Заунское сердце преисполнено любви

Воняет. Да и еще как, похлеще, чем в сточных водах, хотя и они протекают недалеко от лаборатории, не давая о себе забыть. Перебивает, казалось бы и так мерзкое зловоние, запах гниющей плоти. Плоти, что должна уже оказаться разъеденной мелкими бактериями, но вместо этого она заполнена ядовитыми химикатами. Сквозь тонкие слои дермы можно было проследить стремительное течение жидкости по капиллярам, что толкало не столько сердце, сколько искусственный насос. Все это вместе взятое являло собой полуживое существо — Рио. Когда-то это создание было большой ловкой саламандрой, чья розоватая чешуя блестела на редком заунском солнце. Теперь же почти все чешуйки отмерли, оставшиеся как и глаза потускнели, а само животное превратилось в эксперимент. Виктор с тоской в груди бросает взгляд на столь унылое зрелище и, не сумев продержаться дольше трех секунд, отворачивается. Синджед уже объяснил свой поступок. Дважды. Но сколько ни говори, детское сердце всегда будет страдать от сочувствия к окружающему. Виктор не был глупым, но и равнодушие не было его отличительной чертой. Юноша приходит в лабораторию почти каждый день: только здесь его могут понять и оценить по достоинству, ведь наставник такой же повернутый на собственной идее ученый. Хоть и никогда не говорит, над чем так горбатится днями напролет. Виктора, однако, это не смущает — у взрослых всегда есть секреты. Мальчик реализуется самостоятельно, лишь иногда прибегая к помощи старшего. Кажется, эти двои имеют полное взаимопонимание, если не возвращаться к ситуации с Рио. С недавних пор Синджед носит маску на пол-лица. Около недели назад Виктор застал его с ужасающими ранами, когда вновь пришел поработать. Выглядели они не отвратительней, чем загноившиеся глаза саламандры, но обед наружу от этого просился не меньше. Это была первая расплата за научные открытия, увиденная мальчиком, и далеко не последняя. Спустя какое-то время шрамы затянулись сильнее и Виктор уже мог смотреть Синджеду в глаза, когда обращался. Однако все равно боялся задержаться на секунду-другую. Сам Синджед никогда не говорил всей правды до конца — что или кто так изуродовало его. Он всегда отвечал односложно и однотипно: «Взрыв, несчастный случай», чтобы не пугать и без того зашуганного паренька. Как бы Виктор ни пытался подвести разговор, мужчина был скрытен и непреклонен. Он мог объяснить мальчику, как работает его нервная система, поведать о свойствах мышьяка и где лучше его применять, но никогда не говорил лишнего о себе и своей жизни. То ли по доброте душевной, то ли с непривычки.

