Спасибо, что разбил мне сердце

      Мью никак не реагирует на его эмоциональное удивление, словно уже сам все давно решил:              — Будем жить вместе, пока у тебя не наладится питание. Я прослежу, чтобы ты нормально ел и не голодал.              Галф смотрит на него круглыми от удивления глазами:              — Я и сам могу это делать!              — Я вижу, что ты уже сделал — довел себя до такого состояния, — парень шутливо тыкает пальцем ему в грудь, но потом становится серьезным. — Я не могу оставить тебя одного, понимаешь?              Он пытается выдвинуть последние аргументы:              — Но тебе же будет неудобно тут жить! И спать на полу!              Тот даже бровью не ведет:              — Не сахарный — не растаю, в мешке спать вполне удобно.              — И пол грязный! — Галф уже начинает нести откровенную чушь, чтобы отговорить, ведь сам еще час назад намывал свою комнату до блеска.              Мью не обращает внимания и расстилает спальный мешок, а затем раскрывает чемодан с вещами, откуда достает учебники и конспекты:              — Куда это можно поставить?              Галф машет рукой в сторону стола, а потом обреченно уточняет:              — Ты же не отступишься, да?              Парень как-то ласково ему улыбается:              — Нет, и тебе придется терпеть меня.              Сказал бы кто ему раньше, что Мью сам, добровольно, захочет с ним жить — он прыгал бы до потолка от радости, но сейчас опасений у него больше, чем счастья, потому что Галф все еще сильно не уверен в себе. А в их отношениях — тем более.              Но тот, кажется, настроен серьезно, поэтому он вызывается помочь с вещами, которые даже помещаются в его шкафу, словно им там самое и место. Это заставляет начать фантазировать о том, что вот такое совместное проживание — это навсегда…              Но Галф трясет головой, чтобы скинуть с себя это сладкое наваждение, и уточняет:              — И что ты собираешься делать? Я же говорю, что и сам справляюсь.              — Для начала — пойдем в магазин, а то у тебя в холодильнике уже мало чего осталось.              Ходить за покупками с Мью — это новый для него опыт. Да, раньше они могли заскочить вместе за пивом и снеками, но сейчас они как будто семейная пара, которая решает, что они будут есть на неделе. Правда, у него выбор небольшой: йогурты да пюре. Но Мью настроен решительно, и в корзину летит детское питание с мясом в виде паштета:              — Будем постепенно вводить в рацион, как прикорм у детей.              Галф не знает, смеяться ему или плакать:              — Ты мой друг или мамочка?              Мью только улыбается в ответ и ерошит волосы на голове, а он даже не уклоняется: приятно. Поэтому соглашается и с консервами, и с фруктами, которые парень тоже выбирает с аргументацией, что те достаточно сочные и мягкие, чтобы их можно было есть просто так. И что клетчатка ему нужна для нормального пищеварения.              — И откуда ты все это знаешь? Неужели на инженерном факультете есть и курс по здоровому питанию?              Мью пожимает плечами:              — Книжки всякие читал.              Мысль о том, что ради него парень все это делает, греет так сильно, что Галф смущенно отворачивается, только бы не показывать своей довольной улыбки. И даже кажется, что такое его состояние — это адекватная плата за этот маленький кусочек счастья.              Мью, вроде бы, не замечает его состояние, потому что тщательно изучает состав на коробке с рисовыми хлопьями:              — Вот, можно еще очень жидкую кашу варить, тоже полезно для желудка. Туда овощи добавим и блендером пюрируем. Или фрукты, тогда это почти десерт будет. И постепенно будем уменьшать степень помола…              Галф может только молча смотреть на этого энтузиаста, который так стремительно взял в свои руки его жизнь. И, что удивительно, Мью не разбрасывается пустыми угрозами: и правда где-то нашел блендер и притащил его в их комнату, теперь этот агрегат занимает половину кухонного стола. И друг на самом деле готовит ему питательные смеси, которые он вынужден есть под его строгим надзором.              Галф никогда не думал, что у него вообще будет проблема с тем, чтобы поесть, и что Мью будет чуть ли не по часам его лично кормить, но так оно и выходит. И от этого тепло-тепло.              