Твоя милая игрушка

      За окном уже стояла безмолвная ночь, и только стук высоких каблуков по плитке эхом отдавался в пустоте офисного здания. Этот настойчивый звук нарушал тишину, словно требовал от нее какого-то ответа.       Хиро Мацуо остался сегодня в офисе один впервые за долгое время. Он несколько месяцев практически не выходил из дома, опасаясь именно этого стука. Мужчина знал, что когда-нибудь за ним придут, но слишком надеялся на свою изворотливость. Она ведь никогда его не подводила, но у каждого правила есть исключение. Он блуждал по темным коридорам, пытаясь найти укрытие. Никто не станет искать его в каждом углу. В компании, где он работал, было больше двадцати кабинетов — достаточно было найти тот, где его не найдут.       Он спрятался так надежно, как только мог, но стук не прекращался. Хиро не слышал ничего, кроме него. Ни разговоров, ни других шагов, ни собственного дыхания, ни даже стука сердца. Страх полностью парализовал мужчину, настолько, что он в панике едва протиснулся в шкаф, создавая при этом много шума. Все тело похолодело, а кровь стучала в висках в такт этим проклятым каблукам. Хиро почти не осознавал, что делает. В голове всплывали звонкий смех, мягкие черты лица и глаза цвета осенней листвы. Он думал только об этом.       Пока стук не прекратился. Исчез. Словно его и не было никогда. Оглушительная тишина вновь взяла верх, позволив Хиро выдохнуть и выбраться из укрытия.       Мужчина слабо улыбнулся, словно опасность, нависшая над ним, была лишь плодом его воображения. Он в безопасности. Тсубами ушла, забрав с собой его леденящий душу страх. Мужчину охватила эйфория, безумная, всепоглощающая радость, которая накрыла его с головой, как теплая волна. Он снова смог спрятаться. Уйти от ответа и оставить с носом эту глупую девчонку.       Если бы Тсуёши Тсубами был не таким самовлюбленным и занялся бы долгом Хиро самостоятельно, то, скорее всего, Мацуо еще пару недель назад не смог бы сосчитать свои целые кости. От него бы не осталось ничего живого. Да, поручать это дело маленькой девчонке было глупостью, с которой Хиро прекрасно справился. Старый дурак определенно потерял хватку.       Как же приятно и спокойно ощущалась эта тишина. Треск одной из старых лампочек над головой, который он, наконец, смог услышать, был словно музыка для его души. Хиро рассмеялся, все еще не громко, но весело и задорно, скидывая с себя груз ответственности. Он уже представлял, как завтра покинет Японию, исчезнет без следа, и Тсубами больше никогда его не найдут.       Он медленно поднялся с пола, опираясь на стену, и глубоко вдохнул. Воздух, который раньше казался тяжелым и спертым, теперь был свежим и легким. Хиро потянулся, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, зажал одну между губами и зажег. Дым, заполнивший легкие, успокоил его окончательно. — Идиоты, — прошептал он, глядя на потолок. — Думали, что справятся со мной?       Его смех снова раздался в пустом кабинете, но на этот раз громче, увереннее. Он уже представлял, как будет жить где-то далеко, под другим именем, с новыми документами и деньгами, которые успел припрятать. Никто его больше не тронет.       Никто.       Но в этот момент тишину снова нарушил звук. Тихий, едва уловимый, но знакомый. Стук каблуков.       Хиро замер. Сигарета выпала из его пальцев, и он резко обернулся к двери. — Нет, — прошептал он, чувствуя, как эйфория сменяется леденящим ужасом.       Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что стеклянная перегородка задрожала. В проеме стояла Мэй Тсубами, окруженная четырьмя подчиненными. Ее высокие каблуки, которые только что нарушали тишину, теперь стояли неподвижно, но их присутствие все еще ощущалось в воздухе. Она была одета в строгий черный костюм, который подчеркивал ее хрупкость, но в глазах горел холодный, расчетливый огонь. — Хиро Мацуо, — произнесла она, и ее голос,звучал как приговор. — Как приятно видеть тебя снова.       Хиро замер. Его улыбка исчезла, словно ее и не было. Он оглядел комнату, пытаясь найти выход, но четверо мужчин, стоящих за Мэй, блокировали все возможные пути. — Тсубами-сан, — начал он, пытаясь сохранить спокойствие, хотя голос его дрожал. — Я... я как раз собирался связаться с вами. — О, я уверена, — ответила Мэй, слегка наклоняя голову. Ее губы изогнулись в широкой улыбке, но в глазах не было ни капли тепла. — Но, видишь ли, у меня больше нет времени ждать. Ты должен сделать выбор.       Девушка сделала несколько шагов вперед, брезгливо оглядывая помещение. Душный кабинет был убогим: пара потрепанных столов, заваленных бумагами, и большой шкаф для документов со слегка сломанной дверцей, которая едва держалась на петлях. Воздух был спертым, пропитанным запахом пыли и старой мебели. Мэй идеально рассчитала свое появление. Она знала, что денег на оплату долга у него не осталось — все свои сбережения он потратил на билет в Новую Зеландию, надеясь сбежать от своих проблем.       