлянул прямо в трубку. — Эй, ты жива? — Прости, я задумалась, — улыбнулась Мэй. Рин уже успел запомнить эту привычку. Услышав что-то важное Мэй часто уходит в себя, чтобы подумать. За это время он неплохо узнал эту девушку. — Ничего. Только у меня просьба. — Что такое? — Не приезжай.       Мэй уловила нотки волнения в голосе друга. Он отвернулся от телефона и обратился к кому-то: «я ей только что сказал». Скорее всего Рану. Он не мог говорить о Тсубами с кем-то еще. — Извини, так ты не приедешь? — Наверное, — Тсубами покачала головой и сильнее закуталась в теплый плед.       Приедет. Не может не приехать, как бы не старалась. — Отлично. Завтра увидимся? — Ага, я напишу тебе вечером.       Закончив разговор Мэй вздохнула. На экранчике телефона непрочитанное сообщение от отца. Она уже прекрасно знала, что в нем будет, но открывать все равно не хотела. Ей нужно было продлить этот отдых еще хотя бы на минутку. Сосчитав до десяти, она все же решается и удовлетворительно кивает: «Возвращайся. Я согласен».       Спустя час Мэй уже стояла и входной двери, не решаясь дернуть за ручку. Все внутренние инстинкты в один голос кричат: «Уходи! Вернись в квартиру! Беги!». Мэй их игнорирует, трясет головой, прикрывая глаза. Делает все, чтобы унять легкую нервную дрожь. Переступать порог не было страшно, только очень волнительно. Теперь ее ждет новый этап, в котором она уже не будет за спиной у грозного Тсуёши Тсубами, она будет рядом с ним. — Время пряток закончилось, — выдохнула Мэй перед тем, как повернуть дверную ручку. Последние секунды спокойствия и отдыха. — Мэй! — громко кричит девочка, крепко обнимая за талию старшую сестру, — тебя долго не было       Девочка не скрывала беспокойства за старшую сестру, в этот раз она пропала надолго. Даже не звонила, только отправляла сотни сообщений. Киёми знала, что Мэй слишком сильно пострадала, иначе бы обязательно пришла раньше. — Прости, малышка. Отец нормально? — Мэй говорила тихо, чтобы мужчина ее не услышал. — Вроде да, — сестра пожала плечами. — Хорошо.       Девушка опустила голову, задумываясь о будущем и решении, которое она приняла. Когда отец впервые услышал ее требование, то рвал и метал, пока дочь не пригрозила тем, что перестанет помогать ему с работой. Только это помогло. Последнее время именно Мэй занималась всем бизнесом, а не только легальным как раньше. Тсуёши не мог потерять такой ценный актив. Дочь легко вела переговоры, убеждала партнеров, договаривалась с поставщиками. Она ни разу его не подвела. Он мог скинуть на нее даже самую грязную работу, Мэй все равно все сделает в лучшем виде. — Ты точно хочешь домой? — Киёми крепко держала сестру за руку, чувствуя, как сильно она напряглась. Они обе боялись отца, но Мэй всегда была ее защитным щитом, и она надеялась, что когда-нибудь отплатит сестре за это. — Ты еще можешь уйти. — Я в порядке, — чуть улыбнулась старшая, — пап, ты здесь? — Мэй, поднимись ко мне, — громкий голос отозвался где-то в глубине. Отец снова у себя в кабинете. — Пять минут.              Киёми схватила сестру за запястье, в ее карих глазах отчетливо читался испуг, она не хотела отпускать Мэй одну. — Сегодня все будет хорошо, не переживай, — Мэй наклонилась над сестрой, убирая за ухо темную прядь, — у меня есть план, верь мне, малышка.        Сестра кивнула и нехотя разжала пальцы. Она боялась, ужасно боялась происходящего.              Мэй без стука открыла дверь отцовского кабинета. Тсуёши, не глядя на дочь, протянул черную кожаную папку. Девушка села в бархатное кресло медленно глядя на документы, победно улыбаясь. Договор передачи отцовского бара, который требовала дочь для продолжения своей работы на отца. Старшая Тсубами долго думала над тем, как им с сестрой обрести хоть какую-то независимость, пока не решила, что это лучший вариант из всех возможных.               