А совсем жарко становится тогда, когда они сталкиваются периодически на общей территории, не полностью одетые. Галф, конечно же, до сих пор стесняется собственного тела, поэтому ходит по комнате исключительно в майке и штанах, а вот этот подлый Суппасит совершенно не смущается щеголять топлесс после душа. Или вообще только с полотенцем на бедрах!              Галф отводит взгляд — конечно же! Или делает вид, что очень чем-то занят. Но внутренне умирает от такого зрелища. А Мью вот ни разу ему не помогает, когда почти прижимается к нему:              — Прости, забыл одежду из шкафа взять.              — Все х-х-хорошо.              И они оба делают вид, что не замечают ни резко появившегося заикания, ни свекольно-красного лица Галфа, будто это вообще обычное явление. Но сердце болит — особенно когда он думает о том, что даже несмотря на совместное проживание шансов у него с Мью — ноль.              Становится еще хуже, когда Мью начинает пропадать по вечерам после занятий, хотя обычно спешит “домой”, чтобы покормить своего соседа. Если один раз — это случайность, два — совпадение, то третий раз — это закономерность.              Галф сидит один в темноте. Не хочется ни спать, ни читать что-то, ни, тем более, заниматься — все его мысли о том, где сейчас его друг. Хотя тот не упоминает свою девушку, он уверен: Мью сейчас на свидании. Может, сидят в кафе, нежно улыбаются друг другу. Или целуются возле ее дома, когда Мью ее провожает после встречи.              Хочется выключиться, чтобы не думать обо всем этом, чтобы не представлять. Галф стонет от отчаяния и накрывает голову подушкой, ложась на кровать. Так не легче, но вдруг получится заснуть…              Из дурных мыслей его вырывает открывшаяся дверь. Он замирает и прислушивается: его временный сосед аккуратно ее закрывает.              — Галф? Ты спишь?              Не спит, конечно, но отвечать не собирается, чтобы не выдать себя дрожащим голосом. Не дождавшись ответа, Мью, видимо, включает фонарь на телефоне и копошится на полке с одеждой, чтобы найти сменный комплект, потом идет в ванную принять душ.              Ему стыдно, что он так делает, но бороться с собой — бессмысленно. Галф максимально бесшумно поднимается с постели и нашаривает в темноте худи своего друга, которое тот снял, как пришел. Горло сжимает болезненным спазмом: от одежды пахнет сладкими женскими духами.              Он был прав.              Он прикусывает губы, чтобы не начать плакать, и ложится обратно на кровать, укрываясь одеялом с головой. Но все равно слезы катятся по щекам — пусть и совершенно бесшумно, потому что Мью не нужно знать, что у него в очередной раз разбито сердце.       Что, даже такой, он ему не нужен.              Да, Галф слышит, как парень возвращается в комнату и тихонько залезает в свой мешок, но у него нет сил повернуться.              Утром у него, конечно же, опухшее лицо. На вопрос, что случилось, оправдывается, что простыл, вот и насморк одолел. И замирает, когда слышит:              — Я сегодня приду поздно, может даже ночевать не буду.              Что же так больно-то?!              Но осторожно уточняет:              — Что-то случилось?              — Нет, просто встречаюсь с другом. Возможно, у него заночую.              С другом, как же!              Но Галф в ответ лишь кивает, мол, понял.              Лекции сегодня проходят мимо него, семинары — тем более, потому что он не может сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о Мью и его девушке. Внутри формируется жуткая болезненная пустота, которая воет о том, что ее необходимо заполнить — и Галф поддается этому приказу.              Словно зомби он идет в магазин, и в корзинку летит все то, что он не ел так давно: шоколад, печенье, чипсы. Ему настолько плохо, что даже не понимает, когда товары уже начинают вываливаться из корзины.              В комнате, конечно, никого нет: Мью сразу после занятий полетел на крыльях любви к своей девушке. А Галф, давясь слезами, вываливает покупки на постель и раскрывает первую упаковку.              Печенье с шоколадными крошками на вкус как лучшая жизнь, которой у него никогда не было и не будет, но надолго оно внутри не задерживается. Буквально через несколько минут он бледнеет и зажимает себе рот рукой, стремясь к унитазу: все съеденное просится обратно.              Его тошнит.       Желудок опять напоминает, что такая еда не для него.              Но Галф не сдается и после приступа полощет рот водой, а потом открывает шоколад.              Сегодня он съест все это до последней крошки, чтобы заполнить эту жуткую пустоту внутри.