Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Жданов аккуратно постучал в дверь номер Пушкаревой. Было всего только полвосьмого, голову покалывало в нескольких местах, потому что, несмотря на убеждение не злоупотреблять более выпивкой, Жданов все-таки хватил вчера лишку. Да и вообще, подумал он, поправляя ремень брюк, ночка выдалась еще та, как будто и не покидал родную Москву. По другую сторону послышался частый стук каблуков по ламинату и серьезный окрик «Who’s there?» На язык лезли только какие-то школьные скабрезности, отчего и возникла эта некрасивая, будто смущенная пауза перед тем, как он развязным тоном отрекомендовался: - Андрей Палыч! Открывайте. Пушкарева была уже одета и даже успела сумочку перекинуть через плечо. - За сутки ничего существенно не изменилось, - бесцеремонно бросил Жданов и прошел прямо мимо девушки в номер, окидывая цепким взглядом все вокруг. Он заметил кружево ночной рубашки, торчавшей из-под подушки, нетронутые бутылки в баре и рабочий беспорядок на столе. Уму непостижимо, но она на самом деле работала! Просматривала бумаги, может, даже в офис уже позвонила. Став президентом, с презрением подумал Жданов, она не перестала быть секретаршей. - Послушайте, Андрей Палыч, я, по-моему, вас не приглашала к себе, - сдвинув брови, проговорила Пушкарева, сложив руки на груди. – К тому же я собиралась спуститься к завтраку. - Да-да, конечно, - он подошел к столу и, взяв со стола один документ, принялся его изучать. - К завтраку, прямо сейчас, - повторила Катя. – И перестаньте тут распоряжаться. Прошу вас, уходите. - Что слышно из "Зималетто"? Надеюсь, краха не произошло? - издевался Андрей, криво улыбаясь. Пушкарева подошла к Жданову и выхватила листок у него из рук. Она как будто бы даже выглядела испуганной или обиженной. Что-то там просвечивало сквозь очки, и во всей фигуре обострилась хрупкость. Андрей закусил губу и тут же с убийственной ясностью ума догадался о том, что сейчас был совершенно свободен в своих действиях. Мог делать, чего правая нога захочет. Никого не было рядом, чтобы остановить, осадить его, попросту дать ему в морду. У Пушкаревой, конечно, тоже была тяжелая рука. Но все же слабая девушка против здорового мужика, который только одним утренним перегаром мог легко свалить с ног, вряд ли бы выстояла. Для начала он просто может прекратить называть ее по имени-отчеству, да и вообще не обращаться к ней на «вы». Кому нужны были эти приличия? И Жданов довольно ухмыльнулся. Мысли поднять на Катю руку никогда до этого не посещали его. В них было что-то новое, щекочущее, что-то такое, чему требовался психиатр. - Вы все-таки могли бы быть поскромней, и взять себе номер попроще, - Жданов прошелся до окна и окинул взглядом ряды аккуратных небоскребов. - Почему? – удивилась Пушкарева. - Чтобы не разбазаривать корпоративные финансы, конечно, - как само собой разумеющееся отчеканил Жданов. - Мне кажется, мы с вами имеем на них одинаковое право, с той разницей лишь, что вы владеете ими, а я их зарабатываю, - сказала девушка и взглядом добавила «Улавливаете?» «Мы с вами… Мы с вами…» - задумался Жданов, покачиваясь на носках, заложив руки за спину. – «Да. Что-то было, помню…» - Вы не должны забывать, кто действительный президент, а кто был взят только на правах помощника. Ведите себя соответствующе. И я советую вам поторопиться, если вы хотите оправдать потраченные на вас финансы, - холодно, монотонно произнесла Пушкарева. – У нас встреча в девять часов. Жданов подскочил к ней в два шага, хотел, было, пребольно схватить ее за локоть, но в последний момент отдернул руку судорожным движением, как от заразы. Удивление на лице Пушкаревой перемешалось со страхом, она отступила назад. Он и сам не понял, что собирался сделать, чем отплатить за обидные слова. Чем ближе было ее лицо, тем слабее была его решимость причинить физическую боль и тем сильнее желание сделать это. Только слепая ярость тыкалась в ребра, не находя выхода и вызывая досадную аритмию. - Пшёл вон, - сказала Пушкарева в звенящей тишине, и Жданов, послушно, рваными движениями, как кукла на веревочке, скрылся в своем номере. Одним спокойствием своим она поставила его на место.