Верность фамильяра

С Шэнь Цинцю сняли Вервие лишь перед самым судом. Двое учеников Хуаньхуа, каждый из которых был уже взрослым и превышал его на голову, сопроводили заклинателя в огромный величественный зал, где любая колонна буквально кричала о богатстве этой школы. Деньги и влияние — именно то, чем всегда славилась Хуаньхуа, а также уверенностью в собственной значимости, что делали их отношения с Цанцюн довольно напряжёнными. Лорда Цинцзин вывели в центр и поставили на всеобщее обозрение, будто это не суд должен свершиться, а клоунада с одним актёром. Его конвой остановился чуть поодаль, провожая всякое движение кровожадным оскалом. Ряды сидений уходили вверх, чтобы каждый мог хорошенько разглядеть грядущее представление. Шэнь Цинцю незаметно поёжился, представив, как сотни глаз вот-вот начнут сверлить его злобными взглядами, оценивать и выносить приговор. Чтобы хоть как-то заземлить себя, он поднял глаза вверх. Потолок в этом зале оказался резной в форме огромного круга, в нём переплетались витиеватые узоры, а сквозь них проглядывало голубое небо. Подобная конструкция не только выглядела достаточно эффектно, но и гарантировала большой объём работы для слуг после каждого ливня. Ещё одно доказательство того, что Хуаньхуа может себе многое позволить. – Лорд Шэнь. Шэнь Цинцю опустил взгляд на говорившего. Старый дворцовый Мастер приближался к нему размашистыми шагами, на его немолодом лице застыла вежливая улыбка, а чёрные глаза светились расчётливым интересом. Величественные золотые одеяния, будто отражавшие сущность Хуаньхуа, демонстрировали превосходство над своей сестринской школой. Старик всегда пытался ненавязчиво указать на своё положение, относительно положения лордов Цанцюн. – Лорд Шэнь, вы готовы? Можем ли мы начать? – Разве мой ответ, каким бы он ни был, повлияет на ваше решение? – Ну что вы! – Учтиво улыбнулся Лао Гунчжу. – Решение вовсе не моё, а Совета заклинателей. Этот мастер ничего не решает, уверяю вас. Шэнь Цинцю ни разу ему не поверил. Весь вид старика кричал о том, что он добился своего. – Учитель!!! Заклинатель обернулся. Мин Фань растолкал двоих адептов Хуаньхуа, чтобы пробиться к нему, но те успели удержать парня, вывернув ему руки. С повязкой на голове, он выглядел так, словно сбежал прямо из лечебных палат Му Цинфана. – Мин Фань?.. – Прошу, уведите отсюда молодого человека, – размеренно, с намёком на неудовольствие, проговорил старый дворцовый Мастер. – Он мой ученик, – сдвинув брови, процедил Шэнь Цинцю. – Тем более, юному адепту Цинцзин нечего здесь делать. – Он пришёл, чтобы высказаться в защиту шиди Цинцю, – добавил чужой голос. – Как и мы. Юэ Цинъюань, Лю Цингэ и Му Цинфан показались в зале. Лао Гунчжу добродушно улыбнулся, но владыка Цинцзин успел заметить, как дёрнулись его кустистые брови. – Глава Юэ! Рад, что вы решили присоединиться! Надеюсь, вас это не затруднит? Он намеренно проигнорировал остальных пиковых лордов, будто не считал их равными собеседниками, обращаясь исключительно к Юэ Цинъюаню. По его жесту Мин Фаня неохотно отпустили. – Нисколько, уверяем вас. Но мы едва не опоздали, ведь нас почему-то так и не пригласили к началу суда. Вам стоит лучше следить за дисциплиной своих учеников. Адепты Хуаньхуа, сидящие в зале подняли недовольный гомон, зло рассматривая представителей чужой школы. – Верно-верно, – закивал старик. – Досадное недоразумение. Как славно, что вы всё же прибыли вовремя! – Вы безусловно правы, Мастер. Теперь, надеюсь, мы сможем начать? – Присоединился