Часть 6
17 сентября 2022 г., 12:51
Ибо сам не знал, почему остановился возле университетской доски объявлений. Несмотря на то, что он учился на хореографическом факультете, новости его же факультета его мало волновали. Тем более, что главной новостью, которую, наверное, никогда не устанут смаковать, были его с Сяо Чжанем отношения, которые сами парни, разумеется, даже не пытались скрывать.
Каждое утро Сяо Чжань ждал Ибо возле кампуса. Затем они подолгу целовались в его машине, лишь чудом не опаздывая на занятия. Перемены они всегда проводили вместе, обедали за одним столом, по коридорам ходили, взявшись за руки и переплетя пальцы. Все вокруг недобро на них косились, кто-то с завистью, кто-то со злобой, но ни один из студентов, разумеется, не осмеливался выразить парочке свое недовольство.
После занятий Ибо все так же продолжал тренироваться в танцевальном классе, порой к нему присоединялся мистер Беннет, которому Ибо всегда был рад. Сяо Чжань с группой работал над важным проектом, поэтому обычно задерживался и заходил за Ибо уже когда тот прощался с преподавателем.
Затем они вместе ехали ужинать. Ибо не любил вычурные заведения и Сяо Чжань уважал его мнение. Хотя сам, несмотря на свой статус в обществе, тоже предпочитал тихие, уютные места.
В первый день их отношений, они сидели в парке у пруда, ели пиццу и наблюдали за утками. Парни решили не изменять своей традиции и, пока погода позволяла, брали еду на вынос, а после располагались все в том же парке, возле того же пруда.
И там они забывали обо всем на свете. Порой даже о еде. Ведь в такие моменты важнее всего был теплый, родной взгляд напротив, мягкие, податливые губы, надёжные, укрывающие от всего мира объятия и дыхание: хриплое, пьянящее.
С каждым днём Ван Ибо чувствовал, что все больше терял голову. И, возможно, стоило бы немного притормозить, задуматься о том, что он вообще творил. Ведь Ибо толком ничего не знал о Сяо Чжане, да и встречались они всего две недели. Но ему не хотелось притормаживать. Казалось, нажать на тормоз, означало запретить себе дышать. И подобные мысли так же можно было посчитать безумием, но Ван Ибо уже давно было плевать на все, что не позволяло ему быть рядом с Сяо Чжанем, включая собственный здравый смысл.
И вот сейчас в сознании Ибо, которое до отказа было наполнено розовым пудингом, промелькнуло узнавание. Боковым зрением он заметил пёструю афишу, которая была прикреплена к той самой доске объявлений. Подойдя ближе, Ибо обнаружил, что это была реклама конкурса, о котором ему однажды рассказывал Эрик.
В небольшом тексте с информацией сообщалось, что первый этап конкурса должен состояться через две недели, в котором могли принять участие все желающие представители своих колледжей. Ниже прилагался список, приглашенных вузов, но Ибо мог даже на него не смотреть. Колледж, участник которого стал победителем в прошлом году, автоматически становился участником в следующем.
Ибо разглядывал запечатлённых в разных танцевальных позах танцоров и чувствовал, как в груди начинало что-то зарождаться. Он ведь всегда говорил, что ему не интересны подобные мероприятия, что он поступил в колледж исключительно ради новых навыков и опыта. Но разве такого рода конкурсы не помогали по максимуму прокачать навыки танцоров? Внезапно захотелось прочувствовать, каково это стоять на сцене перед уважаемыми в мире танцев людьми и демонстрировать свой стиль. В Ньюарке Ибо участвовал во многих конкурсах, в основном школьных и те, разумеется, проводились в рамках его города. А здесь соревнование охватывало сразу несколько штатов, что означало, что в жюри абсолютно точно сидели не последние люди в танцевальном мире.
— Чего уставился, перваш? — Из мечтательных размышлений Ибо буквально вырвал, к сожалению, хорошо знакомый голос.