***

Сегодняшний день крайне необычен, ведь в лаборатории оказалось на пару человек больше привычного. — По традиции не встречаешь, Синджед? Человек в длинном темном пальто бесшумно показался на пороге в помещение. Виктор заметил его, только когда тот нелестно поздоровался с наставником. Возникает за спиной, так еще и своевольничает, кто он вообще такой? Не из Пилтовера ли случаем? Стоило Виктору напрячься и подобрать свою трость у стола, как на его плечо легла костлявая рука. — Силко, а вот и ты, — Синджед чуть крепче сжимает мальчика за плечо, тем самым призывая успокоиться. Свободной рукой мужчина указывает на парнишку, — Знакомься — Виктор, я про него тебе рассказывал. Довольно способный, иногда помогает мне с экспериментами. Вот так купля-продажа, а представить Виктору гостя? — Силко мой друг и коллега по работе, — тихо отвечает Синджед, наклонившись к мальчику и прочитав недоумение на лице последнего. В целом, этого пояснения достаточно, больше все равно вытащить не получится. Виктор явно был удивлен — все это время он полагал, что его наставник независимый исследователь в области науки, что достает ресурсы без особых материальных затрат. А оказывается вся деятельность спонсировалась. Теперь даже неловко как-то за свою дерзость… Гость издалека окинул ученика высокомерным взглядом, каким встречал каждого малознакомого человека. От него становилось неуютно и хотелось сотню раз принести извинения, даже если на то не было никакой причины. К счастью, пытка длилась недолго: Силко удовлетворительно прикрыл единственный здоровый глаз и слегка качнул головой. — Иди познакомься, Джинкс. Из-за пальто мужчины выглянула хрупкая детская фигура. Это была девочка лет десяти, с голубыми волосами и в потрепанной одежде. Она вцепилась в полы одежды Силко как боязливый дикий зверек и с опаской поглядывала на парнишу. Тогда мужчина бережно погладил ее по голове, заверяя, что он рядом и все будет хорошо. Лишь после этого характерного жеста кроха опустила взгляд и отошла от опекуна. — Покажи мне, как продвигается дело, — уже не столь нежно обратился Силко к Синджеду, явно намекая, что детям стоит остаться наедине. Тот быстро сообразил и пара удалилась в другой конец лаборатории. Джинкс в стеснении стояла возле стола Виктора, не решаясь начать разговор. Она теребила неровный край своей кофты и смотрела сквозь пол, про себя вопрошая, когда уже они пойдут домой. Виктор был на лет пять ее старше, не говоря уже о гендере. Ни одного совпадения, чтобы завязать дружбу. Но и стоять молча как два полена не выход. Придется старшему брать инициативу в свои руки. — Тебя зовут «Джинкс»? Необычное имя, — в ответ собеседница поднимает глаза, но почти сразу возвращает их в привычное положение. На ее щеках проступает легкий румянец. Значит чувствует и понимает, это хорошо. Виктор попробовал приглядеться к ее внешнему виду — может найдется какая-то зацепка. Велосипедки в черной копоти, у ботинок отклеивается подошва, на коленке пластырь, шея тоже в какой-то грязи, а волосы местами спутаны. Начнешь распрашивать, откуда все это, и дальше можно будет только правила безопасности обсуждать. Никуда не годится. Парень шумно выдыхает от бессилия и краем глаза замечает что-то на руках Джинкс. Это… Краска? Скорее, следы от мелков. Так она любит рисовать! — У меня кое-что есть для тебя, погоди минутку. Виктор нагибается к нижней полке его стола, вытаскивает оттуда сначала мешающие поискам странные препараты и образцы разной жидкости (к чему маленькая Джинкс испытывает страшный интерес), и лишь потом победоносно достает маленькую пачку цветных мелков. Тут глаза девочки загораются еще сильнее. Парень тихо улыбается, глядя на это чудо, и протягивает заветную коробочку, которую почти выхватывают из рук. — Сейчас еще листик для тебя найду, чтобы было где рисовать. — А можно мне… разрисовать твою трость? — прервал Виктора осторожный голос. Мальчик посмотрел сначала на гостью, а затем перевел взгляд на свою палку. Это была обычная деревянная трость, окольцованная снизу металлом, чтобы дольше снашиваться, и с железной неудобной ручкой. Она доживала свои последние годы, разваливаясь на глазах, ее было совсем не жалко. Виктор пожал плечами и утвердительно кивнул. Джинкс в ту же секунду оказалась на полу, возле палки, с розовым мелком в руках. Она принялась увлеченно шкрябать по ссохшемуся дереву, вырисовывая имя владельца. Процесс был далеко не из легких, о чем свидетельствовала закушенная губа и полная концентрация. Еще пару минут назад она была такой несчастной и напуганной, а сейчас искрилась от удовольствия и не переставала улыбаться. Виктор глядел на Джинкс не отрывая глаз, пытаясь понять, неужели рисование настолько способно поглотить все ее проблемы. Но сколько бы он ни наблюдал, понять такую магию не удалось. Решив не отвлекать ребенка, парниша вернулся к своим исследованиям на столе. Синджед попросил придумать устройство, походящее на инъекцию, но для очень маленьких доз. Первые чертежи напоминали шприц, оставалось подогнать их под автоматизм, который бы упростил задачу и не давал переборщить с дозой лекарства…

***

Ближе к вечеру Силко и Синджед снова показались у коридора. Видимо, рабочие нюансы наконец были улажены на ближайшую неделю-другую. — Джинкс, нам пора домой. На голос откликнулись оба ребенка, отвлекаясь от своих занятий. Но стоило Виктору повернуться, как он с ужасом обнаружил, что не только трость попала под умелые руки девочки. Часть стола, спинка стула, баночки с препаратами, кружка с канцелярией (особенно кружка с канцелярией) — все было разрисовано сине-розовыми мелками. Где-то мелькали лица и обезьяны, а некоторые вещи украшали слова, половина из которых написана весьма неразборчивым детским почерком. Пока мальчик в шоке осматривал зону поражения, Джинкс уже подбежала к Силко и взяла мужчину за руку. Она оглянулась на Виктора, встретив его взгляд, и радостно помахала на прощание, тем самым благодаря за проведеный вместе день. Виктор со странным выражением лица попрощался в ответ, про себя уже решая, чем и как будет лучше отмыть здесь все. Пока никто еще не подозревал, к чему приведет это знакомство.