глубокий баритон. Ло Бинхэ с достоинством приблизился к ним в сопровождении миловидной девушки. Однако, неоспоримую привлекательность юной леди значительно портил её высокомерный взгляд из-под пышных ресниц. Облачившись во всё розовое, она выглядела, как нежный цветок, чьи шипы были смазаны смертельным ядом. – Старший брат Ло уже достаточно настрадался, он больше не может ждать! – Полность уверенным в своих словах тоном, произнесла красавица. – Эта Госпожа жаждет справедливости для него и достойного наказания для Шэнь Цинцю! – Госпожа всё это время была так добра к этому Бинхэ... Сяо Гунчжу посмотрела на полудемона влюблённым взглядом, дворцовый Мастер умильно улыбнулся, а у Лю Цингэ дёрнулся глаз. – Ученик Ло и моя дочь говорят правильные вещи. Я думаю, нам уже давно пора во всём разобраться и восстановить истину! Бог Войны, до этого молча стоявший в стороне, вдруг в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и коснулся плеча лорда Цинцзин, заставив его обернуться. Зелёные глаза встретились с серыми, отчаяние и страх одних смешались с принятием горя и глубокой скорби в других. – Шэнь Цинцю... Я... я... Заклинатель молча смотрел на своего шиди. Он не хотел говорить, пока его могли услышать те, кому эти слова не предназначались, но даже взгляда оказалось достаточно, чтобы Лю Цингэ всё понял. Шэнь Цинцю, хоть и выглядел как обычно, держал достойную осанку и тщательно контролировал эмоции, на самом деле вовсе не желал сражаться за свою жизнь. Что-то внутри него надломилось со смертью Юаня, оставив лишь пустую оболочку. Огонь, который всегда горел в изумрудных глазах, теперь потух, отняв и волю к борьбе. Он уже сдался, готовый принять всё, что для него уготовили. И Лю Цингэ застыл, скованный страхом от этого осознания. Он даже не успел придумать, что делать, когда Лао Гунчжу с неизменной улыбкой напомнил, что контактировать не по делу с человеком, над которым проводят суд, строго запрещено. – Отец, эта госпожа просит подождать! – Добавила девушка. В её тёмных глазах мелькнула злая искра, и ухоженный пальчик бесцеремонно указал на пылающего возмущением Мин Фаня. – Этот ученик не может выступать в качестве защиты! Парень удивлённо моргнул и едва не зарычал на неё: – И как же госпожа пришла к такому выводу?! – Твоя травма в результате недорозумения спровоцировала частичную потерю памяти, не так ли? Отец, как мы допустим к суду человека, который даже не может быть уверен в своих словах? Все его показания будут лишь предположениями, а не фактами! Лао Гунчжу потёр подбородок, скрывая довольство этим жестом. Му Цинфан похолодел и переглянулся с Лю Цингэ. Как... как, чёрт возьми, она могла узнать об этом?! Они разговаривали тихо и ни с кем не делились этими сведениями, ведь знали, к чему они могут привести! Неужто, Хуаньхуа подослали шпионов, чтобы доносить информацию?! Но тогда... это означает, что весь дворец — это одна большая ловушка, в которую они угодили! Мин Фань растерянно оглянулся на своих шишу в поисках поддержки. Лицо Юэ Цинъюаня внешне не изменилось, но от главы школы прямо повеяло нервозностью. – Это правда? – Старик с любопытством глянул на парня и задержал взгляд на его повязке, вокруг головы. – В таком случае, этот юноша действительно не должен вмешиваться. Но, я думаю, мы можем позволить ему наблюдать с трибун, в конце концов, подсудимый является его учителем. – Что? Н-но я... Я!.. – Шичжи Мин. Тебе придётся уйти ненадолго. – Шибо Юэ! – Воскликнул Мин Фань, с отчаянием сверля взглядом его