— Доска объявлений создана для того, чтобы на нее смотрели. А ты разве не знал этого, Джеффри? — Ибо даже не пытался скрыть откровенной насмешки в голосе, даже ухмыльнуться не забыл. Глаза Джеффри сверкнули недобрым огоньком, но он быстро взял себя в руки и тоже ухмыльнулся.
— Ты ведь отказался вступать в мою команду. Был бы с нами, не просто участвовал бы в конкурсе, но и стал победителем.
— Самонадеянности тебе не занимать, конечно, — хмыкнул Ибо. — Но побеждают те, кто умеет владеть своим телом, а ты вон даже с собственным языком не в ладах. И да, — не позволяя вставиться уже закипающему Джеффри, продолжил Ибо, — насколько мне известно, в этом конкурсе могут участвовать как группы, так и соло танцоры.
На этот раз Джеффри фыркнул.
— Ван Ибо, ты сейчас серьёзно? Ты реально хочешь попробовать участвовать в одиночку?
— А что, если хочет? — Внезапно раздался спокойный, но уверенный голос. Ибо улыбнулся, ощущая спиной присутствие его обладателя.
— Сяо Чжань, — хмыкнул Джеффри. — Ну куда же без тебя? Всегда спешишь прикрыть задницу своего младшенького. Хотя погоди, — Джеффри сделал вид, будто задумался о чем-то очень важном, а затем, расплывшись в гаденькой улыбке, сказал: — как я могу так шутить, она ведь имеет для тебя такую важную ценность. Все ведь знают, что задница Ван Ибо неприкосновенна, только ты ее имеешь.
Ибо спиной почувствовал, как напрягся Сяо Чжань.
— Ах ты ублюдок! — Зарычал он, кидаясь на все ещё ухмыляющегося Джеффри, но Ибо вовремя успел его перехватить. Крепко сжав ладонь Сяо Чжаня, он посмотрел тому в глаза и легонько покачал головой. Сяо Чжань тяжело дышал, в его глазах горело адово пламя, но он все же нашел в себе силы согласно кивнуть.
Продолжая сжимать дрожащую от злости ладонь Сяо Чжаня, Ибо повернулся к Джеффри. Тот все ещё ухмылялся, довольный тем, что сумел вывести из себя самого грозу колледжа. Ибо тоже ухмыльнулся, расслабленно, спокойно, открыто демонстрируя, что ему слова Джеффри были такими же фиолетовыми как и он сам.
— Джеффри, малыш, а чего это тебя вдруг заинтересовала моя задница? Она у меня, конечно, огонь, но, как ты успел заметить, не каждому по зубам.
Где-то возле уха раздался смешок Сяо Чжаня, а затем Ибо вдруг почувствовал, как его тащат в неизвестном направлении, оставляя Джеффри одного, так и застывшего с выражением немого шока на лице.
Сяо Чжань затащил Ибо в туалет, где только что провели уборку и установили табличку, чтобы по нужде студенты шли в другое крыло.
Закрывшись в одной из кабинок, Сяо Чжань прижал Ибо к стенке и так яростно впился в его губы, что у того ноги подкосились.
— Чжань-гэ, ты чего? — когда от него отстранились, прохрипел Ибо.
— Ван Ибо, ты — просто пиздец, — Сяо Чжань все ещё прижимал его к стене, упираясь в бедро неслабым возбуждением. — Ты хоть представляешь, как действует на меня твой дерзкий язык? Да я только что чуть не кончил, пока ты Джеффри опускал.
— А сам? — Ибо смотрел прямо в потемневшие от желания глаза напротив. Его собственный взгляд стал резким и дерзким, чем ещё больше раззадорил Сяо Чжаня. — Как думаешь, легко мне, когда ты становишься опасным парнем? При одном только взгляде на тебя такого весь колледж начинает дрожать, а у меня единственное желание — наброситься и сожрать.
— Бо-ди, — Сяо Чжань подался вперёд, шепча в покрасневшие от поцелуя губы Ибо, — это мои слова.
А затем он снова поцеловал его. На этот раз Ибо не остался в стороне, моментально перехватил инициативу, становясь тем самым дерзким первашом, который так заводил Сяо Чжаня.
