Дерзкий & Опасный/Трогательный & Заботливый

Семь лет спустя       Сяо Чжань сидел на своем именном месте, крепко сжимая ладонь Ибо. В памяти не мог не всплыть финал конкурса, в котором он участвовал ещё в колледже.       Тогда мероприятие происходило в одном из кинотеатров Нью-Йорка, сейчас же Сяо Чжань находился в Dolby Theatre на Голливудском бульваре в Лос-Анджелесе. В тот день семь лет назад, вокруг Сяо Чжаня были точно такие же, как и он сам, ещё совсем зелёные с огромными надеждами и мечтами конкурсанты. Сегодня же, на соседних рядах разместились известнейшие персоны Голливуда.       И все же, что тогда, что сейчас кое-что осталось неизменным: безумное волнение, буквально сковывающее все внутренности, и надёжная теплая ладонь, переплетенная с его собственной.       Сегодня Сяо Чжань впервые посетил премию Оскар как номинант. Его имя было заявлено в номинации "Лучшая режиссура" .       Ведущий в манере знаменитой премии продолжал шутить, а у Сяо Чжаня постепенно начинали дрожать руки. Он уже давно не студент, сейчас Сяо Чжань был уважаемым режиссером, но от осознания того, какая именно это премия, волнение накрывало с такой силой, что начинало тошнить.       Вдруг Сяо Чжань почувствовал, как его ладонь сжали сильнее. Он повернул голову, моментально встречаясь с яркой улыбкой, и утопая в теплом омуте ореховых глаз.       На душе сразу же стало спокойно. Дрожь утихла. Это была ещё одна неизменная вещь ещё со времен колледжа: мгновенно успокаиваться, если он рядом.       Так как в следующей номинации были представлены сильнейшие режиссеры года, на сцену для оглашения победителя был приглашен известный режиссёр Сяо Мин.       На улыбающемся до этого момента лице Ибо в ту же секунду вспыхнула тревога, но Сяо Чжань поспешил улыбнуться и бодро ему подмигнуть, безмолвно заверяя, что он в порядке.       Сяо Чжаня действительно больше не цеплял тот факт, что они с Сяо Мином являлись родственниками. Из-за того, что работали в разных жанрах, они никогда не пересекались на съёмках. На церемониях и премиях, как правило, присутствовало достаточно народу, чтобы можно было избежать общения с нежелательным человеком. Хотя Сяо Чжань даже не пытался избегать своего отца. Они оба решили для себя, что им будет лучше, как и раньше, просто не общаться. В мире шоу-бизнеса ходили слухи о том, что отец и сын из-за чего-то сильно повздорили и поэтому многие годы не общались. Но никто и никогда не спрашивал их напрямую, поскольку, что один, что второй были уважаемыми личностями в Голливуде.       Сяо Мин вышел на сцену, как всегда одетый в дорогой брендовый костюм, с идеальной прической и ослепительной улыбкой.       Поприветствовав собравшихся в зале коллег, он, не прекращая улыбаться, начал кратко говорить о каждом номинированном режиссёре. Когда речь зашла о Сяо Чжане, на его лице не дрогнул ни единый мускул, впрочем, лицо самого Сяо Чжаня так же осталось равнодушным. Но слышать собственное имя из уст отца было довольно странно. С того раза, когда Сяо Мин в последний раз назвал сына по имени, прошло слишком много времени.       Следом запустили короткий ролик, в котором были представлены все номинанты. Сяо Чжань снова напрягся. Он никогда не гнался за наградами, предпочитая улучшать свои навыки и получать удовольствие от работы. Но не испытывать абсолютно никаких эмоций, когда спустя несколько мгновений мог получить самую желанную в мире кинематографа статуэтку  - глупо и фальшиво. А Сяо Чжань всегда был искренним человеком, поэтому, в эту самую секунду, показывал свое истинное волнение, а не наигранную, натянутую улыбку.       