Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Жданов вбежал в холл и огляделся. Заглянул в лестничный колодец наверх, там, по счастью, никого не было. Вглубь здания шел коридор, утыканный множеством дверей. Одна из них была приоткрыта, и Андрей с замиранием сердца понял - она вела в кабинет, окна которого выходили на дорогу. Стараясь ступать как можно тише, он сделал к ней шаг, так что до него долетели обрывки разговора, точнее чей-то мужской голос. Он все еще молился, чтобы там, в комнате оказалась Пушкарева. Какая угодно – связанная, или нет, пришедшая сюда добровольно или привезенная насильно, но только чтобы там была именно она. Тогда это ледовое побоище, которое Жданов устроил, было бы не напрасно, и он бы не выглядел смешным. Судя по характерному хрусту, который он заметил в порыве драки, Андрей точно сломал нос охраннику. К тому же теперь, когда немота с рук стала сходить, он ощутил неприятную ноющую боль, и по прежнему опыту знал, что это было только началом физических мучений. Если снова придется пустить в ход кулаки, невесело подумал Жданов, первый удар достанется ему самому. И уже у двери, занеся руку, чтобы открыть ее, Андрей вдруг остановился как вкопанный и напряженно прислушался. - Ну, теперь ты знаешь всё. Сама выбирай, благодаря тебе это произошло или по твоей вине, - слушал он. – Что? – вдруг спросил невидимый мужчина, и, не дожидаясь реплики, продолжил. – Да, я понимаю, вопрос деспотичен. Как правильно ответить, думаешь ты. Что он хочет услышать? Правду, конечно. Каждый получает то, что заслужил, - Жданов заметил усмешку в его голосе. - И ты права, бесспорно права! Возможно, я не так жил, не то делал. Играл тобой, например, и теперь вынужден расплачиваться за это, - мужчина замолчал так зловеще, что Жданов зажмурился. – Ноооо… то же можно сказать о ком угодно. И о тебе в том числе. И о нем, и о ней, и обо всех! Трудное детство, недостаток витаминов, ошибки молодости, что с того? – Жданов видел материализовавшиеся, плывшие в воздухе иронические кавычки.- А если представить, что всё в жизни происходит просто потому, что происходит, - начал философствовать незнакомец, - без всякого сценария и причинно-следственных связей, чтобы заполнить отведенное время, мы должны только спасибо сказать тому случаю. Ведь теперь у нас уже есть история, и нам не надо начинать сначала. Как ты считаешь? – снова спросил он и снова сам ответил. – Да, несомненно. Ты же понимаешь, я вижу. Жданов встал рядом с дверью, оперся спиной на стену и, нервно жуя губы, продолжал слушать. - Но я тогда стадным животным был, ты понимаешь? Ну, ты же видела! – с жаром выкрикнул мужчина, а у Андрея непроизвольно сжались кулаки. – Это сейчас мне легко поступать, как заблагорассудится, потому что я знаю, я и один – сила. А тогда не мог, тогда я был в этой дикой толпе недоростков! – Жданов услышал шум отодвигающегося тяжелого кресла и дернулся, но усилием воли заставил себя стоять на месте. – Мне тогда так хотелось протянуть руку в твое одиночество, дотронуться до тебя. Я представлял, как это будет на самом деле, что я смогу почувствовать, - мужчина передвигался по кабинету, Андрей слышал, как меняется звук его голоса. - Я видел - все смеялись над тобой, издевались, за человека тебя не считали. И во мне поселилось это любопытство. Мне казалось, что они так относятся к тебе, потому что ты другая, и, наверное, поэтому, с тобой всё должно было быть по-другому. Плохо – хорошо, не важно, главное – по-другому… Жданов зажал рот раскрашенной ссадинами ладонью и медленно сполз вниз, всё так же не отрывая спину от стены. - Я имею ввиду что, когда они шептались за твоей спиной, называли тебя так грязно, так изощренно, разве они знали… - мужчина еще помолчал, словно собственный голос отказывал ему. – Да, хорошо, что ты это затронула… На самом деле разве было в тебе что-нибудь, похожее на те прозвища, которыми они тебя одаривали? Я не замечал, и мне хотелось проверить. Это лицо, эта кожа… Да что они все понимали? Жданов с трудом поднялся на