В ответ Сяо Чжань крепко сжимал бока Ибо, прикусывал нижнюю губу и рычал, когда ладонь того касалась его достигшего максимального возбуждения члена.
Ибо так накрыло, что он сам не понял, как поменял их с Сяо Чжанем местами и растегнул тому ширинку. Опустившись на колени, он дрожащими от возбуждения руками завозился со штанами, и это действие словно отрезвило Сяо Чжаня.
Тот резко перехватил ладони Ибо, глядя ему в глаза.
Ибо сокрущённо выдохнул. Это был уже далеко не первый раз, когда он пытался сделать Сяо Чжаню минет, но тот каждый раз его останавливал, ограничиваясь жадными поцелуями или жёсткой дрочкой. Ибо не пытался об этом говорить, делая вид, что попросту не замечал, но сейчас, когда они оба в этом нуждались, молчать больше не было смысла.
— Бо-ди, что ты делаешь? — Сяо Чжань судорожно сглотнул, в очередной раз доказывая, что он хотел, но, по какой-то причине, сдерживался, хоть и находился на грани.
— А на что это похоже, Чжань-гэ? — фыркнул Ибо.
Он понимал, что своей провокационной позой, делал только хуже. Сяо Чжань, должно быть, с ума сходил, когда видел Ибо застывшего перед его требующим внимания пахом на коленях. Ибо знал, как это влияло, Сяо Чжань уже отсасывал ему, и каждый раз он буквально сходил с ума от одного только вида своего парня.
— Бо-ди, тебе не нужно этого делать, — прохрипел Сяо Чжань. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Когда он открыл глаза, его взгляд немного прояснился. — Я в порядке.
И вот так было всегда. Но на этот раз Ибо не выдержал. Резко поднявшись с колен, он уверенно, даже слегка рассерженно посмотрел на Сяо Чжаня.
— Чжань-гэ, почему ты всегда так делаешь? Я бы подумал, что ты не хочешь меня, но, — Ибо бросил красноречивый взгляд на выпирающий бугорок в районе паха Сяо Чжаня, — детали говорят сами за себя. Тогда в чем заключается настоящая причина твоего поведения?
Некоторое время Сяо Чжань молча смотрел на Ибо, он был серьёзным, а неистовое возбуждение постепенно начало утихать. Внезапно Ибо почувствовал, как его ладонь обхватили чужие теплые пальцы и легонько сжали.
— Ибо, — голос Сяо Чжаня звучал тихо, мягко, а в больших выразительных глазах плескалось тепло, которое он дарил только Ибо. — Сегодня, ты бы сделал это впервые, верно? Ты же раньше никому не делал минет.
Последнее предложение даже не было вопросом - чистая констатация факта. Ибо нервно сглотнул, ощущая, как его уши и скулы начинали отчаянно краснеть. Где же он мог так откровенно спалиться?
Тем временем, Сяо Чжань тепло улыбнулся, большим пальцем ласково поглаживая его ладонь.
— Скажу честно, в первый день нашего знакомства, я сначала хотел засосать тебя в коридоре, а затем разложить в столовой на столе и так оттрахать, чтобы у тебя даже говорить сил не осталось. Ты был слишком дерзким и слишком горячим. Но позже я начал узнавать о тебе больше, понимая, что Ван Ибо это гораздо больше, чем горячее тело и острый язычок. А когда мы начали встречаться, я совсем поплыл. Ты всегда невозможно горячий и я знаю, что ты хочешь меня точно так же, как и я тебя, но порой я все же замечал с твоей стороны лёгкую неловкость или неуверенность. Почти всегда ты добровольно становился ведомым, позволяя мне руководить процессом, и перенимал инициативу только там, где был уверен. Из всего этого я сделал вывод, что ты... Что у тебя нет опыта в сексуальных отношениях. — Ибо сглотнул, опуская взгляд, но Сяо Чжань бережно коснулся его щеки, вновь возвращая внимание к себе. — Я хочу тебя всегда и везде. Ты сам знаешь, что я просто не в состоянии быть спокойным, когда ты рядом. Но, Бо-ди, давай свой первый минет ты сделаешь не в туалете колледжа, пусть и хорошо убранном.
