Заунское сердце преисполнено любви

Сегодня Пилтовер громко празднует в честь важного человека среди другой тысячи таких же выдающихся людей. Радостные речи с самого утра эхом доносятся по ту сторону реки, навевая на жителей нижнего города лишь презрение и досаду. «Каждый день готовы восхвалять своих светил, а про нас вовсе забыли, уже сколько лет протянуть руку помощи не могут!», слышалось из каждого темного угла. Единственным местом, что не питало ненависти к делам выше, была лаборатория в пещере. Напротив, здесь в воздухе витало волнение от длительного ожидания и детский восторг. — А откуда ты узнал, что сегодня салют будет? — Джинкс не отлипала от юноши, закидывая его чередой бессвязных вопросов, на которые тому приходилось терпеливо отвечать. — Пилтовер его на каждое день рождение ученого запускает, — доносится спокойный ответ. — Правда что ли? Но я ни разу не видела, — не унимается девочка, практически ложась на рабочий стол перед Виктором. — Потому что нужно знать места, откуда можно смотреть, — прозвучало совсем беззлобно. — А откуда ты такое знаешь? Ты всего на несколько лет меня старше, а так много где побывал! — чужая шариковая ручка оказалась между девичьих пальцев и ее тут же принялись вращать по кругу. — Всего-то на 7 лет. И фокусники своих секретов не раскрывают, — Виктор прочертил тонкую линию на новом чертеже. -Будь добра, вот здесь, — девочка подписала на линии пару цифр с линейки. — Так нечестно! — она отбросила ручку после подписи и насела на спинку чужого стула, словно горгулья, приближаясь к уху собеседника. — Я, значит, тебе помогаю, а ты мне даже рассказать не хочешь, — она демонстративно надулась. — Хорошо, хорошо, — улыбка тронула уголки губ юноши. — Севика рассказала как-то. Когда поручение выполняла случайно нашла это место. Сказала: «такому глупому несносному ребенку бы точно понравилась подобная ерунда». — Прям так и сказала?! — Джинкс чуть не опрокинула стул с Виктором, завопив от негодования. — Да как она смеет так обо мне говорить! Только и умеет, что в карты играть свои! Пускай только мне попадется! Парень зашелся смехом, заслышав такую великодушную брань. — Ну-ну, ты умная и хорошая, не переживай, — он пригладил взъерошенные синие волосы. — Кстати, ты уже все собрала для вечера? — Ага! — ответила девочка уже снова радостно, будто позабыв обиду минутой ранее. — Только надо все сложить в сумку, так что я сейчас вернусь! Не дожидаясь слов Виктора, малышка побежала к себе, позволяя пареньку наконец выдохнуть. Прошло уже полгода с того первого увиденного им видения и, к счастью, расстройство не особо прогрессировало. Его подруга оставалась любопытной, активной и надоедливой. Виктор не предавал ее резким перепадам настроения значимости, списывая все на начало переходного возраста. Он не особо знал, когда оно начинается, но полагал, что девять лет это вполне достаточно. Тем более если именно столько исполняется ей сегодня.

***

Пара поднималась на замшелую крышу высокого завода, по пути пугая местных голубей и сбрасывая в переулки из-под ног ошметки старой черепицы. Виктор наивно полагал, что Джинкс, как слабый ребенок, будет неуклюже прыгать по балконам и трубам, однако помощь потребовалась ему самому. — У тебя же трость, как ты собирался подниматься в одиночку? — доносился сверху детский голос, переходящий в мучительный стон (даже скорее рык), когда девочка, держа друга за руку, помогала тому подняться. — А как я по-твоему обычно залажу наверх? — юноша приложил все усилия и тяжело упал на последнюю крышу. — Долго и мучительно, другого варианта нет. Но ради сегодняшнего дня это мелочь. Они еще какое-то время полежали у края, чтобы перевести дух в тишине, но Джинкс слишком непоседлива, чтобы задерживаться на одном месте надолго. Вслед за Виктором она осторожными шажками ступала по скользкой от влаги поверхности, намереваясь скатиться вниз. Парню было не легче: его кривая трость то и дело съезжала в разные стороны, не давая твердо поставить больную ногу. Наконец, они дошли. Вид и правда открывался невообразимый. Обдуваемые ветром, зеленые клубы дыма расступались и позволяли рассмотреть ухоженные улочки за забором. В домах напротив еще горел свет, а в тишине можно было даже расслышать, как кто-то гулял по вечерней улице, напевая себе под нос веселую мелодию. Действительно потрясающее место. Пока Джинкс внимала каждому звуку верхнего города, за ее спиной Виктор постелил теплое покрывало и достал из сумки пару банок виноградной газировки. — Кхм, не хочешь присесть? Девочка обернулась и глаза ее заискрились от счастья. Да, она знала, что любоваться фейверками лучше сидя, а вот компания содовой оказалась приятным сюрпризом. — Как ты ее достал? Это же моя любимая! — она подхватила жестянку и тут же ловко открыла. — Так. Силко ни слова. — Не переживай, я нем как рыба, — не баловать ее всякой вкусной дрянью, запрещенной отцом, было невозможно. Да и сегодня особый случай, можно и смягчить правила на денек. Дети уселись на мягкий плед и стали с томительным ожиданием вглядываться в ночной мрак. Последний в году теплый ветер ласкал неприбранные волосы и проходился вдоль подставленного лица, очерчивая его скулы, губы и мягкие веки. Хотелось остаться здесь, в этом моменте, навсегда, где тебя не волнуют люди, будущее и собственные мысли. Ведь в голове так же призрачно прозрачно, как в тонком льду. К своему удивлению, даже Джинкс могла почувствовать эту умиротворенную атмосферу и раствориться в ней. — Как забавно, что ты до сих пор не догадалась, — нарушил первым тишину Виктор. — Что? — девочка повернулась к другу. Но ее слова прервал свист и после яркая вспышка, прочертившая все небо и рассыпавшаяся алыми лучами словно ядовитый цветок. Малышка инстинктивно перевела взгляд на звук и онемела от столь красочного зрелища. Небо переливалось зеленым, золотистым, синим, красным и всеми цветами радуги. Где-то в голове пробежала мысль, что это напоминает ее приступы, когда все окрашивается в неразборчивую смесь ярких красок. Однако сейчас видение приносило лишь наслаждение и восхищение. — Сегодня день рождения великого ученого и это ты, Джинкс. С днем рождения тебя. Она в очередной раз посмотрела на Виктора, который теперь держал в руках небольшую самодельную коробочку. На глазах ее показались едва заметные слезы. — А я… А я и забыла, — только и смогла произнести в ответ. Бережно Джинкс взяла подарок и открыла крышку. Теперь уже навернулись полноценные слезы. Внутри лежала подвеска, сделанная из самой настоящей пули, с гравировкой ее имени. — Бывают ситуации, когда не хватает всего одного патрона. Но этот будет всегда с тобой в трудную минуту. — Вик, это… мне никогда не дарили чего-то столь потрясного! — девочка бросилась в благодарностях на шею другу. — Обещаю, что сберегу ее до последнего дня. — Я рад, что тебе понравилось, — и Виктор мягко приобнял ее в ответ, пока небо продолжало разливаться красками заката.