Спасибо, что разбил мне сердце

      Он нервно топчется у двери, гостеприимно распахнутой ему навстречу, и не решается зайти внутрь.              Рик начинает уже проявлять нетерпение:              — Эй, все в порядке? Почему не заходишь?              А у Галфа в голове — все предупреждения из детства: не ходи к незнакомым в гости, не бери у них конфеты. И хотя он уже давно не ребенок и может за себя постоять, все равно как-то немного нервно вот так сразу пойти к кому-то на первом свидании. Но отказываться уже как-то невежливо, правда?              Поэтому он делает робкий шаг внутрь:              — Да, все хорошо.              Галф с опаской осматривается, но ничего страшного не видит: обычная квартира-студия для одного человека. Достаточно чисто и можно сказать, что уютно. Но ему все равно как-то тревожно, поэтому тяжело делать те несколько шагов, чтобы пройти дальше.              Рик скидывает с себя ветровку и вешает ее в шкаф, потом поворачивается к Галфу:              — Тебе помочь раздеться?              — В смысле? — он невольно прижимает руки к груди, словно парень хочет сорвать с него одежду.              — Ну, жарко тут, — тот кивает на него, — хотя бы худи сними.              Хотя бы?       Ему что, предлагают полностью раздеться?              Видимо, все сомнения отображаются у него на лице, потому что Рик как-то странно на него смотрит и протягивает руку за одеждой. А Галфа всего трясет, потому что худи — это последняя его защита от взглядов, можно сказать, что его броня. И снимать ее — это значит оставаться совершенно беззащитным.              — Мне… Мне не жарко… — он еле слышно мямлит в последней попытке обезопасить себя.              Но Рик добивает его аргументами:              — Да ты же весь мокрый! Вон, пот по лицу так и катится.              Он и правда чудовищно сильно потеет от волнения, потому что у него закончились аргументы. И приходится снимать с себя свою “кольчугу”, с тоской провожая ее взглядом, когда она оказывается в чужих руках. Галф нервно обтягивает майку, чтобы скрыть выделяющийся живот, и оглядывается:              — А у тебя тут мило.              Но попытка сменить фокус внимания проваливается, потому что он физически ощущает на себе чужой взгляд: оценивающий, пренебрежительный.       И нет, ему это не кажется.              Но Рик ничего не говорит, никак не комментирует то, что увидел. Парень идет к мини-кухне, чтобы поставить чайник:              — Тебе какой чай? Черный, зеленый?              — Зеленый, пожалуйста.              Любимый чай Мью.       Но сейчас лучше не думать об этом.              И тут Галф замечает свой очередной будущий позор: барную стойку с высокими стульями возле нее, на которые ему и предлагается присесть. И это фиаско, потому что забираться на них с его неловкостью и плохой координацией — это упасть в грязь лицом еще сильнее.              А хозяин квартиры словно и не замечает его затруднение и ставит две чашки для чая:              — Присаживайся, скоро все будет готово.              Галф молится всем богам, чтобы тот отвернулся, когда он будет пытаться карабкаться на эти высоты, но увы: высшие силы глухи к его просьбам. Поэтому краснея и бледнея одновременно, он кое-как залезает и умащивает свое неловкое тело на сидении. Руки тоже надо куда-то деть, поэтому Галф нервно ковыряет поверхность стола, не смея поднять взгляд.              Вот так, в молчании, они дожидаются свистка чайника, который оповещает о том, что можно заваривать чай. Рик разливает кипяток по чашкам, а Галф тут же тянется к своей, чтобы сделать глоток, шипя от боли:              — Ой, горячо!              Но это все же лучше, чем эта гнетущая тишина, которая убивает все собой. От неловкости, кажется, можно выброситься в окно, но Галф продолжает нервно прихлебывать чай, чтобы хоть чем-то заполнить этот вакуум между ними.              Рик, кажется, совсем не стремится с ним разговаривать, потому что тоже просто сидит и смотрит прямо на него, пока Галф пытается допить этот несчастный чай. Спрашивается, и зачем было предлагать поехать к нему, если теперь просто молчит?              Звук входящего сообщения заставляет вздрогнуть их обоих, но для Галфа тот звучит музыкой, потому что это повод оторваться от уже противного напитка и залезть в телефон:              — Прости, может это что-то срочное.              А затем он вздрагивает совсем по другому поводу, потому что гнев Суппасита ощущается даже через буквы:              “Это в какой такой библиотеке ты сейчас занимаешься, а?”              Мозг пытается что-то лихорадочно сообразить.              