На последних словах они оба фыркнули. Ибо стало немного легче, хоть он все ещё испытывал небольшое напряжение.
— Чжань-гэ, ты — хренов романтик, — покачал головой он, перехватывая все ещё прижатую к его щеке ладонь Сяо Чжаня и оставляя на тыльной стороне лёгкий поцелуй.
— Это все Бо-ди, — улыбнулся он. — До встречи с тобой я даже не подозревал об этой своей стороне.
Ибо окончательно расслабился. Подавшись вперёд, он оставил на губах Сяо Чжаня нежный поцелуй.
— Спасибо, что ты именно такой.
***
— Чжань-гэ, я не думаю, что это хорошая идея, — остановившись возле кабинета Кларка Беннета, снова пошел на попятную Ибо. — Бо-ди, — Сяо Чжань сжал плечи Ибо, глядя прямо в растерянные глаза, — ты же хочешь поучаствовать в конкурсе. Я видел, как ты смотрел на ту афишу. К тому же, из года в год Джеффри повторяется, в этом году представителем нашего колледжа должен стать кто-то более креативный. — Джеффри захлебнется собственным ядом, — фыркнул Ибо. — Вот тебе ещё один повод для участия, — вскинул бровь Сяо Чжань. Ибо улыбнулся, качая головой. — Ты прав, Чжань-гэ, я действительно этого хочу. Значит, я это сделаю. — Вот это уже мой Бо-ди, — подмигнул Сяо Чжань. — Тогда я пошел. Встретимся на нашем месте. Сяо Чжань кивнул, а затем, не отпуская плеч Ибо, подался вперёд и быстро его поцеловал. — На нашем месте. Когда Сяо Чжань скрылся за поворотом, Ибо решительно вошёл в кабинет мистера Беннета. Он даже не удивился, когда увидел Джеффри, сидящего напротив преподавателя. — Ибо? - вскинул слегка сконфуженный взгляд Кларк Беннет. — Ты что-то хотел? — Да, мистер Беннет, я хотел поговорить с вами по поводу конкурса, — уверенно ответил Ибо, игнорируя сверлящий взгляд Джеффри. — Проходи, присаживайся. Мы как раз говорили с Джеффри о конкурсе, — улыбнулся мистер Беннет. Ибо прошел дальше и сел на стул напротив стола преподавателя. — Я хочу участвовать, - сразу перешёл к делу Ибо. Мистер Беннет снова улыбнулся. Он старался ничем не выказывать своих истинных эмоций, но Ибо уже достаточно хорошо знал своего преподавателя, чтобы заметить воодушевленный блеск в его глазах. Сидящий рядом Джеффри фыркнул. — А не поздновато ли спохватился, а, Ван Ибо? В Легендах больше нет мест. — А кто сказал, что я хочу в Легенды? — ровным тоном, сказал Ибо. — Я собираюсь участвовать сольно. — Соло? — снова фыркнул Джеффри. — Да кому ты нужен со своим соло? И, к тому же, по правилам конкурса, от колледжа может быть только один представитель, и это Легенды! Ибо повернулся к Джеффри, глядя тому в глаза. — А то, что именно Легенды должны представлять колледж, тоже указано в правилах конкурса? Веселье вмиг схлынуло с лица Джеффри, как только тот понял, к чему клонил Ибо. — Мистер Беннет, объясните уже, наконец, этому выскочке правила конкурса. — Ты прав, Джеффри, от колледжа может быть только один представитель, — самодовольная усмешка от Джеффри в сторону Ибо, но Кларк Беннет продолжил: — Но Ибо так же прав. В правилах не указано, что представителем должны быть именно Легенды. Ибо так сильно хотелось расхохотаться в лицо этого самодовольного индюка, но все же сдержался, он по-прежнему сидел ровно, а его лицо выражало абсолютное спокойствие. — Но, мистер Беннет, — вскинулся Джеффри. — Кто, в таком случае, будет представлять наш колледж? Тот скрестил пальцы в замок, укладывая ладони на стол. — Это решит баттл. Я даю вам три дня на подготовку, в конце недели вы схлестнетесь в честном бою на паркете. Победитель будет представлять колледж на конкурсе. — Но, мистер Беннет, это смешно, — Джеффри определенно не собирался так легко сдаваться. — Легенды дважды становились победителями, и... — Джеффри, чего ты так