Заунское сердце преисполнено любви

Прошло уже полгода, как Джинкс исправно навещает Виктора в его мастерской, что за это время преобразилась из темной коморки в живописный уголок, не разукрашенный мелками и красками разве что на потолке. Но и это оставалось лишь вопросом времени. Синджед так и не смог ответить себе на вопрос, как столь сдержанный и педантичный юноша терпит всякое ребячество от такой несносной особы. А тот и не терпел: Виктору нравилась компания из непоседы, что порой находила если и неочевидные, то блестящие решения, когда разработки юного изобретателя заходили в тупик. Если Виктор разбирался в химической и физической составляющей проекта, то Джинкс не составляло труда собрать рабочий механизм. Их умения гармонично дополняли друг друга, о чем дети сами прекрасно знали. Пожалуй, они даже могли бы назвать себя некой изобретательной семьей.

***

— Вик, я придумала кое-что, подойди скорее! Девочка стянула защитные очки на лоб и взглянула на светящуюся синим капсулу. Это должен был быть компрессор, охлаждающий воздух для поддержания работы нового устройства. В него Джинкс заложила сухой лед, любезно предоставленный Синджедом, а свет исходил от люминесценции — особое вещество поглощало энергию, подаваемую снаружи. Малышка была так возбуждена собственным успехом, что забыла про любую осторожность и не сняла ручной комплекс для тестирования с предохранителя. Все ее внимание было приковано к переливающемуся внутри свету, прямому доказательству исправности прибора. — Что такое? Тебе удалось решить проблему с перегревом? Донеслось из-за спины в сопровождении глухого стука трости. Виктор хоть и выглядел устало, но был не менее заинтересован в свежей разработке, чем его подруга. Каждый день ему казалось, что удивляться уже нечему, однако Джинкс из раза в раз застигала его врасплох. Вот и сейчас она, едва заслышав Виктора, обернулась в его сторону и начала воодушевленно тараторить: — Да, это просто невероятно! Ты говорил, что такие вещи несовместимы, но, к счастью, я забыла и собрать этот тубус получилось! Он работает, я несколько раз проверяла! — Погоди, ты совместила «что»? — Виктор напрягся и попытался приглядеться к тому, что уже угрожающе шумело на столе. И звуки эти совсем не походили на статичную работу. — Вот, гляди, — девочка не успела договорить, лишь повернуться к столу, как вдруг компрессор взорвался и во все стороны хлынули синие искры. Джинкс с силой зажмурила глаза, и полетела вниз со стула. Виктор вовремя успел ее подхватить, чтобы та не ударилась головой о каменный пол. Теперь кроха лежала на коленях юноши, а последний в свою очередь обеспокоено осматривал хрупкое тело на наличие травм. — Джинкс, ты меня слышишь? Прошу, открой глаза! Девочка понемногу начала всматриваться в нависшую над ней фигуру: чье-то лицо, так отчаянно зовет ее, что оно хочет? Постепенно яркая пелена стала спадать, прорисовывались очертания коротких волос, шеи, чужих плеч, носа, густых бровей… Это же Вай! — Вай? Что ты… — Зачем ты сделала это, Паудер? Джинкс с непониманием смотрела на туманное изображение сестры, которая, кажется, была настолько разочарована, что от горя собиралась избить виновницу на месте. — Я не хотела… я пыталась помочь… Джинкс начинает сбивчиво лепетать две закономерные фразы, пока чужие руки касаются ее лица. Однако прикосновения эти ощущаются глубокими ударами, из-за чего мир вокруг начинает плыть со скоростью полноводной реки, несущейся к водопаду. Кривые изображения разгневанных Майло и Клаггера появляются в каждом углу, стоит туда случайно упасть взгляду. Они громко шепчут отовсюду, не давая Джинкс и вздохнуть, душа навязанным чувством вины. Девочку пробивает сильная дрожь, когда земля уходит из-под ног и она полностью теряется в пространстве. Тонкие руки закрывают лицо, в надежде, что таким образом видения скоро отступят. Но вместо них перед глазами быстрой чередой кадров нависают воспоминания того дня: резкий синий взрыв; бездыханное тело Вандера; пожар; пощечина; очки Клаггера в крови; угрожающий взгляд и удаляющаяся фигура Вай; собственные крики, эхом раздающиеся от стен переулка. Водоворот из слез и немых воплей, казалось, захлестнул Джинкс безвозвратно… Незаметно что-то нежно и тепло обволакивает со спины. Будто она погружается в чьи-то широкие объятия. Звон в ушах медленно сменяется на любимую тишину и размеренное чужое дыхание — собственное до сих пор звучит прерывисто. Пальцы еще слабо дрожат, когда Джинкс приоткрывает глаза и обнаруживает себя сидящей вплотную к Виктору. Его жилетка прикрывает ее хрупкие плечи. Одной рукой юноша прижимает фарфоровое тельце к себе, а другой бережно гладит по волосам. Видно, что ему тоже страшно — движения совсем не плавные, мальчику приходится контролировать их, чтобы поглаживания не становились хаотичными и грубыми. Однако ему удается вытащить Джинкс из кошмара. — Вик… — слабо прорезается тонкий испуганный голос, и пара соленых капель уже стекает по детским щекам. — Спасибо. Он ничего не ответил, лишь облегченно выдохнул и чуть сильнее прижал к себе кроху. Джинкс и не нуждалась сейчас в словах. Все полгода она боялась, что Виктор увидит ее расстройство, испугается и оставит одну, ведь никому не нужна вещь, приносящая несчастье. Ей было так страшно, что единственный друг, которым она теперь дорожила, тоже пострадает от ее руки. Как облегченно и благодарно она чувствовала себя теперь, в объятиях Виктора. Джинкс понимала, что теперь про заболевание придется рассказать, и сделать это так же, как узнала она сама — прямо и без жалости. Но не это ее тревожило, а необходимость поведать и прошлое. Прошлое, в котором она, Паудер, является убийцей. Пара сидела в тишине еще какое-то время, до тех пор, пока Джинкс не пришла в себя полностью. Девочка тихо отстранилась от чужого плеча. — Знаю, что ты в замешательстве и у тебя есть ко мне вопросы. Но пока я могу поделиться лишь тем, что… у меня… шизофрения, — синяя челка скрыла тоскливые глаза. — Джинкс, ты думаешь меня это пугает? — Виктор мягко положил руки на плечи девочки. — Нет, ну, выглядело это, разумеется, страшно, но, я имею ввиду, я не отвернусь от тебя, только потому что у тебя есть проблемы, — он нервно сглотнул, надеясь, что мысль удалось донести верно. Тонкие пальцы завели цветные пряди за ухо, — Мне хотелось бы знать, что случилось в прошлом, но, думаю, лучше если ты сама расскажешь об этом, когда будешь готова. — Обещаю, Виктор. Я обязательно тебе все расскажу. Джинкс подняла усталый расслабленный взгляд, в котором читалось: «Я никогда не забуду твоей доброты». — Блин, а ведь компрессор получается сломался, ну что за отстой, — протянула девочка, запрокидывая голову. — Все труды насмарку. — Не переживай, сейчас новый соберем, — слабо улыбнулся Виктор. Привычная беззаботность малышки успокаивала.