затылок. Глава школы не обернулся, только послал ему жест, мол, уходи. – Но... Учитель! Шэнь Цинцю, в отличие от своих боевых братьев, с самого начала знал, что нечто подобное его пленители и приберегут на последок, а потому не удивился. Ему стало жаль парня, заклинатель не знал, насколько именно всё плохо, но Мин Фань больше не выглядел собой. Что-то в его взгляде переменилось, пусть он и не знал, что именно, но это не недавнее горе. Похоже, удар действительно не прошёл бесследно, а оставил отпечаток на его разуме. – Мин Фань, иди. Старший ученик бросил на него взгляд побитой собаки и опустил голову. Он чувствовал как за ним следят сотни глаз, и от этого по коже пробежали мурашки. Молча он уселся на свободное место, поближе к центру зала, поближе к учителю, и затих. – Что ж! – Лао Гунчжу хлопнул в ладоши. – Начинаем! Лорды Цанцюн отошли на специально приготовленные для них места, Ло Бинхэ со спутницей сделали так же, направившись в противоположную сторону. Старик остался с Шэнь Цинцю. – Итак! Мы уже достаточно потратили времени! Позвольте нам перейти сразу к делу! – Хорошо поставленным голосом объявил он так, чтобы его услышали даже самые последние ряды. – Горный лорд Шэнь! Вы знаете, в чём вас обвиняют? – Да. – Спокойно ответил заклинатель. – Вы желаете признаться в чём-либо сразу? Повисло молчание, Шэнь Цинцю смотрел куда-то поверх его головы. Со стороны могло показаться, что его совершенно не волнует происходящее, словно владыка Цинцзин попал на спектакль, который ему не был интересен, но и с которого он не мог уйти. В зале поползли шёпотки. – Лорд Шэнь? Вы слышали мой вопрос? – Нет. – Что?.. – Опешил старик. – Я сказал... – Нет, мне не в чем признаваться. Некоторые начали возмущённо бормотать. Шэнь Цинцю бросил на них взгляд полный презрения и отвернулся, сосредотачиваясь на лице Лао Гунчжу. Кажется, у старика начала пульсировать венка у виска, под дряблой кожей это было особенно заметно. Вежливо кашлянув, дворцовый Мастер улыбнулся. – В таком случае, пострадавшая сторона, вам есть что сказать? – Есть, – Ло Бинхэ встал. Взгляды, направленные на него кардинально отличались от того, как смотрели на Шэнь Цинцю. – Мне безмерно горько здесь находиться, но я чувствую, что моё сердце и сердца многих людей не увидят покоя, если я не помогу установить истину. Господин, позвольте мне пригласить свидетельницу? – Разрешаю. Бинхэ кивнул двум ученикам Хуаньхуа и те быстро открыли двери, чтобы впустить приглашенную им женщину. Красивые резные створки бесшумно распахнулись, открывая вид на просторный светлый коридор. Внимание переключилось на свидетеля, всем было интересно его увидеть. ...но никто не вошёл. Коридор был пуст. Десяток секунд стояла смущённая тишина. Ло Бинхэ недоумевающе всматривался в пустоту. Сяо Гунчжу рядом с ним хлопала глазами и вертела головой. Му Цинфан с Юэ Цинъюанем разделили напряжённый взгляд. – Ученик Ло? – Старик изобразил вежливое удивление. – Где же свидетель? Ло Бинхэ молча, одним взглядом отправил двоих адептов найти пропажу, а сам послал Мастеру дворца растерянную улыбку. – Она обязательно придёт. Должно быть, госпожа Цю почувствовала недомогание и отлучилась на минутку. Она выглядела такой подавленной, когда я попросил её присутствовать на суде. Госпожа Цю? — думал владыка Цинцзин. — Неужели... Цю Хайтан? – Кхм. В таком случае, желаете ли вы пригласить кого-нибудь ещё, пока мы ждём? – На самом деле, да. Полудемон нашёл глазами сидящую в зале Нин Инъин. Он приглашающе протянул ей