трепыхаешься? - перебил его Ибо, на этот раз позволяя себе откровенную ухмылку. — Или ты так боишься проиграть мне? — Я боюсь проиграть тебе? — сжимая кулаки, выплюнул тот. — Мистер Беннет, кто будет нас судить? — Я и ещё несколько преподавателей с нашего факультета, — спокойно ответил учитель. — Отлично! До свидания, мистер Беннет, — после этих слов, Джеффри скосил на Ибо испепеляющий взгляд: — А с тобой, перваш, встретимся на баттле. — Жду с нетерпением, — подавшись вперёд, улыбнулся Ибо. Джеффри покидал кабинет преподавателя так стремительно, что казалось, будто под его шагами мог воспламениться пол. — Это будет непростой бой, Ибо, — обратился мистер Беннет, после того, как за Джеффри закрылась дверь. — Но я рад, что ты все же решился на участие. — Спасибо, мистер Беннет, — благодарно улыбнулся Ибо, — в основном это благодаря вашей вере в меня. Вашей и ещё одного человека.***
Сегодня зал для тренировок был занят, поэтому после занятий Ибо сразу же отправился на их с Сяо Чжанем место — уютную лавочку в парке у пруда. Сяо Чжань должен был задержаться, а так как Ибо освободился раньше, чем должен был, он решил скоротать время за просмотром танцевальных видео на Ютуб. Ибо уже даже ввел в строке поиска название любимого видео, но внезапно замер. Он никогда не говорил с Сяо Чжанем о его отце. Они уже несколько раз смотрели вместе фильмы на этой же лавочке. Сяо Чжань любил разбирать фильм по деталям, выделяя слабые и сильные стороны проекта, в итоге вынося собственный вердикт. Ибо нравилось, когда Сяо Чжань становился кинокритиком, его было интересно слушать, за ним было приятно наблюдать. Точно так же, как Ибо растворялся в танце, Сяо Чжань становился другим человеком, когда речь заходила о киноискусстве. Он мог часами болтать о разных фишках и приемах, которые были использованы в том или ином фильме, а Ибо никогда не уставал и не сумеет устать его слушать. Но все же Ибо не мог не заметить того факта, что за все это время они ни разу не смотрели и не обсуждали работы отца Сяо Чжаня. Ибо подозревал, что младший и старший Сяо не особо хорошо ладили, но напрямую спрашивать не решался. Если Сяо Чжань захочет, сам поделится. Ибо бросил быстрый взгляд на часы в верхнем правом углу смартфона. Сяо Чжань должен был освободиться часа через полтора. Ибо успеет хотя бы начать какой-нибудь из нашумевших киноработ Сяо Мина. Ибо включил какой-то триллер, название, которого он слышал, но сам фильм ни разу не смотрел. Он не был поклонником этого жанра, поэтому судить о сюжете и работе режиссера ему было сложно. Все известные таблоиды писали, что работы Сяо Мина отличались нестандартной подачей картинки, а также необычным сюжетом. Что ж, все происходящее на экране действительно выглядело странно. Если бы Ибо однажды увидел ещё какой-нибудь из фильмов Сяо Мина, он однозначно узнал бы его. Стиль этого режиссера был узнаваем, но не сказать, что его работы пришлись Ибо по вкусу. Прошла половина фильма, сюжет вроде бы затягивал, но моментами те, загадки, которые забрасывали для зрителя, казались слишком странными и даже абсурдными. Хотя, это могло являться частью того самого необычного стиля Сяо Мина. В конце концов, Ибо все же вник в суть сюжета, и даже попытался разгадать главного антагониста, который был то ли человеком, то ли призраком. От осознания того, что убийцей мог оказаться призрак, по позвоночнику поползли крупные мурашки. Чем Ибо вообще занимался? Он же терпеть не мог ужастики! А ведь в жанре было указано, что это триллер... — Смотришь фильм моего отца? — внезапно раздалось прямо над ухом. От неожиданности резкого звука, особенно учитывая тот факт, что на экране в