Собственное имя раздалось звенящим эхом, отбиваясь от стенок черепной коробки. По залу пронеслись бурные аплодисменты и овации. Помня о том, что сейчас на него наведены абсолютно все имеющиеся в зале камеры, Сяо Чжань ярко улыбнулся и поднялся со своего места, поправляя пиджак.       Ибо крепко обнял его, шепча на ухо слова поздравления. Сяо Чжань мазнул губами по щеке любимого, кратко обнялся с актерами и сценаристом, которые работали вместе с ним над фильмом, а затем твердой, уверенной походкой направился на сцену.       Он пожал отцу руку, задерживая ладонь ровно настолько, насколько требовали нормы приличия. Забирая из протянутой ладони статуэтку, он уверенно смотрел отцу в глаза. И что это? Неужели Сяо Чжань видел в них гордость и... восхищение?       Если бы не камеры и сотни глаз вокруг он бы точно фыркнул. Да, Сяо Чжань смог, да, он добился успеха, да, теперь его признавали как талантливого режиссера с собственным, уникальным стилем. Но каждое его достижение никоим образом не касалось Сяо Мина.       Поэтому гордость отца никак не тронула Сяо Чжаня. Отвернувшись от Сяо Мина, он повернулся в зал и улыбнулся теперь уже искренне.       - Вау, - выдохнул в микрофон Сяо Чжань, отводя немного в бок руку, сжимающую статуэтку. - А она действительно тяжёлая. Так что руки у меня дрожат не от волнения. - Сяо Чжань мило хихикнул, по залу пронесся ропот лёгких смешков. Говоря свою речь, Сяо Чжаню нужно было бродить взглядом по всему залу, так было принято, но каждый раз, встречаясь с любимыми ореховыми глазами, он задерживался на них чуточку дольше положенного. - А если серьезно, я действительно очень волновался. Да что там волновался, я и сейчас безумно взволнован! Для меня, как для режиссёра, большая честь получить столь значимую награду. - Сяо Чжань знал, что Сяо Мин стоял все это время позади него, немного сбоку, но присутствие рядом отца больше его не волновало. Поэтому он сосредоточился на своей речи и продолжил: - Ещё когда я был маленьким, моя мама всегда говорила мне, что мир кино волшебный, и что люди, создающие фильмы - маги. И вот я вырос, моей мамы больше нет рядом, но я благодарен ей за то, что она вселила в меня веру в то самое волшебство. Благодаря ей я стал магом. Мама, теперь я тоже могу творить магию. - По залу пронеслись трогательные вздохи и тихие аплодисменты. Сяо Чжань немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: - Я благодарен моей команде, которая стойко выносила все мои замечания и капризы, которая работала не покладая рук, порой жертвуя обедом и сном для того, чтобы результат был идеальным. Ребята, я вас безумно люблю, вы лучшие! - Сяо Чжань посмотрел на свою команду, разумеется, в зале присутствовали не все, но те кто сейчас смотрел премию в прямом эфире, понимали, что говорили и о них тоже. Переведя взгляд на Ибо, Сяо Чжань сглотнул. Тот смотрел на него так же преданно и любяще. А ещё глаза буквально сияли неподдельной гордостью за своего гэ, и Сяо Чжаню понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. - И, конечно же, я хочу поблагодарить самого важного человека в моей жизни - моего мужа. Мы познакомились ещё в колледже и с тех пор, он - моя верная поддержка и опора. Если бы не он, я бы сейчас не стоял на этой сцене, а сидел в своей квартире и смотрел премию по телевизору. - Сяо Чжань почувствовал, как к горлу подступил ком, и чтобы не начал дрожать голос, быстро сглотнул, продолжая смотреть Ибо в глаза. - Родной мой, спасибо за то, что всегда рядом, за твою веру и любовь. Спасибо, что "в болезни и здравии, богатстве и бедности" для тебя не просто слова. Безмерно люблю, ты мое главное сокровище.       По щекам Ибо покатились слезы, а по залу в очередной раз пронеслись аплодисменты, на этот раз уже громкие и бурные. Когда Сяо Чжань возвращался на свое место, он так же не смог сдержать слез.

