Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Надо было прервать поцелуй, потому что дело принимало опасный оборот. Неизбалованному вниманием Кати Жданову и воздушного было бы достаточно, чтобы захотелось продолжения. И как захотелось!.. Катя прижималась к нему, как вторая кожа, запустила холодные пальцы за воротник, так что по позвоночнику побежали мурашки, и издала такой стон, что волосы на голове у Жданова встали дыбом. Андрей впервые не знал, что делать. Оттолкнуть ее или попробовать приподнять юбку, чтобы добраться до бедра. Ни то, ни другое. Он уже достаточно ей боли причинил, а ведь она все-таки любила его. Иначе не стала бы так откровенна, так отчаянна с ним. И было бы глупо начать сейчас валить ее на стол, раздвигать ноги и ждать забвения в сладких судорогах. При возникновении опасности инстинкт самосохранения обострялся и жег, как раскаленная спица где-то пониже живота. А Жданов твердо решил перестать следовать законам животного мира. Катя призналась ему, потому что искала его помощи и поддержки. Он не хотел пользоваться ее и без того уязвимым положением. Но Денис… Однажды Пушкарева ему уже рассказывала одну историю с Денисом вот так же откровенно и отчаянно. И причинила Андрею боль, большую, чем ту, в которой он сам тогда мог себе признаться. Теперь этот парень, как плохо притопленный труп, снова всплыл, чтобы портить пейзаж и воздух. Возник для того, чтобы угрожать Кате, требовать от нее того, чего не получил в первый раз. И разве мало ему было? Он же заполучил ее девственницей. Многое бы отдал Жданов, чтобы ему досталась та ночь. Наверняка, пришлось потрудиться. Но если ты любишь женщину, этот труд всего лишь первая ступень к удовольствию. Судьба могла бы подарить ему возможность сделать все по своему образу и подобию. Но она выбрала Дениса. Кто бы виноват в том, что теперь он постоянно маячил у Жданова перед глазами? Ах, ладно… Уж точно не Пушкарева. Теперь надо было что-то делать, не теряя времени. Пока его губы были заняты, то и мысли были не свободны. Жданов крепко взял Катю за плечи, с трудом разлепляя прикрытые в неге глаза. Надо было заканчивать с прелюдией. Ему все было ясно. - Катя, - проговорил Андрей в ее волосы, она никак не хотела отпускать его. – Кать… Сейчас у нас нет на это… Она не дала ему договорить и перебила: - Да, нет времени, но… Ты мне так и не сказал… Андрей, мне необходимо знать, веришь ты мне или нет? Она тревожно смотрела в его глаза. Жданов снял ее руки со своей шеи, и впервые за некоторое время вздохнул свободно. Когда он терял с ней телесный контакт, оставаться человеком было проще. - Давай не будем сейчас об этом, - попросил он, но Катя не унималась. - Нет, сначала ты мне скажешь, а потом мы будем думать, что делать дальше, - указательным пальцем она буравила его грудь. - Какое это имеет значение, Кать? - не выдержал Жданов, начав раздражаться. - Потому что тогда я буду знать, со мной ты или с… - Пушкарева провела ладонью по лбу, - … или с «Зималетто». - Ты хочешь, чтобы я сейчас расставлял приоритеты? Сейчас, что ли!? – поразился Андрей, ему даже захотелось рассмеяться. Катя влажно посмотрела на него, одновременно с мольбой и недоверием. «Да почему бы не сказать ей - с тобой, с тобой, только с тобой? Не портить момент? Не пререкаться? Действовать? Обмануть ее? Просто не знаю, что сказать… Сегодня она немилосердно гоняет меня по углам… Но, в конце концов, у тебя есть право промолчать, не ответить. Она же дала тебе свободу и даже предложила ненавидеть себя». - Я не понимаю, чего ты хочешь, - без улыбки и удивления произнес Жданов. - Только скажи, что ты со мной, что ты… - она замолчала и отошла от него на шаг, глядя на него, как на скульптуру, которую она только что закончила, спустя месяцы работы, - Если ты не понимаешь, то я могу только пожалеть тебя. Жданов, ты неисправимый тупица. Сейчас ты находишься в более выгодном положении, чем я. И все-таки упорно пытаешься забраться еще выше, да? - Невозможный бардак. Я ничего не понимаю в том, что ты сейчас говоришь, - нахмурился Андрей вполне искренне. – О чем ты? Девушка махнула рукой. Жданов напряженно ждал. - Ладно, забудь, - разрешила она. – Сейчас, конечно, не до этого… Я зря начала всё это. Немного эгоистично получилось. Столько человек сейчас в опасности из-за меня, не до этого… Андрей внимательно следил за Пушкаревой. Он знал, что за загадку она ему загадала. Это был очень простой эрудит. Она должна была, но не хотела просить у него прощения. Катя хотела, чтобы он забыл ее слова и простил только за то, что она сейчас призналась в своей слабости. Она даже опять пыталась пустить в ход свой обворожительный поцелуй. И все это ради того, чтобы, подчинившись, господствовать. Жданов прислушался к себе. Он мог бы простить ее, не сходя с места, и даже очень хотел это сделать. Но это было бы неправильно для их будущих отношений. Пока нет. - Хорошо, давай думать, что дальше делать, - сказал Андрей, проходя мимо Кати к президентскому столу. Он сел и сразу же вспомнил, как мир видится с этого ракурса. А Катя, как послушный секретарь, стоит перед ним с готовностью выслушать. Жданов чувствовал кураж. - Так! – он почти с аппетитом потер ладони. – Для начала, давай, ты расскажешь мне все, что произошло без слез и рыданий. Катя покачала головой и даже улыбнулась. - Можно подумать, что тебе все это нравится, Андрей. Можно подумать, что ты даже не боишься, - усмехнулась она, садясь напротив, подыгрывая ему. Жданов готов был поклясться, что она сказала это с завистью. Но не мог поспорить – он действительно чувствовал кураж. - Почему не боюсь? Очень боюсь, потому что никогда с таким не сталкивался, но в этом-то и все дело… Кать, ну!.. У нас мало времени. Что там за банк был, ты говоришь?