Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Жданов резко развернулся прямо со стулом. - Доброе, Екатерина Валерьевна, - насмешливо ухмыляясь, проговорил он. То, что она услышала его последние слова, его вовсе не смутило. Откуда только бралась его уверенность и бесцеремонность? Он встал, протянул ей руку, надеясь на то, что она среагирует. Но Катя прошла мимо него, лишь слегка задев его плечом. А Жданов сделал вид, что просто поднялся, чтобы размяться. За искрой насмешки был его внимательный, изучающий, холодный взгляд - заметить любое дрожание, пусть тщательно скрываемое, пусть виртуальное. Таким взглядом он мог бы увидеть кровоизлияние в мозг. Или скорее вызвать его. Катя села расслабленно, не давая повода сомневаться в своем спокойствии. И все же что-то там было, от чего одна бровь Жданова поползла вверх, и губы чуть скривились. - Павел Олегович уже внизу, - сказала Катя, вскидывая длинные ресницы смелого открытого взгляда на Воропаева. – Что Кира Юрьевна? - Скоро будет, - кивнул тот. – Если только не пробки… - Пробки? – будто не расслышав, проговорила Катя. – Все здесь, по-моему… - Приятно, что вы так лестно обо мне отзываетесь, - широко улыбнулся ей Жданов, лаская ее нескромным взглядом от декольте до чулок. - Всего лишь отдаю вам должное, - парировала та. - А это в смысле – затычка в бочке или… вылететь как пробка? – тоном Вовочки поинтересовался Жданов. - Как вам будет угодно, - Катя сделала приглашающий жест рукой. За тональным кремом было не видно, покраснела она или нет. Жданов наклонился к уху Малиновского и зашептал что-то. Потом они вместе рассмеялись. Однако он изводил ее намеренно и напрасно. У нее все было идеально с некоторых пор – от декольте до чулок. Как ни странно при всем этом мозги от нее никуда не девались. И ростом она была примерно с ангела. В зал вошел Павел Олегович и перед тем, как обнять сына – они не виделись целый месяц, только перезванивались – тепло поздоровался с Катей. Ему она протянула руку сама, и Жданов следил за тем, как ее пальцы чуть напряглись в широкой ладони отца. - Андрей, - сказал Павел Олегович, подходя к нему. – Надеюсь, ты сможешь мне все объяснить. «Про что он? Про собрание, про Киру или про ту попойку в клубе? Я там только за одну разбитую витрину уплатил столько!..» - и Жданов мысленно присвистнул. - Инициатива собраться чья? – спросил Павел Олегович, пожимая все-таки руку сыну. - Моя, пап, но сугубо по плану. Я просто хотел бы еще кое-что обсудить, кроме обычных вестей с полей, - успокоил его Жданов. - Твое назначение и снятие Кати, я полагаю? – без улыбки угадал Павел Олегович. «Снятие Кати» прозвучало как снятие с креста. Да и выглядело, пожалуй, также. Катя бы согласилась. - Ладно, если ты сразу об этом хочешь поговорить,.. - пожал плечами Жданов. – Я думаю, что тут даже Киру дожидаться не надо. Все со мной согласятся и ты, я надеюсь, тоже. Через несколько минут всем присутствующим предоставят полные отчеты по состоянию дел в компании. Они, не постесняюсь сказать, блестящи! Все посмотрели на Катю, которая, как ни в чем не бывало, рисовала на листочке бумаги рожицу и, казалось, не слушала. - Мы должны Екатерина Валерьевне за это сказать спасибо, - нарушил тишину голос Павла Олеговича. - Да-да-да, - Жданов перебил его. – Спасибо и прочая бла-бла-бла. Это все так. Но разве назначение Екатерины Валерьевны не рассматривалось как временная мера? Как способ выхода из кризиса? Саша, папа, - обратился он к потенциальным союзникам. – Кира! – нечаянно выкрикнул он от неожиданности, когда дверь открылась и на пороге появилась его бывшая невеста. – Да, кстати Кира… Присоединяйся. Та вопросительно посмотрела на Андрея, поздоровалась и села. Он улыбнулся ей, попытавшись вложить в улыбку всю доброту, какая у него еще осталась. Это было трудновато, потому что на самом деле он был раздражен и зол, как собака, и вот-вот готов был на кого-нибудь броситься. Надо было держать себя в руках. От этих людей зависело сейчас его будущее. Отвратительнее всего было то, что и от Пушкаревой тоже. - Кира, ничего нового, обычное собрание, но папа поднял главную тему в самом начале, так что… - Жданов развел руками. – Я бы хотел пересмотреть кандидатуру президента. - То есть… - Кира наклонила голову, помогая Жданову ответить, - предложить свою? - Именно так. Семейный бизнес потому так и называется, что он семейный, - проговорил Жданов. Но зря, Кира восприняла фразу превратно. Он прочел это в ее взгляде. Она наклонилась и написала что-то на маленьком листке бумаги, толкнула Малиновского в бок и, указав на Андрея, передала записку. «Не дождешься», - размашисто значилось на листке. И ниже знакомым с детства почерком: «Сволочь и кобель.»