этот момент пытались расчленить очередную жертву, Ибо вздрогнул и выронил телефон. Сяо Чжань ловко его подхватил, усаживаясь рядом на лавочке. — Прости, не хотел тебя напугать. Держи. Сяо Чжань протянул Ибо его телефон, тут же прижимаясь к его губам в смакующем, требовательном поцелуе. — Соскучился, — словно объясняя свои действия, прошептал Сяо Чжань в губы Ибо. Тот улыбнулся, возвращая ему поцелуй. — Устал? — заметив покрасневшие глаза Сяо Чжаня, спросил Ибо. Вероятно тот снова много работал над монтажом. — Сейчас я отдыхаю, — улыбнулся Сяо Чжань. Но Ибо решил, что продолжать просто сидеть на лавочке, не самый лучший вариант для отдыха, поэтому кивком указал себе на колени. Сяо Чжань вопросительно выгнул бровь, но Ибо снова указал на то же место. Улыбнувшись уголком рта, Сяо Чжань лег на лавочку, свесив ноги, и расположил голову на коленях Ибо. Тот тут же запустил пальцы в волосы Сяо Чжаня, перебирая мягкие, отросшие прядки и массируя кожу головы. Лицо Сяо Чжаня выглядело спокойным и расслабленным. Закрыв глаза, он даже начал что-то мурлыкать себе под нос. И, по-хорошему, стоило бы для начала сходить за едой, ведь оба они не ели ещё с обеда, но на данный момент им было настолько хорошо духовно, что физические потребности отходили на второй план. Ибо тоже закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям и осязанию. Несмотря на медленно, но уверенно крадущийся вечер, в джинсах и толстовке было все ещё тепло. Сяо Чжань не изменяя своим традициям, оделся этим вечером в черные джинсы и лёгкий свитер. — И как тебе фильм? — вопрос Сяо Чжаня был настолько внезапным, что Ибо в очередной раз за вечер вздрогнул, а его пальцы, все ещё перебирающие мягкие прядки, замерли. Он открыл глаза, тут же сталкиваясь с родным блеском янтаря. — Только честно. Мне интересно твое мнение. Ибо вдруг вспомнил, как однажды в столовой на глазах у Сяо Чжаня высмеял работы его отца, а сейчас он сам просил поделиться честным мнением, и Ибо действительно не знал, как ему лучше ответить на этот вопрос. Сяо Чжань смотрел внимательно, без тени улыбки, но в его глазах застыло искреннее любопытство, а местами даже надежда. Ибо решил, что не будет юлить, даже несмотря на то, что Сяо Мин был отцом его парня. Он должен был сказать, как чувствовал. — У твоего отца определенно непростой стиль. Он необычный и выделяется среди множества других. Если коротко, то он узнаваем. Ты поймёшь, что это фильм Сяо Мина, даже если видел всего одну его работу. Ибо замолчал, потому что заметил отблеск разочарования в глазах Сяо Чжаня. И это разочарование было вовсе не из-за Ибо или Сяо Мина, это разочарование касалось самого Сяо Чжаня. — Но мне не понравился фильм, — посчитал нужным закончить свою мысль Ибо. Сяо Чжань продолжал слушать, глядя прямо на него. — Да, у Сяо Мина есть свой стиль, но для меня он не уникальный, а скорее странный. Я несколько раз хотел выключить фильм, но не сделал этого только из-за тебя. — Из-за меня? — искренне удивился Сяо Чжань. Ибо кивнул, виновато улыбаясь. — Он ведь твой отец, я не хотел обижать тебя. Итак уже успел достаточно накосячить. Я ведь до сих пор так и не извинился перед тобой за тот случай в столовой. Внезапно Сяо Чжань стал полностью серьезным, а в его глазах появилась та самая сталь, с которой он всегда смотрел на окружающих. — Тебе не за что извиняться! — хрипло сказал Сяо Чжань, переводя взгляд на потемневшее небо. От внезапной перемены в его настроении Ибо стало не по себе. Он понимал, что случайно открыл ящик Пандоры, поэтому срочно нужно было как-то разруливать ситуацию. — Все хорошо, Чжань-гэ, — ласково прошептал Ибо, продолжая незатейливые махинации в