Раз Мью так пишет, то это значит, что тот уже раскрыл его обман. Поэтому нет смысла врать и что-то придумывать. Галф дрожащими руками набирает сообщение:              “Я собирался в библиотеку, но встретил знакомого. Мы решили посидеть и выпить чаю”.              Ну вот, почти не соврал.              “Ты где? Я сейчас приеду”.              Блять.       Только этого не хватало!              Он поднимает горящий отчаянием взгляд на Рика:              — Ты прости, мне надо бежать. У друга кое-что случилось.              Ага, обострение собственничества случилось, потому что Мью терпеть не может, когда Галф зависает еще с кем-то. Исключение составляет только Майлд, но Галф не успел того предупредить, чтобы друг его прикрыл.              Рик, кажется, не сильно и расстроен:              — Все в порядке, иди, конечно.              Галф почти сваливается с этого чертового стула, но все-таки удерживает равновесие. И со вздохом облегчения натягивает на себя защитное худи:              — Ну… Спасибо за чай.              — Ага.              Почему ему кажется, что на лице у парня — облегчение?       Потому что у него самого ровно то же состояние?              Но обдумать Галф это уже не успевает, потому что практически выбегает за порог, печатая на ходу ответ:              “Мы уже закончили, я еду в общежитие”.              “Скоро буду у тебя”.              Уже сидя в такси, Галф заходит в приложение, что все-таки извиниться перед Риком:              “Ты извини, что вот так получилось. Я обещаю компенсировать это в следующий раз — угощу тебя чем-нибудь вкусным”.              Ответ приходит почти мгновенно:              “Следующего раза не будет”.              Он озадаченно хмурится:              “Я обидел тебя? Извини, я не хотел! Тут правда у друга кое-что случилось”              “Ты себя в зеркало видел? Прежде чем ходить на свидания, сначала похудей. На тебя же смотреть страшно”.              “Контакт “Рик” добавил вас в черный список.”              Но Галф уже не видит это системное сообщение, потому что слезы застят ему все.              Получается, что он настолько страшный, что никто не захочет с ним встречаться?       Что одного взгляда на него достаточно, чтобы говорить о нем с таким отвращением?              Он смотрит на бесполезный сейчас телефон и проклинает себя за эту безумную идею с приложением: как он мог подумать, что кому-то может понравиться.              Удалить!       Удалить!              Вот так, словно перемещение иконки в корзину поможет ему так же удалить собственную жизнь.              Таксист на него уже странно косится, но ему все равно, потому что по нему в очередной раз потоптались. У него в очередной раз нагадили в душе — и от этого, кажется, никогда уже не отмыться.              Галф кое-как доходит до своей комнаты и падает в одежде на кровать без сил, теперь уже рыдая в полный голос.              Да, он не ожидал чего-то особенного от этого свидания. У него не было фантазий, что незнакомый парень из сети влюбится в него с первого взгляда и предложит встречаться. Но… Зачем так больно? Зачем добивать его?              У него такое ощущение, что он в прошлой жизни как минимум предал страну, поэтому сейчас карма его бьет наотмашь буквально каждый день. Но сегодняшний — это просто вишенка на торте, потому что Галф привык к завуалированным насмешкам над собственной внешностью, а вот так прямо в лицо…              — Галф! — стук в дверь заставляет обратить на себя внимание. — Открой!              А, точно.       Мью должен был зайти.              Но видеть своего лучшего друга и любовь всей своей жизни в одном лице он сейчас точно не в силах, поэтому Галф откашливается, чтобы крикнуть:              — Я заболел, давай завтра увидимся.              — С тобой все в порядке? — беспокойство в голосе слышно даже через дверь.              — Да, не волнуйся! Просто простыл немного, — и демонстративно кашляет, чтобы убедить.              — Я схожу за лекарствами. Что тебе купить? И открой эту чертову дверь!              — Не надо! — Галф от ужаса захлебывается воздухом. — У меня все есть. Иди к себе!              — Галф! — голос становится угрожающим. — Ты хочешь, чтобы я выбил дверь?              — Все в порядке, правда! — он очень старается, чтобы его голос звучал нормально. — Я просто боюсь тебя заразить.              Вроде бы отмазка сработала, потому что Мью умолк, а потом уже пробурчал:              — Отпишись мне вечером, как будешь себя чувствовать.              — Хорошо.              На несколько минут Галф замирает, дожидаясь, пока тот уйдет, чтобы вновь захлебнуться рыданиями.       И ненавистью к себе.