***

      По возвращению в Нью-Йорк, Ван Ибо и Сяо Чжань сменили дорогие брендовые костюмы на джинсы и худи и отправились в их любимый парк. Из-за загруженного графика на работе они редко здесь бывали, но сегодня был особый повод.       Ранним утром буднего дня людей в парке практически не было, но что один, что второй все равно натянули на головы капюшоны, чтобы их не узнали прохожие. Они всегда с радостью общались с поклонниками, но конкретно это утро было только для них двоих.       Устроившись на любимой лавочке у пруда, Сяо Чжань достал статуэтку Оскара и слегка сконфуженно посмотрел на Ибо.       - Бо-ди, ты уверен, что это вообще нужно?       - Конечно, уверен! - тут же вскинулся Ибо, копаясь в галерее собственного телефона. - Да где же она? Я же вчера ее находил.       - Бо-ди, у меня она тоже есть, - напомнил Сяо Чжань, доставая из кармана джинс телефон.       Ненадолго наступило молчание, каждый был занят поиском потерянной фотографии, но в следющую секунду, громко воскликнув "нашел!", они одновременно повернули смартфоны по направлению друг к другу.       Рассмеявшись, они начали рассматривать фото на телефоне Ибо, свой же Сяо Чжань спрятал обратно в карман.       Это фото было сделано семь лет назад в день перед финалом конкурса Сяо Чжаня. Они с Ибо сидели на этой же лавочке, Сяо Чжань сжимал в руках подаренную Ибо шоколадную статуэтку Оскара и широко улыбался. С тех пор прошло уже так много времени, но что Ибо, что Сяо Чжань помнили тот день до мельчайших деталей.       - Мы здесь такие юные, - улыбнулся Сяо Чжань, бережно проводя пальцами по экрану телефона. Ибо фыркнул.       - Чжань-гэ, ты так говоришь, как будто сейчас мы с тобой два старика.       Сяо Чжань улыбнулся шире, перевел взгляд на Ибо и ласково погладил его щеку.       - Сколько бы не прошло времени, мой Бо-ди всегда будет самым красивым.       Ибо тоже улыбнулся, перехватил ладонь Сяо Чжаня и поднес ее к губам, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне.       - Я должен соответствовать своему космическому мужу.       Затем они сделали сэлфи с уже настоящей статуэткой Оскара и сравнили обе фотографии. Сяо Чжань был прав, со времен колледжа они действительно возмужали и стали выглядеть ещё ярче, хотя наброшенные на головы капюшоны, делали их красивые лица на несколько лет моложе.       - Я же говорил, что однажды вместо шоколадной, ты будешь держать в руках настоящую статуэтку, - вскинув указательный палец вверх, заметил Ибо. - Правда шоколадную можно было съесть, а эту даже надкусить не получится. Сяо Чжань хихикнул.       - Эту можно переплавить и купить целый шоколадный завод.       - Как можно, гэ?! - воскликнул Ибо, в притворном испуге прикрывая рот ладонью. Они оба снова рассмеялись. Немного помолчав, Ибо внезапно спросил, игриво приподнимая бровь:       - Мистер Сяо, и каково это быть лучшим режиссером года?       - Хм, - Сяо Чжань в задумчивом жесте обхватил пальцами подбородок. - Я польщён такой честью, но все же, мне кажется, что свой главный фильм я все ещё не снял.       - Ты это о чём? - удивился Ибо.       Сяо Чжань посмотрел ему прямо в глаза.       - Мой муж лучший танцор в мире, у него известная во всех Штатах танцевальная студия, а я до сих пор не удостоился чести снять о нем фильм.       Ибо почувствовал, как стремительно начали теплеть его уши.       - Во-первых, звание чемпиона мира я получил ещё два года назад. А, во-вторых, гэ, ты ведь уже снимал обо мне фильм.       - Во-первых, бывших чемпионов не бывает, Бо-ди. Ты все равно лучший. А во-вторых, как бы сильно я не любил тот фильм, мой талантливый муж продолжает развиваться, поэтому срочно нужно снять что-то новое.       Ибо улыбнулся, но заметив серьёзное лицо Сяо Чжаня тоже посерьёзнел.       - Ты сейчас не шутишь?       - Я совершенно серьезно, Бо-ди. Ты ведь уже снимался у других режиссеров. В этом году я хочу попробовать новый жанр, что-нибудь о мире танцев, в центре сюжета, разумеется, танцевальная команда. Вот только танец я хочу передать через твой стиль. Пожалуй, для работы понадобятся ученики из твоей студии.       Ибо ошарашенно смотрел на Сяо Чжаня, то открывая рот, то снова его закрывая. Безусловно, они всегда поддерживали друг друга во всех начинаниях, но старались не смешивать работу и личное. И когда Ибо снимался у других режиссеров, многих интересовал вопрос, почему же мужья не сотрудничали вместе. Ибо никогда не обижался и всегда понимал решение мужа. Но сейчас Сяо Чжань прямым текстом говорил, что он хотел поработать вместе с Ибо над одним фильмом, просто все это время ждал, пока представится достойный его мужа проект.       Ибо прижался крепче к Сяо Чжаню, снимая капюшон и утопая в переливах янтаря в глазах напротив.       - Чжань-гэ, каждый мой вдох для тебя. И даже, если вселенная перевернется, я никогда не перестану посвящать все свои танцы тебе.       Сяо Чжань тоже снял капюшон, заглядывая в любимое лицо.       - А я никогда не перестану посвящать тебе каждый свой фильм.       Затем, они, несговариваясь, потянулись друг к другу, приникая к любимым губам. Казалось, они знали друг друга лучше, чем кто-либо. Они целовались при каждом удобном моменте. Но сколько бы не прошло времени, каждый их поцелуй был таким же сладким, как и в первый раз. Каждое прикосновение обжигало с новой силой. И каждый удар сердца одного всегда был только ради другого.