чужих волосах. Некоторое время Сяо Чжань молчал. Его лицо было непроницаемым, а взгляд - совершенно пустым. Ибо уже хотел заговорить первым, предложить сходить за едой, а там уже сделать все возможное, чтобы вернуть прежнюю лёгкую и непринужденную атмосферу, как вдруг Сяо Чжань все же заговорил. — Правда в том, что я ненавижу своего отца, — его голос звучал все так же хрипло и приглушённо. Ибо снова замер, но сразу же продолжил гладить Сяо Чжаня по волосам, понимая, что ему это сейчас действительно нужно. — Мои бабушка с дедушкой по маминой линии погибли в автокатастрофе, — начал свой рассказ Сяо Чжань. Его голос звучал тихо, а взгляд был отстранённым, мысленно он уже давно находился где-то очень далеко. — Моей маме тогда было всего двадцать, так что она моментально стала завидной невестой из-за огромного состояния, которое перешло ей по наследству после гибели родителей. Мой отец тогда был ещё начинающим режиссером, который делал свои первые шаги в киноиндустрии. Разумеется, он заинтересовался мамой, после первой же встречи начал активно за ней ухаживать. Они поженились спустя полгода отношений. Это была грандиозная свадьба, я видел вырезки из газет и журналов, которые хранила мама, свадьба была действительно помпезной. Благодаря маме, отец очень быстро поднялся по карьерной лестнице и, когда мне было четыре, получил свою первую статуэтку на премии Оскар. Я не помню любви отца. Не помню уютных семейных вечеров. Помню только ссоры, крики и его недовольные взгляды. Однажды, когда по телевизору показали отца, который ярко улыбался посторонним людям, я спросил маму, почему папа никогда не улыбается нам. Неужели мы настолько ему противны? Тогда мама крепко обняла меня и с улыбкой, сквозь которую блестели слезы в глазах, сказала, что папа очень любит нас, просто он такой человек, ему тяжело выражать свои чувства. И я поверил. Долгое время верил, потому что маминой ласки и заботы мне было достаточно. Я купался в ее любви и чувствовал себя самым счастливым до тех пор, пока в семь лет не осознал, что мама сильно болеет. На самом деле, у нее с рождения было слабое сердце, и как мне позже сообщили, ей вообще нельзя было рожать. Но я был настолько желанным ребёнком, что мама категорически отвергла все запреты врачей и все же родила. И, к счастью, все прошло хорошо. Ее здоровье пошатнулось, но не критично. Тем, кто день за днём уничтожал ее изнутри, был мой отец. Он всегда упрекал маму за ее слабое здоровье, вместо того, чтобы поддерживать и находиться рядом. Я умолял его уделять ей больше внимания, но он лишь бросал в мою сторону равнодушные взгляды и уходил. Когда мне было десять, моей мамы не стало. — На этих словах Сяо Чжань замолчал, давая себе передышку и возможность собраться с мыслями. Ибо тоже была нужна передышка, поскольку внутри все буквально бурлило из-за услышанного. Он всегда считал, что не смог бы убить человека, но в эту самую минуту отчётливо понимал, что в случае с Сяо Мином вполне был бы способен на подобный поступок. Тем временем Сяо Чжань глубоко вздохнул и на выдохе продолжил: — Последние полгода своей жизни мама провела в больнице. Я всегда был рядом, а ещё наша домработница Люси, которая служила маме, когда она ещё была незамужней. Уже тогда врачи делали не самые благоприятные прогнозы и, как бы мама не пыталась улыбаться, я понимал, что у нас оставалось не так много времени. Поэтому каждый день я рисовал для нее, пел песни и играл в разные игры. Мама звонко смеялась, а когда это перестало быть ей под силу, слабо улыбалась. В день маминой смерти отец был на премии Оскар. Мама уже давно перестала его ждать, но от этого боли в ее уставшем