Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

- Я так рад, что смог заполучить вас к себе, - улыбчивый блондин потянулся к руке Пушкаревой и Жданов с ужасом увидел, что он собирается не просто пожать ее, но поцеловать. – Доброе утро, очень рад видеть. Френк Ван Дамм. Со Ждановым они обменялись рукопожатиями. Андрей тоже представился, улыбаясь бессмысленно, как отражение в зеркале. Ему было не до улыбок. - Я много наслышан о компании «Зималетто», - начал иностранец, усадив их за большой красивый стол. – О перспективах и росте. И все – под вашим руководством. Надо же было ему найти сайт «Зималетто» в Интернете, именно когда Пушкареву сделали президентом, теперь Андрею приходилось довольствоваться ролью стенографистки. Но прилежной стенографистки. Однако вскоре Жданов перестал злиться, потому что переговоры полностью захватили его. Френк оказался толковым бизнесменом, с которым надо было вести себя осторожно и просто необходимо было договориться. Образцы товара были изумительные! Милко съел бы собственные бакенбарды, предварительно сварив их, если бы увидел, что готовит ему руководство для новой коллекции. Андрей так увлекся, что иногда забывал перевести собственные мысли на английский и обращался к иностранцу по-русски. Пару раз он ловил на себе странный взгляд Пушкаревой, сдобренный улыбкой, как будто живший отдельно от ее лица, из прошлой жизни. Но ему некогда было обращать внимания на всякие глупости. Он видел, как центр тяжести постепенно смещается к нему, как Френк понимал, с кем на самом деле надо вести разговор, а кому надо только целовать руки. Только этот взгляд сбивал его с панталыку – ему шизофренически начинало казаться, что Пушкарева намеренно уходит от разговора, позволяет ему быть первым. Будто бы и не было тут никакой его заслуги. И за это вместо благодарности он ненавидел ее еще больше. После изысканного обеда Ван Дамм повез их на производство, где без тени хвастовства, и ничего не скрывая, показал весь процесс. Да с таким качеством, да по такой цене!.. Жданов мысленно приплясывал и потирал руки, беспардонно торгуясь, выбивая выгодные условия оплаты. Он плыл по своему течению, и на душе было легко и сладко. Подобного морального удовлетворения, по силе граничившего с удовлетворением физическим, не доставляла ему ни один стакан виски, ни один разгульный вечер, и ни один человек. Когда Френк прощался с ними до утра, Жданов был выжат как лимон, но при этом по слоновьи доволен. Завтра можно было расслабиться, их ожидала культурная программа. Они снова ехали молча, следя за яркими витринами за окнами такси. - Я… - Вы… - начали они одновременно и осеклись. - Нет, ничего, говорите… - Да, я слушаю… - снова получилось в унисон. – Говорите, - отрезал, наконец, Жданов. - Я вынуждена… выразить вам свою благодарность, Андрей Палыч, - похвалила она его таким голосом, каким обычно ругают. - Как мило, - усмехнулся он. – Вы вынуждены? - Честно говоря, я думала в последнее время, что толку от вас стало мало, - без зазрения совести призналась Пушкарева. - Я был не виноват в этом, меня просто задвинули, Екатерина Валерьевна. Вы и задвинули, - здесь взрываться было нельзя, только не в чужой стране, при посторонних. - Я наслышана о ваших донжуанских подвигах, о ваших декадентских пороках, но никогда не думала, что вы еще и женоненавистник, - все скоблила и скоблила его Пушкарева. - Что вы! Донжуан и женоненавистник? – с сомнением покачал Жданов головой. – В одном моем жалком лице? Пушкарева даже не смотрела на него, отвернувшись к окну. И он вдруг заметил, как далеко она от него отсела, словно ее отбросило взрывом. - Если это и возможно, то только потому, что мне попадаются разные женщины. Одних можно любить, другие же не годятся даже на то, чтобы с ними работать. Такси подъехало к отелю. Жданов размашисто открыл дверь, вышел, и, не оборачиваясь, скрылся в здании. Напиться, напиться, напиться – пылало у него внутри. И к девочкам, добавлял соскучившийся внутренний голос нормального российского бизнесмена. А еще подумалось, что последняя фраза, брошенная им Пушкаревой, на контрольный выстрел не похожа.