Для меня ты выше всех

Дымка рассеялась и вместо его Ляписа, Жемчуг был встречен пустотой. Его покровитель не стоял рядом с ним. Синий камень Лазурита лежал на земле рядом с упавшим копьём, а из тумана послышались чьи-то незнакомые шаги. Жемчуг застыл, глаза вглядывались в пустоту, откуда и прилетела атака.

"Это одни из тех. Повстанцы, которые считают, что такие слияния.. нормальны."

"Разве? Не очень-то было похоже."

"Не было? Смотрела б ты лучше, увидела! В них это было ещё давно!"

Жемчуг дрогнул. Почему? Из-за чего? Он не мог понять, что он и Рипер сделали такого, чтобы заслужить такое клеймо. Они с Ляписом никогда не сливались, это было непозволительно. Но почему-то теперь кто-то из Родного Мира считал, что они дефективные, предатели. Кто бы это ни были, они шли сюда. Жемчуг отступил, ладони в страхе прикрыли рот и в спешке он ушёл в туман. Он не мог с ними драться. Не поднималась рука.

"Вечно возле друг друга, Ляпис тащит этого Жемчуга за собой, будто бы у него своего места нет. Их уже можно узнать просто по тому, как они ходят! Постоянно держит этого Жемчуга, будто бы тот сам не разберётся, куда идти. И Жемчуг? Ты вообще слышала, как он смеет общаться с тем, кому принадлежит?"

"И как же?"

"Я пару раз слышала, как они говорят. Этот Жемчуг имеет совесть не согласиться со своим хозяином! Ещё и смеет перечить. Он дефектный, а его Ляпис и глазом не моргнёт! Будто бы всё нормально! Позор такими быть. То, что они втайне сливаются, можно догадаться и не видя этой мерзости."

Двое самоцветов вышли из тумана, находя лежащий в траве камень. Оба взгляда задержались на нём перед тем, как Жемчуг услышал звук, который просто напросто невозможно спутать с чем-либо ещё. Короткий хруст, будто бы что-то треснуло прямо рядом с его ухом. Он почувствовал, как его мышцы словно окаменели, чувство очень похожее на спазм, но такое, от которого он не мог двинуть и пальцем. Равновесие было потеряно лишь на секунду перед тем, как он так не вовремя упал назад, ощущая, как земля под ногами то уходила, то возвращалась вновь. Но даже на заглушённое травой приземление была реакция. Оба взгляда Родномирцев моментально были направлены в туман. Они на мгновение и забыли о том, что Жемчуг тоже был здесь. Подумали, что он сбежал. Две фигуры тут же прошли через туман, находя самоцвета-прислугу. Чужая рука сжала плечо Жемчуга, с силой дёргая его вверх, от чего его колени зависли над землёй.

"Ты смотри! А этот даже не сбежал!"

Резко притянув Жемчуга ближе, уже другой рукой его взяли за подбородок, большой палец ногтем врезался в щеку. Жемчуг чувствовал, как страх формировался в его горле, как вместо того, чтобы слышать каждое сказанное слово с особой чёткостью, от страха он не мог услышать практически ничего. Он не может драться, не может себя защитить, ему запрещено. Его Ляпис сейчас не здесь, треснут, возможно расколот, и восстановится не скоро. И их считают предателями лишь за то, что его Лазурит относится к нему чуть лучше, чем остальные относятся к самоцветам его вида. Жемчуг почувствовал, как давление переместилось с его правой щеки выше. Зрение мылилось от слёз, которые начинали проступать, один из глаз пришлось закрыть, ведь Родномирец стал с усилием давить на него, словно пытался силой воли посадить его глубже в череп. С шипением втягивая зубами воздух, Жемчуг чувствовал, как больно жжёт глазница, словно слёзы, что были теперь размазаны под глазом, прожигали кожу.

"Это ему напомнит о том, как он должен был себя вести."

Послышался очередной грохот вдали, а за ним уставший вздох от самоцвета, что наблюдал со стороны, который, по виду, не особо желал сейчас быть здесь, а уж тем более рассуждать на темы преданности и слияний. Наблюдатель оглянулся, прежде чем дёрнуть держащего Жемчуга самоцвета за локоть.

"Пошли быстрее. У нас не так много времени, чтобы тратить его здесь."