руку, пронзительно заглядывая в глаза. Когда девушка не ответила, его улыбка дрогнула. В конце концов, Нин Инъин молча встала. В полной тишине, она медленно спустилась по рядам, глядя себе под ноги. Став сосредоточением внимания стольких заклинателей, ученица Цинцзин закусила розовую губу и сжала пальцами подол одеяний. Её вид... Она выглядела такой слабой, словно на её хрупкие плечи опустилась вся тяжесть мира. Маленькая фигура в одеждах цвета цин вышла в центр зала. Шэнь Цинцю, будто очнувшись, не отрываясь смотрел на неё, но она поднять глаза не смела. – Представьтесь пожалуйста, юная госпожа, – нежно посмотрел на неё Лао Гунчжу. – Я... я Нин Инъин из школы Цанцюн. Я ученица лорда Цинцзин. Её голос был настолько тих, что даже первым рядам было сложно расслышать. – Что вы бы хотели нам рассказать? Нин Инъин промолчала, нервно оглянувшись, всем сердцем желая уйти. – Господин, позвольте мне, – произнёс со своего места Ло Бинхэ. – Эта девушка перед вами — моя шицзе. В течение многих лет она была единственной, кто проявлял ко мне доброту. И тем больнее мне было видеть, как она была вынуждена... как учитель с ней... Простите, не смею этого сказать! – Он приложил сжатую в кулак руку к губам, скорбно сведя брови. В зале поднялась волна возмущения. Взгляды толпы наполнились ненавистью и отвращением, несколько смельчаков дерзнули выкрикнуть оскорбления в сторону Шэнь Цинцю, сохраняющего бесстрастное лицо. Юэ Цинъюань подорвался с места, но рука Му Цинфана вынудила его сесть обратно. Мин Фань стиснул зубы и сгрёб ткань на коленях. В голове парня мелькнула мысль, как было бы здорово сейчас вытащить свой меч и пронзить им Ло Бинхэ насквозь! Его меч изъяли, когда он потерял сознание. – Госпожа Нин. Если это слишком тяжело для вас, прошу скажите нам. Вы сможете отвечать на вопросы? Через мгновение девушка кивнула. – Хорошо. Скажите, юная госпожа, вы действительно были близки с лордом Цинцзин Шэнь Цинцю? – Да... – Всё в порядке, вам не нужно бояться. Горный лорд Шэнь когда-нибудь нарушал границы отношений учитель-ученица? – Да... – прежде, чем старик успел вставить ещё хоть слово, она вдруг добавила. – ...он был гораздо большим, чем просто учитель. Зал снова зашумел, заставив девушку вздрогнуть. – То есть, лорд Шэнь позволял себе вольные действия по отношению к вам? Как часто это случалось? Нин Инъин долго молчала. Когда старый дворцовый Мастер хотел было посочувствовать бедняжке и позволить вернуться, она вновь заговорила: – С самой первой встречи... Когда я стала его ученицей, учитель смотрел на меня по-другому. Не так, как на остальных. – Что-то в голосе девушки изменилось. Будто хруст стекла под ногами сменился мелодичным звоном хрусталя. – Я не сразу это поняла. Ведь совсем не чувствовала себя особенной. Все в зале притихли, чтобы расслышать слова молодой заклинательницы. – Учитель часто приглашал меня к себе... Он уделял мне куда больше времени, чем остальным ученицам. Только мне позволялось приходить к нему просто так, без повода, лишь бы увидеться. Шэнь Цинцю не отводил от неё взгляда, ощущая слабые уколы там, где раньше было его сердце, ныне разбитое на осколки. – Рядом с учителем я могла делать много вещей, которые не позволяла себе с другими... Я могла обнимать его... Могла попросить ещё уроков, даже если подолгу чего-то не понимала. Я могла на время отбросить строгие правила Цанцюн... – девушка медленно подняла глаза. Только теперь все могли увидеть, что они были полны непролитых слёз. – Тогда, мне стало ясно, что я