Заунское сердце преисполнено любви

Уже как несколько недель гром не появляется среди ясного неба. Все надеялись, что тучи не будут сгущаться сегодня над их головами, но синоптики прогнозировали иначе.

***

Виктор снова занимается в родной лаборатории. Кошмар от недавно пережитого погрома еще стоит перед глазами, и иногда напоминает о себе в виде мелких спрятанных каракуль среди рабочих бумаг. Разумеется у мальчика не было ни единого повода скучать по новой… подруге, видимо. Но то, как она искренне улыбалась, как была рада встретить кого-то не плохого — это поражает. И Виктор немного привязался. Из жалости.

***

В это же время, в самом центре Зауна, Джинкс беспечно лежала на рабочем столе Силко, пытаясь четко вывести свое новое имя. Оно ей нравилось. Оно описывало ее как нельзя лучше, и это все, что оставила ей сестра на прощание. Новое имя и одиночество. Силко сидел здесь же, пытаясь разобрать накопившиеся отчеты и понять, кому урезать в этот раз плату. Его ничуть не смущала новая дочь, занявшая почти половину рабочего места, из-за чего пепельница норовила упасть, а некоторые бумаги оказывались смяты. Мужчина посчитал, что сейчас Джинкс не в том состоянии, чтобы подвергаться новым правилам и запретам — ей нужна свобода, чтобы остатки детства прошли счастливо. Да, он не был психотерапевтом и не знал, как лучше переживать потерю близкого человека (уж тем более сразу нескольких), но он понимает на личном опыте, каково это. Поэтому Силко дает Джинкс то, чего ему самому хотелось тогда больше всего. Мужчина честно подумывал бросить вредные привычки в виде курения и распития спиртного, ведь теперь кое-кто берет с него пример. Однако, работа слишком напряженная, чтобы обходиться без импортных сигар, а хороший алкоголь — не самое губительное, чем можно обзавестись в городе. Вдобавок ко всему, Джинкс явно уже имела другие зависимости. Иначе как объяснить большие расходы на восковые мелки и кучу самодельных «бомб», разбросанных в каждом месте, куда ступала ее крохотная ножка. — Слушай, — осторожно начала малышка, — раз у меня новое имя, то может и тебе придумаем? — Например? — ответил Силко, не отрываясь от бумаг. — Хм… Джинкс приподнялась, уселась на край стола, и, раскачивая ногами, принялась повторять имя мужчины. — Силко, Силко… может быть, «Салко»? — Ага, я тебя понял, — мужчина взял ранее зажженную сигару и затянулся. — Тогда как насчет «Сарделя»? — Джинкс начинает нравиться эта игра, она перевела хитрый взгляд на опекуна. — Если ты голодна, то можешь просто сказать об этом, — дым рассеивается в стороне. — А что если «Силли»? — Не думаю, что это похоже на имя, — уже строже доносится из-под докладных. Джинкс моментально уловила чужое настроение. Она спрыгнула со стола и волчком закрутилась вокруг чужого кресла. — Тогда почему это твое имя, Силли? Ну же, не хмурься, Силли. Силли, порисуешь со мной? С таким напором даже глубокая затяжка не поможет. Да и не хотелось показывать свое недовольство — чего хуже отпугнет детскую безобидную шалость. Поэтому Силко лишь закрывает здоровый глаз, вторым следя за девочкой. Изображение размыто, голубое пятно мелькает в разных уголках его поля зрения, оставляя за собой искрящийся слабый след, пока наконец не останавливается внизу. Джинкс, набаловавшись, усаживается на колени приемного отца и опускает в раздумьях голову тому на грудь. Она смотрит устало и печально в одну точку, будто вспоминая что-то и обдумывая следующие слова. — Я хочу снова его увидеть, — доносится спустя какое-то время. Силко, уже вернувшись к работе, снова отрывается, дабы выслушать просьбу своей дорогой дочери. — Кого? — Того мальчика, не помню как зовут, с тростью. Мужчина щурится, вспоминая. — Ты про Виктора? — Да, Виктор! — Джинкс оживляется и поднимает воодушевленный взгляд на Силко. — Он же тоже мастерит разные штучки? Я видела, на его столе много всего непонятного! Может он поможет мне с кусаками, чтобы они не только стучали, но и взрывались? Девочка разошлась в своих представлениях настолько, что отказать уже было сложно и поздно. Мужчина провел рукой вдоль волос и шумно выдохнул. — Хорошо. Но не сегодня — может быть завтра, если не будешь спать до обеда… — Я не буду, не буду! — не дала она закончить Силко. — Хорошо, значит завтра, — он в очередной раз возвращается к бумагам, надеясь, что удовлетворил все ее потребности и в ближайшем времени девочка не прервет рабочий процесс. — Спасибо, Силли, ты лучший! — и Джинкс крепко обняла мужчину за шею, почти выбив отчеты из рук.