дрожащие, подгибающиеся ноги, отирая внезапно выступивший на лбу крупный пот. Голос из кабинета стал глухим, Андрей понял, что кто бы там ни находился, теперь мужчина и женщина стоят близко-близко друг к другу. - Меня тянуло к тебе, уж не знаю, что – любопытство или настоящее чувство, но это было… И сейчас меня тянет, - продолжился монолог, а Жданов отступил от стены по направлению к выходу. – Тянет, - слышал он, удаляясь. – Но нет, - донеслось вдруг до него. - Тыыы… Грязная сучка… Раскрашенная шлюха… Ты опять хотела заставить меня сделать это, ведь так? Я… я тебя ненавижу!!! Ты мне всю жизнь исковеркала! Уууууубью!!! Жданов резко обернулся и, ногой толкнув дверь, путаясь в полах пальто, вбежал в кабинет. Он подскочил к мужчине, мельком заметив Катю, всю как бы ссутулившуюся в огромном кресле, со сведенными плечами, сморщившуюся в ожидании пощечины. У него не было времени и свободного места в сердце, чтобы почувствовать облегчение. Он развернул Дениса и ударил его со всей силы наотмашь по подвернувшейся щеке. Тот отлетел в другой конец комнаты, а Жданов подал уже снова выпачканную в крови руку Кате. Странно, но в ее взгляде не было благодарности. Ему уже приходилось биться за честь Пушкаревой, и тогда опасность была гораздо меньшей, чем угрозы этого маньяка. Но тогда искренней благодарности и признательности было больше. Он мог только с завистью к самому себе вспоминать то время. Время, которое он упустил безвозвратно. - Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел? – начала Катя, беря предложенную руку, и тут же оглушительно выкрикнула: - Берегись, сзади! Жданов почувствовал боль плечами, потому что вовремя успел нагнуть голову вперед, иначе, удар точно отправил бы его в область бессознательного. Денис дрался запрещенными способами – нападал со спины, вооружившись тяжелым деревянным стулом. - Кто это?! – выкрикнули оба мужчины в унисон, как будто наступил подходящий момент для представления друг другу – ведь первыми приятельскими рукопожатиями они уже обменялись. Жданов обернулся к Денису лицом, и тот широко улыбнулся. Видимо, Андрей был ему знаком заочно. - А! Господин Жданов Андрей Палыч! – ехидно выкрикнул он, становясь в боксерскую стойку. - А-андрей, Д-денис! – выкрикивала Катя, вскочив. – Немедленно прекратите! «О чем она там?» - успел еще подумать Жданов, прежде чем ринулся на противника. Он сыпал удары беспорядочно, попал нисколько раз в лицо, во что-то мокрое и скользкое. Сам почувствовал во рту пьянящий привкус собственной крови, и теплую струйку, потянувшуюся из носа к подбородку. Денис дрался вполне профессионально, и если бы Жданов не напал на него первым и не получил преимущество, вряд ли сейчас он вообще смог бы оказывать сопротивление. Сначала его беспокоило, что у Дениса вполне могло оказаться и более серьезное, чем стул, оружие. Даже Малиновский с его смертоносной битой не смог бы ему противостоять. А потом он вспомнил лицо Кати, как только очутился в кабинете, и занесенную над ней для удара руку. Он размахнулся так широко, как только мог сейчас позволить себе открыться. Удар пришелся прямо в переносицу. Денис упал и беспомощно зашарил по полу руками. Жданов подбежал к нему. Ему хотелось запинать лежащее тело. В пах, по морде, по почкам! Но тот уже ничего не мог почувствовать. А бьют только ради этого. Закатив глаза, двигаясь как будто в бреду, Денис пробовал привстать и снова. Он даже что-то лепетал. Жданов понял, что сейчас он примется звать на помощь. Андрей подскочил к застывшей в удивлении Кате, уверенно схватил ее за руку и потащил к выходу. В дверях уже показался Роман с встревоженным лицом. - Ждан, чего тут у вас? – и тут же криво усмехнулся, указывая пальцем на корчившегося Дениса. - Кто это? - Не важно, Малина, - отрезал Жданов, протянув другу ключи от машины. – Заводи, я щас. Он достал свою визитку из внутреннего кармана, не заботясь о том, что на ней остаются кровавые следы, и швырнул ее на стол. Позвонишь, когда подлечишься! – выкрикнул Андрей и, волоча за собой свою добычу, вышел.