взгляде не стало меньше. Я был рядом, когда мама сделала свой последний вздох. А затем долго не отпускал ее руку, даже ощущая холод кожи, не хотел верить в то, что произошло. — Глаза Сяо Чжаня наполнились влагой, по виску поползла одинокая слезинка, которую успел поймать Ибо, ласково оглаживая его щеку большим пальцем. — Дальше все было как в тумане. Я не особенно хорошо помню следующие пять лет своей жизни. Меня сдали на попечение Люси и другой прислуги. Я продолжал жить в огромном доме, мог ни в чем себе не отказывать, носил дорогую одежду, ходил в элитную школу, но совершенно не хотел этой жизни. Однажды Люси рассказала мне историю знакомства отца и мамы, что он воспользовался деньгами жены, и только благодаря ей сейчас был на коне. В следующий раз, когда отец пришел домой, я врезал ему, да так, что он реально опасался, что я ему нос сломал. Рожа у него знатно опухла. В то время я начал заниматься боксом, так что удар у меня был поставлен. После того случая отец стал реже появляться дома, чему я был только рад. В старшей школе я вдруг осознал, что мне нравится режиссура. Я ненавидел себя за то, что полюбил то дело, которое уничтожило мою маму, которое сделало из отца монстра, а из меня сироту. Но больше всего я ненавидел то, что у меня будет что-то общее с человеком, которого я презираю. Долгое время я старался отрицать тягу к режиссуре, но в конечном итоге понял, что это бесполезно. Поэтому сейчас я в этом колледже, учусь на режиссёра, и несмотря на то, что меня повсюду сравнивают с моим отцом, искренне надеюсь, что не стану таким козлом как он. На последних словах Сяо Чжань фыркнул и больше не стал ничего говорить. В его глазах слезы сменились полным опустошением. Ибо обхватил ладонями родное лицо, заставляя Сяо Чжаня перевести на него затуманенный взгляд. — Твой отец — мудак. И это не из-за профессии режиссера. Он таким родился, он никогда не умел и не сумеет полюбить и защитить то, что ему дорого. Но ты не такой. Ты сын своей матери, а не отца. Пусть у вас общая с ним профессия, но сердце у тебя твоей мамы. Такое же доброе и отзывчивое. Ты ведь совсем ничего обо мне не знал, но всегда присматривал и защищал, если я нуждался в помощи. Ты очень верный и заботливый, и этого факта никто не сможет изменить. Когда Ибо закончил говорить, в потухших глазах Сяо Чжаня воскресло то самое тепло, в волнах которого так любил нежиться Ибо. Он поднял руку, подушечками пальцев легонько касаясь щеки Ибо. — Я так давно закрылся от окружающих. Я привык быть один. Даже на квартиру съехал, чтобы меня никто не трогал. Создал себе образ опасного парня, ведь если боятся, значит, точно не станут лезть. А затем появился ты, буквально врываясь в мою тихую, одинокую жизнь и, впервые за долгое время, я вдруг понял, насколько сильно устал от одиночества. Ибо обхватил пальцами ладонь Сяо Чжаня, которая все ещё находилась на его щеке и, не отводя взгляда от широко распахнутых глаз, уверенно сказал: — Я никогда не оставлю тебя, не уйду до тех пор, пока ты сам об этом не попросишь. Сяо Чжань мягко улыбнулся. В отблесках янтаря плескалась нежность. — Я никогда об этом не попрошу, потому что ты особенный, Бо-ди. Ибо вдруг почувствовал, как тело будто прошибло электрическим разрядом, разливаясь мягким теплом где-то в груди. Больше не в силах сдерживать своих чувств, он наклонился к уже совсем родному человеку, ощущая на вкус губы, которые теперь он абсолютно точно узнал бы из миллиона. Их поцелуй был плавным и необычайно нежным. Сейчас их действиями управляли не безудержная страсть и похоть, а самые теплые и нежные чувства, которые оба стремились навеки запечатлеть в сердцах друг друга.