Как жаль, что он не сможет воспользоваться своим последним шансом на свободу. Мэй медленно прошлась по кабинету, ее каблуки гулко отдавались в пустом помещении. Она остановилась у окна, за которым виднелись огни ночного города, и повернулась к Хиро. — Ты действительно думал, что сможешь просто улететь? — спросила она, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась ледяная насмешка. — Билеты, документы, виза... Все это оставляет следы. Ты даже не пытался скрыться по-настоящему. Хиро молчал, его лицо побледнело, а руки дрожали. Он понимал, что все его планы рухнули в одно мгновение. — Но не переживай, — продолжила Мэй, слегка наклонив голову. — У тебя еще есть шанс все исправить.       Ее голос был мягким, почти ласковым, но в глазах горел холодный огонь. — Выбор? — Хиро попытался сделать шаг назад, но спина уперлась в стену. — Да, — Мэй медленно прошлась по кабинету, ее каблуки снова застучали по полу, но теперь звук был размеренным, почти гипнотическим. — Ты можешь отдать долг. Весь. Сейчас. Или... — она остановилась, повернувшись к нему. — Ты можешь пойти работать на меня.       Хиро почувствовал, как по спине пробежал холодок. Работать на Тсубами? Это означало бы стать пешкой в их игре, потерять свое достоинство. То есть, единственное, что у него еще осталось. — Я... я не могу, — прошептал он. — Не можешь? — Мэй подняла бровь, словно ожидала такого ответа. — Ты уверен? — Я не буду работать на тебя, — Хиро попытался звучать уверенно, но его голос предательски дрожал.       Мэй вздохнула, словно разочарованная, но не удивленная. — Жаль, — сказала она, повернувшись к своим подчиненным. — Тогда ты не оставляешь нам выбора, милый Хиро. А ведь я так хотела без этого обойтись.       Мэй едва заметно кивнула. Четверо мужчин шагнули вперед. Хиро попытался сопротивляться, но его быстро скрутили. Он кричал, умолял, но Мэй лишь наблюдала, холодно и отстраненно. — Ты знаешь, Хиро, — сказала она, когда крики стихли, — я никогда не любила насилие. Хруст костей считаю мерзким, крики боли — скучными, а капли крови на полу — порчей любимых туфель. Но иногда... иногда это необходимо.       Она подошла к нему, наклонилась так, чтобы их глаза встретились. — Ты сделал неправильный выбор. Но не волнуйся, у тебя еще будет шанс все исправить.       Хиро, с окровавленным лицом и сломанной рукой, лишь слабо кивнул. Он понял, что у него больше нет выбора.       Мэй выпрямилась, повернулась к своим людям и щелкнула пальцами. — Заберите его. Пусть подумает над своим решением. И пусть кто-нибудь здесь приберется, нам ни к чему лишний шум.       Когда они ушли, Мэй осталась одна в кабинете. Она вздохнула, поправила волосы и улыбнулась. — Всегда есть выбор, — прошептала она, глядя в темное окно. — Просто не все умеют его сделать.       Уже сидя в машине, Мэй достала телефон и, сделав короткий звонок, сухо отчиталась отцу: дело сделано, а «багаж» аккуратно уложен в багажнике его машины. Голос её звучал ровно, почти механически, несмотря на попытки груза кричать и стонать за спиной. Работа есть работа. Конечно, девушка могла бы за ее не браться. Она давно не выходила «в поля», но прогресса с Хайтани не было. Вообще никакого. С тех пор, как Ран утром ушел из ее маленького убежища, они не перекинулись и парой фраз. Молчание между ними вновь стало густым, как туман, и таким же непроглядным. Тсуеши не устраивало такое положение дел, но он не проявлял попыток надавить на дочь, и это пугало. Слишком сильно пугало. Его тишина была словно затишье перед бурей, и Мэй чувствовала, как где-то глубоко внутри растет тревога.       Завершив звонок, она устало вздохнула и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Усталость, как тень, преследовала её последние дни и не собиралась отступать. В последний раз она высыпалась две недели назад, во время своего вынужденного отшельничества. Тогда, в тишине и одиночестве, она могла хотя бы на время забыть о том, что мир вокруг неё — это лабиринт, из которого нет выхода. Ноющая боль в ребрах снова дала о себе знать, напоминая о недавних событиях. Она прикоснулась к боку, словно пытаясь унять неприятное ощущение, но боль была не только физической. Осталось только завезти в офис бумаги и спокойно отправиться домой, чтобы хоть пару часов поспать. Хотя бы пару часов.       Прохладный ветер, встретивший её на улице, приятно взбодрил, стоило только выйти из машины. Он ласково касался её лица, смывая с кожи остатки усталости и напряжения. До рассвета осталось несколько часов. Совсем скоро первые лучи солнца заполонят городское небо, забирая с собой последнюю возможность хорошенько выспаться. Но в эту секунду, стоя на пороге своего дома, Мэй почему-то улыбнулась.        Она не заметила фигуру, спрятавшуюся в темноте и не почувствовала, как чей-то взгляд следил за ней из тени.