Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

- Что, я, по-твоему, сошел с ума?! – Жданов резко вскинул глаза на Катю. Та сидела в приземистом кожаном кресле, устало потирая виски. Видно было, что она не выспалась, под глазами залегли темные круги, взгляд не блестел. Как только она появилась на пороге президентского кабинета, Жданов бросился к ней, схватил, прижал к себе, целовал так долго и страстно, словно истосковался по ее прикосновениям, а еще, может быть, от испуга и внезапно замаячившей опасности ее потерять… Над девушкой, в дверях каморки стоял Малиновский, непринужденно опираясь плечом о косяк. Он пришел почти вслед за Катей и нарушил их непрочное уединение. Он был раздражен и недоволен, с Пушкаревой излишне официален и холоден, со Ждановым насмешлив, пока не узнал, кто и по какому поводу только что звонил другу. Новость подействовала на них сразу. Катя отошла от Жданова, обессилено опустившись в кресло. Андрея возмутило то, с каким ужасом она посмотрела на него, когда он обмолвился о смерти Васильева. Малиновский же как-то сразу весь захлопнулся, замолчал, слушал его, не проронив ни слова. - Ну а что я еще должна подумать? – девушка всплеснула руками. – Что? Ты его так избил!.. Видел бы ты своё лицо при этом! Зверь, просто зверь!.. - Это чушь несусветная, Кать, - Жданов, успокаиваясь, замотал головой, про себя извиняя ее – просто она слишком испугана, чтобы нормально соображать. – Я никого не смог бы убить. - Приятно слышать, что ты считаешь чушью попытку меня защитить, - Пушкарева отвернулась от Андрея. - Да с чего ты?... Ладно… В любом случае, я не способен на убийство, пусть и такого подонка, как этот твой Васильев, - парировал он, скрестив руки на груди. - И вовсе он не мой! - огрызнулась Катя, нетерпеливым движением откинув волосы со лба. «Надо же, - с горечью подумал Жданов. – Этот паршивец даже из могилы умудряется нас сталкивать лбами… Господи, что за проклятье на мою голову?..» - Люди! Да люди жеее-е! – закричал Роман, встревая в разговор. Он выбежал на середину комнаты и замахал руками, привлекая к себе внимание. - Сейчас не об этом думать надо, сейчас шкурки спасать надо. Ведь все же повязаны, все! – он затряс сведенными кулаками прямо перед глазами у Жданова, так что тот только раздраженно отвернулся. - Я не намерен ничего спасать, потому что спасать нечего. Никакой вины за мной нет, ну… кроме той, конечно, что перед смертью я этому Васильеву пересчитал зубы… Сколько там положено отсидеть, пятнадцать суток? Так я готов. Ведь не от этого же он… того… - и он приложил сложенные пистолетом пальцы под подбородок и изобразил выстрел. - Катенька, вы видели когда-нибудь живой труп? – мило поинтересовался Малиновский у Пушкаревой, приближаясь к ней. – Нет? Ну, так можете полюбоваться! Вон-вон, куда я пальцем показываю… И ведь он же и других за собой потянет. Жданов недовольно сморщился, но не среагировал. - Молчишь? Нечего сказать? А чего тебе тогда этот следак звонил, как ты думаешь? – Роман подскочил к другу. – Любезно проинформировать тебя про смерть совершенно чужого тебе человека? Узнать, не пришлешь ли ты ему случайно веночек на могилку? Я уверен, они сейчас начнут копать, и такое отроют, что мы все ни кометом, ни ариэлем не отмоемся! После художеств… - он осекся, замолчал и снова отошел к двери в каморку. - Что это значит? – Катя посмотрела на Жданова. – О чем он говорит, Андрей? - Ай, да ничего! – рассердился тот на Романа. – Что ты не знаешь Малиновского, что ли? Мне пришлось рассказать ему о ситуации, в которую попала компания, а у страха-то глаза велики… Ты за себя можешь не бояться, - Андрей посмотрел на друга. – Про тебя Порфирьев ничего не спрашивал, и, насколько я понимаю, звонить тебе тоже не звонил. И вообще, ты здесь абсолютно… - При чем тут страх? Ну, при чем? – перебив его, не унимался Роман. – Слушай меня, - он