действительно была особенной. Но особенной только для учителя, ведь на самом деле оставалась самой обычной Нин Инъин. Ничто не прерывало звучания её голоса, даже тихий шёпот смолк. Ло Бинхэ ощутимо напрягся, поняв, что ситуация начала выходить из-под контроля. – Учитель, мой добрый учитель всегда был так ласков с этой ученицей. Он был терпелив ко мне. Учитель многое мне прощал. Он заменил мне отца. И я... Нин Инъин вдруг всхлипнула, заставив многих присутствующих вздрогнуть, настолько душераздирающе прозвучал этот звук. – Я... я... Люблю учителя! И я хочу чтобы он и дальше любил эту ученицу! Я хочу, чтобы учитель снова впустил меня в свой дом и погладил по голове, как раньше! Зал пребывал в лёгком шоке, особенно старый Мастер. – Я просто хотела... Чтобы учитель меня не забывал... Чтобы всё вновь вернулось на круги своя... Я... не хотела... всего этого... Над их головами раздался грозовой раскат. – Ученица Нин, я думаю, этого достаточно... – Но потом... Учитель привёл этого... Этого зверя! – Выкрикнула Нин Инъин. – Того монстра! – Зверя?.. – Шёпотом повторил себе Ло Бинхэ и непонимающе нахмурился. Что ещё шицзе ему не рассказала? – Он просто появился из ниоткуда и учитель сразу!.. Он предпочёл его своей ученице! Я... Я хотела, чтобы учитель снова обратил на меня внимание, но он так заботился об этом монстре и совсем не думал обо мне! И мне было так стыдно! Очень... очень стыдно... Шэнь Цинцю словно отмер, когда она начала говорить, впервые за всё время внимательно следя за тем, что происходит. – Эта Инъин не понимает... Почему, учитель? Вы ведь обещали! Вы говорили, что я всегда буду вам как дочь! Так почему же?! Почему бросили меня?! Гроза нависла прямо над ними, облака потяжелели, а грохот теперь почти безостановочно сотрясал небо. – Почему, учитель?! Я же..! Тяжёлый стук сверху, будто что-то упало, заставил её прерваться на полуслове. Все синхронно подняли головы в потолок, в том числе и Шэнь Цинцю. Чёрная тень металась по резной крыше, её было сложно различить на фоне сизого неба. С первого взгляда она походила на стаю обезумевшего воронья. – Что это такое?! Это злобный призрак?! Несколько вспышек заклинательских мечей тут же устремились в атаку. Их яркие росчерки пробили крышу, но ни один не задел чёрную сущность, которая словно утекала от опасности с противоестественной быстротой. Замерев на мгновение, тень дёрнулась, тяжёлый стук повторился, и кусок потолка обрушился под ней, разлетевшись хрупкими дощечками. Инъин тонко закричала и бросилась прочь, чтобы всё это не обрушилось ей на голову. Чёрное существо грузно приземлилось в центре зала, припадая на задние ноги, щепки защёлкали рядом, отскакивая от пола. Оказавшиеся слишком близко заклинатели были вынуждены отступить, прикрывая лица в защитном жесте. – Что... Что это?! – Закричал старый дворцовый Мастер. Ло Бинхэ вышел вперёд, прикрывая Сяо Гунчжу и Нин Инъин. Большой чёрный зверь медленно, с явным усилием встал во весь рост, высоко поднимая рогатую голову. Грива встала дыбом, он оскалил клыки, становясь ещё более ужасающим в глазах заклинателей. Шэнь Цинцю пошатнулся. Он не смел поверить своим глазам, если это окажется какая-то ошибка или игра разума, он точно не переживёт. Рёв яростного хищника пробил на мурашки даже опытных заклинателей, не вздрогнули разве что лорды Цанцюн и Ло Бинхэ. Последний сверлил зверя напряжённым взглядом, в то время, как все его чувства будто взбесились, требуя забрать это существо, присвоить себе, как нечто, что должно