После некоторого бормотания, Жемчуга грубо отпустили, чуть ли не отшвырнув от себя. Родномирцы развернулись, в спешке уходя обратно, куда-то далеко, в гущу событий. Не долго Жемчуг смог сидеть после того, как его, наконец, оставили одного. Как только из тумана перестали доноситься всякие звуки, самоцвет сорвался с места, его ноги согнулись и ударились о землю даже до того, как он добежал, уже в поисках небольшого, размером с ладонь, знакомого синего камня, надеясь и прося, чтобы он не нашёл лишь осколки. Он не мог потерять своего Ляписа, не мог потерять Рипера. Раньше, слушая о расколах других самоцветов, по его спине всегда пробегал холод. Но он всегда считал, что это так далеко от них. Его Лазурита и него самого это бы точно не коснулось. Но сегодняшний день переворачивал все его мысли. Наконец, Жемчуг смог найти то, что искал. Камень Рипера не был разбит. Но он был треснут. Трещина на камне проходила через центр и в двух направлениях, вниз и налево вверх. Словно каблуком наступили. Его взгляд держался на камне в форме капли ещё некоторое время, глаз с щекой всё ещё жгло от боли, появлялось ощущение, что чем дольше он смотрит на самоцвет, тем больнее ему было. С глубоким вдохом, самоцвет на груди Жемчуга засветился, пряча чужой камень в себе. Лучше продолжать идти. Пока ещё кто-то не пришёл. А куда идти? Туда же, куда они и планировали? А если эти двое расскажут кому-то ещё и за ними придёт кто-то другой из Родного Мира? Жемчуг встал на ноги, продолжая идти. Правда же теперь он не был уверен, куда конкретно. Только бы, желательно, подальше отсюда. В своём пешем походе Жемчуг провёл несколько часов уж точно. Уже успело посветлеть, туман рассеялся и местность вокруг смогла проясниться. Он всё же решил изменить запланированный маршрут. Слишком опасно было идти туда, где их могли поджидать. Не так далеко впереди он смог заметить возвышающийся лес. Дойдя до его опушки, он опустился на землю, под одно из деревьев. Физической усталости, как таковой, он не чувствовал. Скорее сильное моральное изнеможение. Будто бы из него выжали все соки. Пару мгновений он позволил себе просто смотреть вниз, себе под ноги. Веточки, трава, листья, сучки́ и редкие букашки. Он считал, сколько и чего он видел сейчас перед собой, оно ведь всегда было под ногами, он даже перестал замечать этого. Жемчуг задумался, как сейчас поживает самоцвет Ляписа. Он был в пути достаточное время, может быть, если он снова вытащит его, он сможет восстановить тело. Рипер-то должен что-то придумать, что им делать теперь. Камень на его груди снова засиял и перед ним возник знакомый треснутый самоцвет, который алый тут же аккуратно поймал в свои руки. Лишь пару секунд он смотрел на него, прежде чем лазурит в его руках засиял, подлетая и отдаляясь на пару метров вперёд. Световое тело образовалось быстро, пару раз исказилось, а после закрепило свою форму со слабой вспышкой. Рипер упал на колени, поддерживая себя руками. Жемчуг незамедлительно подбежал к нему, поддерживая хозяина. – Где мы? – сразу же был задан первый хриплый вопрос. – Я не уверен, предположительно находимся на востоке от места, куда мы изначально шли, – Жемчуг немного помчался, его голос прозвучал уже более обеспокоенно. – ты как? – Всё в порядке... Тебя не тронуло? – Рипер пошатнулся, а после, не без поддержки, встал на ноги. – ты разглядел, кто на нас напал? Это снова повстанцы? Жемчуг замолчал. Как ему всё это объяснить? Как сказать Лазуриту, что преданно служил своему Алмазу столетиями, который работал не покладая рук на благо Родного Мира и его колоний, что теперь из-за глупых слухов и надумок их могут начать считать предателями? Алый отвернул голову в сторону, стараясь не показать всего своего волнения по этому поводу. – Жем? Что произошло? Кто это бы... – он прервался. Стеклянные, пустые глаза замерли на чужом отвёрнутом лице, будто бы заметили что-то, чего не должны были. Это ему кажется, потому что он треснут, или нет? – Жемчуг, что у тебя с лицом? Повернись, я тебя не вижу. Взгляд Жемчуга забегал, он не знал что ответить. Что произошло, кто это был, что у него с лицом, он не хотел на всё это отвечать! ... Стойте. А действительно. Что у него с лицом? Издав только тихий, рассеянный хмык, не понимающий, о чём речь, Жемчуг обернулся к Лазуриту с удивлённым, немного запутанным взглядом. Моментальная реакция хозяина ему совсем не понравилась. Рипер ничего не сказал сразу, трудно было понять, в какую часть лица Жемчуга тот вообще смотрел. Но он дёрнулся, слегка отпрянув, а его брови быстро опустились к переносице. С лицом Жемчуга что-то случилось.