Бар «Талисман» не приносил столько прибыли Тсуёши, чтобы он не мог переоформить его на Мэй, однако что-то внутри не давало ему это сделать. Не хотел, чтобы дочь отвлекалась еще на что-то, да и даже те крохи, которые зарабатывало это место было жаль отдавать кому-то еще. Но лучше потерять бар, чем Мэй.         Дочь внимательно просматривала каждую бумагу, чувствуя на себе довольный взгляд отца. Перед тем как начать переговоры, она должна была удостовериться с тем, что все верно. Тсуёши терпеливо ждал. Он гордился поведением дочери, знал, что она не упустит даже запятую, если она будет стоять не там, где нужно. Много раз доверял ей свои документы перед тем, как поставить свою подпись. — И что ты от меня хочешь? — подняла глаза Мэй, отрываясь от бумаг, — просто продолжать свою работу как ни в чем не бывало? — Да, и Хайтани, — твердо отчеканил отец, покручивая ручку между пальцами. — Ты должна сделать все, что в твоих силах. Можешь быть дружить с младшим, но мне нужен старший. — Справедливо.              Мэй подошла к столу, оставляя размашистую подпись на бумагах. — Сотрудников я уже оповестил, хотя ты, итак, уже давно появляешься там чаще меня, и слушают тебя беспрекословно. Но я умываю руки, он полностью на твоих плечах. Ты можешь обратиться ко мне за советом, не более. Я оставил тебе всю прибыль за последний месяц в сейфе, больше не дам ни йены. — Я бы не просила, если бы не была к этому готова. — Знаю. Сегодня собрание, — отец серьезно посмотрел на Мэй, которая снова удобно устроилась в кожаном кресле, — неформальное, но тебе нужно быть и слушать. Сакаянаги возьмет Марин.               Легкий кивок головой. — Будут Хайтани. — Я знаю.              Ничего нового отец не рассказал, они оба вели себя так, словно между ними ничего не произошло. — Как дела в школе? — непринужденно спросил отец. — Я пропустила несколько дней, но присылала все домашние задания на почту учителям. Вчера прислали табель, у меня высший балл. — С работой нет проблем? У нас новый покупатель. — Знаю, уже связались. Он просит большую партию в долг. В залог оставит полотно Рембрандта, скорее всего краденное. Я договорилась с Абэ, чтобы он оперативно проверил подлинность, не хочу доверять это дилетантам. — Ты молодец, — Тсуёши совсем слегка улыбнулся, это была его высшая степень похвалы.              Мэй снова слегка кивнула, не меняя выражения лица. Отец должен видеть ее жесткой, серьезной и всегда готовой к действиям. Тсуёши, в свою очередь, внимательно наблюдал за дочерью. Ледяной взгляд, которым девушка смотрела на мир, достался ей именно от него. Все остальное - от матери.              Дзихико, у нас получилась отличная дочь, — продумал мужчина, глядя на выходящую из его кабинета дочку. Мэй - это алмаз, который Тсуёши долго и упорно полировал, оттачивал и закалял, добиваясь идеальной формы. Красивая, умная, расчетливая, а главное очень сильная. Старшая дочь - его самый главный проект.               Мэй заглядывает к сестре, улыбается, говорит, что все прошло хорошо. Девушке нужно несколько минут лечь в постель, выдохнуть. Она падает на мягкие подушки, рассматривает крохотные узоры на белых стенах. Фотографии, висящие у изголовья кровати. На них в основном Мэй вместе с Марин в разных уголках Токио, вот они вдвоем на пляже. Сакаянаги улыбается, в ее руке стаканчик с мороженным, а Тсубами обнимает лучшую подругу со спины и смеется. Прошлогодний день рождения Марин. На другой Мэй и Киёми, еще совсем маленькие, на фестивале воздушных змеев. Девочкам впервые разрешили не спать допоздна. Они восторженно смотрели на небо. На третьей Мэй уже одна. Её сфотографировала мама. Девочка в голубом мерцающем платье стояла, поджав губы и обхватив себя руками. Она серьезно смотрит вдаль, на толпу, которая окружает крытый каток, повсюду огни. Тсубами на этой фотографии около пяти лет, и это ее первое выступление на соревнованиях. Ее первое поражение. Несколько фотографий с других прокатов, несколько с сестренкой. Все самые ценные воспоминания были собраны на этом маленьком участке стены.        