принадлежать ему по праву рождения. «Он — наш, он — наш, он наш, он наш, ОН НАШ!!!» – надрывался внутренний голос и полудемону пришлось ущипнуть себя, чтобы прийти в чувство. – Это Цилинь! – Завопил кто-то дурным голосом, в котором проглядывали истерические нотки. Зверь быстро зарычал в сторону этого умника и, кажется, стал только злее. Со всех сторон раздались благоговейные вздохи, наряду с ошеломлёнными криками. – Он посетил суд! – Он хочет покарать истинного преступника! – Цилинь явился, чтобы свершить справедливость! – Все, отойдите! Отойдите от него! Не вмешивайтесь! – Священный Цилинь жаждет правосудия! – Он несёт волю Небожителей... – Сейчас свершится суровое наказание! – Преступник будет казнён! От их криков кирин мог лишь озлоблено шипеть и щёлкать порваным ухом, да трясти головой. С его рогов на золотистый пол брызнуло несколько капелек крови. Ло Бинхэ интуитивно шагнул к зверю, понимая, что не вполне распоряжается собственным телом. «Забери его с собой, ты можешь его взять, он твой! Ну же, возьми, возьми, возьми, забирай, он будет только благодарен, он принадлежит лишь тебе одному! Ты чувствуешь это, ты знаешь, мы правы, он — твой, тебе же хочется, он то, чего ты так жаждешь, так забирай!» Полудемон протянул руку, словно призывая цилиня подойти к ему. «Вы делите одну сущность, он — часть тебя, он нужен тебе! Ты хочешь его, теперь, лишь увидев, ты уже не обретёшь покоя, пока не будешь владеть им, он — величайшая драгоценность, которую ты когда-либо сможешь заполучить, так не упусти свой шанс!» Взгляд почти светящихся зелёных глаз остановился на нём. Ло Бинхэ почувствовал, как сердце забилось птичкой где-то в горле. «ДА, ДА, ДА! Он видит тебя, он заметил тебя, он пойдёт с тобой! Он — твой, он — твой!» Странная эйфория накрыла его с головой, Бинхэ понадобилось преступно много времени, чтобы понять, что, когда бегущий навстречу зверь оскаливает зубы и выставляет рога — это не показатель готовности подчиниться. Только голос с трудом пробившегося к его сознанию Мэнмо, заставил сбросить оковы оцепенения: – НЕ СТОЙ СТОЛБОМ, ПОКА ТЕБЯ НЕ ПРОТКНУЛИ! В последнюю секунду, полудемон успел увернуться, но вспышка абсолютной ярости в глазах напротив ударила в грудь, подобно невидимой кувалде. Чувство непонимания, опустошённости и какой-то иррациональной обиды порядком выбило его из колеи. «...» Даже внутренний голос был ошеломлён. – Но почему... Заклинатели синхронно ахнули, многие прижимали руки ко рту, не в силах сдержать эмоции. Каждый, все до единого, ясно увидели, что Священный Цилинь, верный слуга Небожителей, тот, кто карает виновных и никогда не ошибается, потому, что просто не способен на это, только что попытался напасть на Ло Бинхэ. Не на Шэнь Цинцю. Не на того, в чьей виновности успели увериться все собравшиеся. Не на порочного преступника, как они думали. А на юношу, который всем казался воплощением невинности и жертвой жестокости своего учителя. Цилинь едва не убил Ло Бинхэ! Как же это возможно?! Что происходит?! Побледневшая, как полотно, Сяо Гунчжу сделала несколько нетвёрдых шагов назад. – А... А-а-Ло?.. Нин Инъин теперь ничего не отделяло от разъярённого кирина. Зверь обернулся на её голос и девушка тут же пожалела, что открыла рот. Зрачки в зелёных глазах сузились до размера точек, хвост, подобно плети ударил по полу и этот звук казался просто оглушительным. Сидящая после падения Нин Инъин поняла, что не может пошевелиться от парализующего ужаса. Она попыталась отползти, но ни руки ни ноги её не