подлетел к Жданову, присевшему на край полированной столешницы, и примостился рядом. - Кто бы там не свел счеты с этим… Васильевым?.. да? Васильевым, это вопрос для нас второстепенный. Он, может, сам себя кокнул. Но вот время выбрал не совсем подходящее. Катя опустила голову и сосредоточенно созерцала лини жизни и ума на собственной ладошке. Жданов спокойно смотрел на Малиновского, постоянно перебирая пальцами на предплечье, словно играя гаммы. Роман издал какой-то раздраженный рык, видя, что его трагические увещевания до влюбленной пары не доходят. - Да поймите вы, дураки, главное, что у них есть улики на тебя, Андрей. Этот Порфирьев звонил только для того, чтобы тебя пощупать. Если ты сейчас драпанешь, ему останется только дать ориентировку и считать дело закрытым. Если ты к нему сейчас сунешься вот в таком шапкозакидательском настроении, он тебя там так обработает, что всех глухарей тебе к поясу приторочит… У тебя мотив был? Был… И не один… - Малиновский встретился с Катей глазами и так долго смотрел на нее, что та даже зарделась. – Твое лицо на пленке есть? Есть. И не одно. С моим вместе. И с лицом Екатерины Валерьевны кстати тоже. А это уже как минимум на разбойное нападение смахивает. - Малина, ты договоришься сейчас, - Жданов привстал и повернулся к другу. – Ты еще им подскажи, что мы, сколотив преступную группу, это дело провернули сообща! - Да. Да, и им мои подсказки не понадобятся, они там и сами отлично УК РФ знают, - Малиновский был ни на шутку разозлен. - Ну, если уж ты заговорил об УК… - Жданов выступил вперед и, потирая подбородок, произнес. – Чтобы пленку признали как доказательство вины, у обладателя должно быть разрешение на ее ведение. - У такой фирмы, я думаю, с этим все в порядке, - с сомнением проговорил Малиновский. - Для того, чтобы суд признал вину, была там пленка или нет, - вдруг вступила в разговор Катя, – следствию придется ее доказать. Но у Андрея ведь есть алиби, - она произнесла это так, словно самого Жданова в комнате не было, словно только для одного Малиновского, и он не смог угадать значение ее странного тона. - Катюш, нет, - он покачал головой. – Нет, ну это зачем? Все и так разрешится благополучно. - Ну, вот еще, - твердо возразила она, вставая и подходя к Андрею близко-близко, тут же завладев положением. – У тебя есть крепкое алиби. Малиновский с любопытством следил за каждым движением ее губ, Жданову даже стало неловко. А она смотрела только на него. - Какое алиби, можно узнать? – спросил Роман. - Катя! – Андрей схватил ее за руку. – Прекрати немедленно. Я твое имя полоскать не собираюсь. - Алиби, Роман Дмитрич, самое обыкновенное, - сказала девушка, не отрывая взгляда от Жданова. - Прекрати! Я не согласен, слышишь? Что ты родителям скажешь? – он тряс ее руку, словно хотел, чтобы она пришла в себя. - Так что за алиби-то? – прищурился Малиновский. - Ром, ты бы вообще вышел, - сорвался Жданов, грозно глянув на друга. – Это тебя… - А вот и касается! – закончил за него Малиновский. – Я по твоей милости в этой истории тоже фигурирую. Как чувствовал, не надо было из постели вылезать. Хватит крутить, Катя. Что там такое? - Алиби, - все еще медлила Катя, - самое простое. Мы с Андреем Павловичем провели эту ночь вместе. И нас видели. - Кто?! – поразился Андрей. - Твоя консьержка… - сказала она и опустила взгляд. – И мои родители. - Твои… - Жданов шершаво сглотнул волнение, - родители? - Угу, - коротко кивнула девушка, и она слабо, с облегчением улыбнулась. Он прижал ее руку к своим губам, и не мог унять стука сердца в ушах. Андрей быстро глянул на Малиновского. Нельзя было сказать, что тот выглядел сильно удивленным. Он указал пальцем на себя, потом на Катю, потом снова на себя, снова на Катю и пробормотал: - А я… я?.. Я-аа?.. Роман еще раз ткнул себя в грудь и только сдавленно фыркнул в бессильной ярости, отводя взгляд.