White walls || Белые Стены.

      Он сидел напротив, вопросительно глядя на несуразное, жалкое существо перед собой, что когда-то давно звалось "Санни", но явно потеряло свою былую сущность. Омори недовольно нахмурил брови— долгое время мальчик преспокойно продолжал жить на задворках разума, отчего вовсе не был нужен своему хозяину, что не радовало, но и не расстраивало его. Мальчишка положил руку на плечо создателя, все ещё молча и с явным недовольством разглядывая его, хотя и глубоко внутри чувствовал отголоски жалости к юноше. Все же, то, что он перенес никогда не случалось с ними до этого, черноглазый все ещё судорожно дрожал, все время протирая собственные бедра, то ли из-за ещё не угаснувшей боли, то ли уже по привычке, отчего мальчишка лишь сильнее нахмурился, уже злясь не на самого юношу перед собой, а на виновника случившегося.       Он сжал руку на плече сильнее, совсем не больно, но крепко, притягивая плачущего Санни к себе, на что тот покорно прильнул к чужим рукам, все так же стараясь сдерживать слезы. Битый час. А то и два. Он не мог успокоится уже несколько часов — удушающее чувство мерзости его преследовало, чужие глаза, руки, голос — отголоской вновь проявлялась в видениях. Больно. — Успокойся.— голос ровный.— Тише-тише.        Юноша громко шмыгнул носом, задышав ртом, что часто помогало ему быстрей успокоится. Даже в мире снов это преследовало его. Санни обнял мальчишку, почти совсем успокоившись. — Давай я убью его?— в голосе сквозит тихая злость.— Дай мне контроль над телом и отомщу.       Ни капли колебания или страха, кажется Омори был настроен серьезно, но юноша наоборот, ведь сразу же отстранился от мальчика, глядя тому в невозмутимое лицо со страхом. — Н..нет!— Санни кажется сорвался.— Не смей этого делать, понял?.. — Но Санни, я.. — Нет!—вновь прервал его голос скрипача.— Нет. — Хорошо.— мальчик отвёл глаза.— Я думаю тебе пора просыпаться. Скоро мама будет дома и увидит тебя в таком виде.        Пробуждение не было долгим, отчего юноша лишь широко раскрыл глаза, понимая, что все ещё лежит плашмя на постели. Ноги сильно болел я почти не слушались, отчего качаясь из стороны в сторону, Санни кое-как дошел надо ванной комнаты.       Теплая вода, холодный кафель — капли, стучащие по плечам успокаивали, придавали новых, хоть и не больших, сил. Что же он собирался делать? Смуглый юноша все ещё в их дома, там, на кухне, а он боится поднять взгляд, в ужасе чувствуя вновь подходящие слезы. «—Не будь тряпкой. Не будь тряпкой хотя бы в этот раз.»       Чужой спокойный голос вновь врывается в его сознание, заставляя на секунду забыть о страхе и поднять глаза. Санни никогда не понимал свое альтер эго, не понимал как невероятная его забота и преданность, граничит с осуждением и презрением. Сейчас Омори успокаивает его, позже — выскажет самые больные слова в самое сердце. Вот и сейчас будто ещё больше усугубляя ситуацию, он стоит позади, без эмоций глядя на юношу. Никакого осуждения ни в голосе, ни в глазах. Только сами слова. Санни поворачивает голову вбок, встречаясь взглядом с мальчишкой, будто без слов задавая вопрос, но высказывает совсем другое: — Я не буду.       Омори кивает, наконец вновь растворяясь в отражении. Он тяжело вздыхает. Он напряжён.       Пижама плохо поддается, дрожащие руки, пытающиеся безутешно ее надеть. Вдох. Выдох. Он справится. Наконец одевшись, юноша перебаривает себя и вновь вступает на порог кухни, нервно глядя на стоящего спиной к нему Хиро. Но тот хорошо слышит. Даже очень хорошо. Парень сразу же поворачивается к Санни, обдавая его таким нежным взглядом, будто Санни являлся малышом, едва доковылявшим до матери. Юноша сразу же подходит к черноглазому, отчего тот немного дрожит, но не изменяет своей решительности. Он скажет. Сейчас же. Но чужие руки не лезут к нему вульгарно, Хиро лишь крепко обнимает Санни, уткнувшись носом тому в плечо. Тепло. Он такой же противоречивый как Омори. Кажется даже больше. Но никто не мог пожалеть Санни..совсем никто, даже Омори делал это так отстранено, что юноше было так одиноко и больно на душе, а сейчас — это теплое объятье. Может все не так плохо? Очень плохо. Очень плохо. Он бредит. Бредит. Может Хиро просто погорячился? — Прости...— чужое дыхание согревает.— Я даже не спросил тебя о том, хочешь ли ты этого..прости меня..       Санни не обнимал его, лишь стоял неподвижно. Чужое отражение в зеркале, или его собственное? Юноша поднял наконец руки, приобняв смуглого парня. — Все в порядке, Хиро. Я в порядке.       Но не знал Санни о мыслях Хиро, как и его желаниях. А ещё и не знал о старом комоде в его квартире, в котором лежала помятая, небольшая коробка с при интересным содержанием. Никто не знал. «—Я все ещё люблю тебя, Мари.—лишь пронеслось в чужой голове.