***

Расписанная трость лежит подле стула на своем месте. Виктор аккуратно вкручивает последние болтики в свое изделие, отчего руки дрожат в легком трепете, усложняя процесс. Ему так хочется посмотреть на изобретение в деле, ведь это, можно сказать, его самый первый настоящий заказ! И не от кого попало, а от самого влиятельного человека в Зауне! Виктор должен оправдать не только ожидания, но и все те похвальные слова, сказанные в его адрес Синджедом. Юноша верил в свои силы и умения, однако волнение с каждым днем наступало все сильнее. Последние несколько дней он даже ночевал в лаборатории, не желая тратить время впустую. И вот, стоило поднять готовый агрегат в руках, восхититься собственным творением на долю секунды, как в дверь постучали и тут же вошли. Виктор чуть было выронил тубус от неожиданности, но сумел вовремя поймать. Парень развернулся и был застигнут врасплох — в нескольких сантиметрах от его лица на него глядели большие голубые детские глаза. Они не могли принадлежать кому-то помимо Джинкс. — Как поживаешь, Виктор? — весело спросила девочка. Позади нее показалась высокая фигура в пальто, нависая невидимой угрозой для собеседника. По алой радужке больного глаза в ней можно было узнать Силко. Через пару минут донеслось слабое «а, это ты» от Синджеда, а спустя еще минуту показался и он сам. — Непривычно видеть тебя так рано. Случилось что-то? — Джинкс попросила прийти, — просто ответил мужчина, не сводя с дочери глаз. — Она захотела встретиться с Виктором. После этих слов юноша наконец прервал зрительный контакт с девочкой, и с непониманием посмотрел на наркобарона. С чего это ей вдруг захотелось? Опять пришла все изрисовать? Только этого не хватало. Джинкс заметила немой вопрос на лице друга и поспешила сама все объяснить: — Вик, ты такой умный, мне нужна твоя помощь! — она достала из кармана самодельную «гранату» и протянула на ладошке. — Я хочу, чтобы они взрывались, как бомбочки, но у меня не выходит. Поможешь? А вот это звучит уже интереснее. Джинкс могла даже не строить щенячьи глазки — парниша с любопытством принял предложенное устройство и принялся разглядывать его со всех сторон. Знакомые рисунки украшали всю поверхность алюминиевого покрытия, а вырезанные острые зубы делали гранату похожей на игрушечную акулу. Силко понаблюдал за детьми еще какое-то время, после чего решил покинуть лабораторию и заняться уже своими делами. Синджед уподобился его примеру. Пара осталась наедине. — Джинкс, это… ты сама это сделала? — не веря своим глазам вопрошает юноша. Не сказать, что сделано аккуратно, но для десятилетней девочки это настоящее мастерство! — Ну да… — в стеснении отвечает малышка, остерегаясь чужой реакции. — Для твоего возраста это потрясающе! — после этих слов глаза девочки вновь заискрились. — И я, кажется, могу помочь тебе. Оно ведь пустое внутри? — Джинкс закивала. — Порох и фитиль могут подвести и не разорвать каркас. А вот жидкий розжиг будет в самый раз… Виктор возвращается к своему столу. — Не возражаешь, если я разберу это? Девочка, облокотившись сбоку, чтобы хоть как-то наблюдать за процессом, активно замотала головой. И Виктор принялся оперировать кусаку.

***

К вечеру все было готово. Юноша немного побаивался брать в руки теперь уже и правда взрывное устройство, но зато Джинкс схватила гранату со стола, как только та была приведена в рабочее состояние. — Побежали скорее пробовать! Она цапнула Виктора за руку и потянула в сторону выхода. Парень только и успел подобрать трость и поковылял за подругой, еле поспевая. Пара вышла к реке, разделяющей верхний и нижний города. На улице уже стемнело, на небе сквозь редкие облака проглядывали звезды, и только звезды Пилтовера затмевали всю красоту. Холодный прибрежный ветер путался в коротких синих волосах и русых кудряшках. На берегу царил покой и умиротворение, которое ребята пришли нарушить. — Если кинуть в воду, взрыва не будет видно, — тихо проговорил юноша, однако слова донеслись до Джинкс. — Тогда… мы кинем ее в песок. Девочка повернулась в сторону и указала примерное направление. — Как только я кину — ложись, идет? — Виктор кивнул. Он был рад, что гранату держат не его руки, но сомневался в меткости девочки, отчего страх становился перманентным. — Мне нужно потянуть за кольцо, да? Наверное, как-то так… И малышка зажмурившись от приложенных усилий, вырывает кольцо. Сердце в груди юноши сначала пропускает пару ударов, а затем заводится с бешеной скоростью, когда граната все еще остается в руках подруги. Джинкс же с восторгом наблюдает, как мигают ярко-красные глаза-лампочки и стучат металлические зубы почти живой кусаки. Движения все ускоряются с каждой секундой, а она завороженная не может пошевелиться. Но вот чья-то рука одергивает ее за плечо и малышка с ужасом понимает, что граната вот-вот взорвется прямо перед ее носом! Джинкс замахивается и кидает кусаку со всей силы вперед себя. Она открывает глаза как раз в тот момент, когда перед ней, метрах в десяти, раздается немаленький песчаный взрыв. От ударной волны девочка теряет равновесие и шлепается на пятую точку. Виктор же успел прилечь и теперь обеспокоено оборачивается, пытаясь найти пострадавшую Джинкс. Но сзади раздается лишь победный смех, вперемешку с кашлем от проглоченного песка. Девочка весело барахтается на земле, отчего внутри юноши словно камень с души спадает. Если во время эксперимента все остались живы — значит испытание прошло успешно.