Мэй безумно хочется пережить вновь хоть один из этих моментов.       Время на отдых вышло, отчего Мэй с жалобным стоном закрыла лицо подушкой. Девушка прекрасно понимала, что ее сегодня ждет. Очередное скучное собрание, которое нужно, только чтобы показать окружающим свою власть, да и присутствие Марин напрягало. Подруга никогда не участвовала в подобном, и Тсубами льстило, что она – единственная девушка, которую пустили в мужской мир. Мэй всем своим видом и поведением доказывала, что отсутствие члена не мешает ей быть одной из лучших в своем деле и прекрасной наследницей целой империи.             Мэй быстро натянула на себя узкие джинсы, футболку и кожаную куртку. Ей не нужно было выделяться из толпы. Лишнее внимание не вписывается в сегодняшние цели, да и с Хайтани она уже общалась. Проблем не будет. Этим вечером она может быть собой. Девушка надела несколько массивных колец на пальцы левой руки, чуть подкрасила губы бордовой помадой и собрала все необходимое. В правом кармане куртки – новенький кастет, в левом - газовый баллончик, мобильный телефон расположился в заднем кармане, а небольшой складной нож удобно устроился в массивном черном ботинке. Просьба Риндо не появляться ее тревожила, как будто сегодня случится что-то ужасное. Девушка с сомнением взглянула на ящик своего стола, пытаясь решить нужно ли ей оружие.       Нет. Это глупо.       Брюнетка бросает беглый взгляд в зеркало и спускается к уже ждущему ее внедорожнику. — Я плохо выгляжу? — спрашивает Мэй, устраиваясь на заднем сидении рядом с отцом. — Нет, — отвечает мужчина, от чего Мэй только недовольно хмурится.        Что-то здесь не так. — Сегодня важная встреча, если все пройдет хорошо, то братья выйдут на нас в течение недели максимум, поэтому все будут стараться привлечь их внимание и подобраться к ним будет сложно. — Ты хочешь, чтобы я была рядом с Хайтани сегодня? — Я доверяю это тебе, поступай ровно как считаешь нужным, лишь бы это помогло делу. Я развязываю тебе руки, дочка. — Откуда столько доверия? — ровным голосом спрашивает Мэй. Отец решал все за нее последние несколько лет, а тут… — Ты достаточно взрослая, и кому мне доверять, если не тебе. — Абсолютно серьезно произносит отец. Сердце Мэй пропускает несколько ударов. Слова, которые ей были жизненно необходимы, произносятся вот так: спокойно, ровно, буднично. — Ты ни разу меня не подводила, подходишь к делу со всей серьезностью, и ты готова выйти в большой мир. На тебя можно положиться.              Мэй поджала губы, сдерживая довольную улыбку. Лишь коротко кивнула, отводя взгляд к окну. Дальше к месту они ехали молча, только когда машина уже подъехала к бару, отец повернулся и серьезно посмотрел на дочь. — Сегодня говорить нашим о передаче бара? Все-таки это одно из мест для переговоров.       Мэй задумалась, убирая смартфон в карман. Чем больше у нее влияния, тем больше опасность для Киёми. Если кто-то убьет отца - ей будет плевать. Она быстро сможет взять все в свои руки, но сестра - это слабое место. — Нет, у нас нет на это времени сегодня, — задумчиво произнесла девушка, обращая внимание на блондина, только вошедшего в здание. — Лучше в следующий раз, когда лишних не будет.                Тсуёши улыбнулся и кивнул, именно на этот ответ он и надеялся. Он не сомневался в умении Мэй вести дела, но ей нужна защита в любом случае. Девушка, она везде девушка. Сложно будет пробиться в мире, которым правят мужчины.               Девушка выпрыгнула из автомобиля и, гордо расправив спину, последовала за отцом в небольшой бар с вывеской «закрыто на спецобслуживание».