Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Она ничуть не стеснялась своей наготы. Уж чему-чему, а этому Жданов ее худо-бедно научил. Очень просто, почти одним жестом, Катя расстегнула его ремень, затем пуговицу и ширинку. Еще проще она стащила с него брюки, цепляя по дороге носки, и отбросила их в сторону. Тем более, что Жданов ни секунды не сопротивлялся, а наоборот, всячески содействовал Кате, приподнимая то одну, то другую ногу. Потом ее руки потянулись к плавкам. Но Андрею этого показалось уже много. Он схватил ее ладонь, легонько дернул на себя, так что она послушно оказалась сверху, а потом ловко перевернулся и снова уже лежал на девушке. Перед взглядом поплыли радужные круги, дыхание само собой сбилось, щеки обжигающе запылали от возбуждения и какого-то странного смущения. Ему-то все время казалось, что он знает Катю, а на самом деле он мог гордиться только тем, что просто мельком увидал одну единственную родинку на ее теле, ту, что чуть пониже выреза декольте, да и то благодаря случаю. Он снова прижался израненными губами к ее рту, как будто там мог найти чудодейственное обезболивающее, и ведь так оно и было. Ее кожа была мягкая и горячая. Катя не делала ни одного неправильного движения. И главное, она совсем не боялась, не раздумывала и не сомневалась. Она не прислушивалась к своему телу, просто позволяла Жданову делать свое дело. Ей было мало того, что он навалился на нее всей тяжестью своего натренированного тела, она прижимала его ненасытными руками еще крепче то за плечи, то за шею, то за голову, то даже спускалась ниже, оттягивая пальцами резинку плавок. Она никак не могла унять своего беспокойного возбужденного шевеления, ластилась к Жданову, словно каждая ее клеточка требовала продолжения в любимом теле. Он знал, что это за чувство, потому что сам испытывал то же, и всё сильнее. - Катя, - выдохнул Андрей и поправил девушку под собой, приподнявшись на руках. – Это прекрасно, но… я, знаешь, больше не могу… Она затихла и удивленно посмотрела на него. - То есть? – спросила она хрипло, несколько раз сглатывая и морщась. Андрей повел бедрами. Катя прыснула и прикрыла рот рукой, мотая головой. - Ну, если тебе нужно разрешение?.. – все еще хихикала она, широко разводя ноги, пока он избавлялся от последнего нехитрого предмета своего туалета. От соблазнительно забелевших по его бокам коленок у Жданова зарябило в глазах. Второго приглашения он не требовал. Внимательно, по появившейся у него привычке, следя за выражением лица девушки, он сделал медленное движение вперед и тут же с восхищением закатил глаза, ощутив собой плотное, медовое лоно Кати. Она запрокинула голову, как будто он нажал в ней на какую-то пружину, и издала громкий стон. Следующее движение он уже не смог остановить, стоп-кран неизбежно превратился в рычаг переключения скоростей. Но Андрей старался делать все осторожно и медленно. Одновременно с ритмичными движениями он наклонялся и пытался целовать губы Кати, ловя с их кончиков новые звуки. В пылу собственной страсти Жданов уже не мог разобрать, что они там могли означать. С каждым новым выпадом и всплеском влажных тел ему все труднее было следовать собственному душеспасительному плану. Его неумолимо гнало вперед. И он невольно наращивал темп, чтобы не потерять волну наслаждения. Все чаще и чаще перед ним мелькало вспотевшее каплями лицо Пушкаревой. - Быстреееее… - на стоне еле выговорила Катя. - Да… - выдохнул ей в висок Жданов и послушно ускорил свои движения, и тут же опомнился: - Что? - Быстрее, Андрееей, - она нашла его глаза. - Ты… как-то по-другому себя ведешь… - пробормотал он, накрывая Катю снова. - Кааааак?! – задохнулась Пушкарева совсем без удивления, просто решив облечь сладострастный вздох в первое попавшееся на язык слово. - Ты… дру… гая, - попадая в такт своему телу, пояснил Жданов. – И даю что угодно… на отсечение… ты мне такая очень нравишься… - Что угодно? - пробормотала Катя. - Только не этооо... Он снова начал двигаться медленнее, чтобы дать им обоим передохнуть, но напор его все равно был достаточно сильным, чтобы Катя не решила вдруг расслабиться. - Не смеееей… - всхлипнула девушка, притягивая Жданова к себе. - Что? Что? Что? – затараторил он, находя рукой ее скользкую грудь. - Даже не думай… останавливаться… - приказала она. – Андрей… быстрее… нууу… Жданов плотоядно улыбнулся белоснежными клыками и удвоил старания. Он чуть изменил положение, привстал, опираясь на правую руку, чтобы посмотреть, что такое необыкновенное он делал с Катей, но не заметил ничего нового. Однако же вот, на ее лице пятнами растекалось удовольствие, она требовательно хватала его за ритмично сокращающуюся поясницу и сама протягивала свою грудь под ласкающую ладонь Андрея. Жданов понимал, что долго такой отзывчивости он не выдержит. Чтобы прервать град просьб и приказаний, так и сыпавшихся из уст разгоряченной Пушкаревой, он снова начал целовать ее в губы. Звук ее голоса, смысл ее слов доводили его до исступления. Уж лучше было так, целовать ее он привык. Но когда она вдруг вырвалась из-под его безжалостного языка и громко прошептала «Я люблю тебя!» Андрей не смог удержаться и кончил. Вдогонку своему ослепляющему наслаждению он благодарно ощутил, как девушка под ним тоже блаженно вздрагивает. Он, еще быстро дыша, опустился на Пушкареву, баюкая голову на ее часто вздымавшейся груди. Жданов отпустил Катю и обессилено лег рядом с ней, спрятав лицо, голый, блестящий и скользкий, как только что родившийся младенец. Голова была абсолютно свободна от мыслей. Разнообразные телесные ощущения, только что концентрировавшиеся в одном строго определенном месте, возвращались медленно, как будто нехотя. Он почувствовал, как замерзли ноги, и ему мучительно захотелось есть. Потом он понял, что девушка слабо теребит его за плечо. Он поднял чугунно-тяжелую голову и, подперев ее рукой, посмотрел на Пушкареву. Он еще не мог разговаривать, только мечтал о кружке холодной воды. Она ближе пододвинулась к нему, обвивая его бедро своей гибкой белой ногой. - Господи, Жданов, ты мокрый как мышь! – воскликнула она со смехом и провела рукой по его широкой спине. Он, не отрываясь, следил за ее губами, боясь посмотреть в глаза. С остановившимся дыханием Андрей ждал следующих ее слов. Сразу попросить у нее прощения и нарваться на насмешливое «бог простит»? Встать и молча ретироваться в ванну, демонстрируя ягодицы в выгодном ракурсе? А может, перестать валять дурака и взять ее еще раз? Чтоб наверняка? Или спросить в лоб – понравилось или нет? А может, не нужно вообще поднимать эту тему, чтобы она не сказала ему сейчас полутьме, ему и так было хорошо. - Как я тебе? – все-таки с непобедимым любопытством и тщеславием выдавил он из пересохшей глотки. - Что? – не поняла девушка. - Как было на этот раз? – снова поинтересовался он. - Что значит, на этот раз? – не сдавалась Катя. - В прошлый раз… кажется, тебе было… больно? – проговорил Жданов таким тоном, словно теперь было больно ему. - Больно?.. – удивилась Катя, не подавая виду, будто понимает, о чем там бормочет ее бестолковая любовь. – Больно?!