слушались. Цилинь медленно, подобно хищнику, загоняющему свою жертву в угол, приблизился. Девушка не могла отвести взгляд, будто загипнотизированная. Драконья морда нависла над ней, чёрные клыки оказались прямо перед лицом. Дрожа сильнее, чем кролик за секунду до того, как его разорвёт лисица, она поняла, как близка её смерть и как легко отнять чужую жизнь. Почему подобные осознания всегда приходят слишком поздно?.. Несколько холодных красных капель стекло по ветвистым рогам и упало ей на щёку. Нин Инъин сильно дёрнулась, будто её молнией прошибло. Цилинь посмотрел ей прямо в глаза... И отступил, не причинив вреда. Но лишь для того, чтобы быстро развернуться и снова броситься на Ло Бинхэ. На этот раз, у него не было шансов увернуться: в прыжке зверь обратился хрупким с виду юношей, схватил полудемона за плечи и, используя больше силы, чем это казалось возможным, опрокинул его навзничь, придавив к полу. У Ло Бинхэ потемнело в глазах, а ноздри защекотало от запаха крови. Чужая рука вполне уверенно схватила его за горло и сжала, почти полностью лишая возможности дышать. Бинхэ ошалело уставился в нависшее над ним юное лицо. Даже за несколькими ссадинами с брызгами крови, он разглядел красоту, какой не встречал прежде ни у одной девушки. Гнев делал изящные черты кирина лишь более прекрасными, а огонь ярости в этих глазах едва не вынудил его сдаться без боя, полностью отдавая себя на милость этого создания. Впрочем, он всё равно не смог бы поднять руку на кирина, совершенно отчётливо понял вдруг Ло Бинхэ. Просто не смог бы, ни при каких обстоятельствах. Зал испуганно охнул. Каждый ждал что цилинь вот-вот отнимет жизнь у не способного сопротивляться Ло Бинхэ. Что кровь ученика Хуаньхуа сейчас брызнет фонтаном, чтобы залить светлый пол, а молодой человек испустит последний вздох. Но тот отчего-то медлил. В отличие от остальных, Бинхэ прекрасно видел, что дело вовсе не в сомнениях и не в жалости. Напротив, жажды разорвать ему глотку было более, чем достаточно во взгляде кирина, этого хватило бы, чтобы в одиночку уничтожить небольшой отряд опытных вояк. Нет, его сдерживало что-то вполне определённое, словно неведомое заклятие не позволяло причинить Бинхэ вреда. И кирина это злило. Очень. Зверь, а теперь юноша, гулко рявкнул и без усилий притянул его лицо к своему. – Не... смей... – болезненно-хриплым голосом пророкотал он. – Никогда не смей... Прикасаться к нему. Иначе... Я убью тебя. Ло Бинхэ ни на секунду не усомнился в правдивости его слов. Если бы он причинил «ему» вред, то цилинь бы точно нашёл способ помочь Бинхэ расстаться с головой. Обжигающее благоговение перед воплощением справедливости вызвало толпу мурашек по телу. Никто прежде не будил в нём настолько сильные чувства, даже учитель. Осталось только понять... Кто такой «он»? Разглядев что-то в выражении его лица, кирин толкнул полудемона, заставив приложиться головой о пол, и только после этого встал, отпуская горло Бинхэ. Волна презрения, которой его окатили, придавила протагониста к месту, словно гранитная скала. Под всеобщее удивление, цилинь перешагнул через его тело и вперил взгляд абсолютной ненависти в Лао Гунчжу. Старик пошатнулся и в страхе отступил. Кирин мгновенно оказался подле него, сгрёб дорогие одежды на груди старика в кулак и поднял дворцового мастера в воздух, удерживая на вытянутой руке, словно тот ничего не весил. Лао Гунчжу забарахтался в его хватке, как рыба на крючке. Не способный кричать от сковавшего его ужаса, он только хрипло сипел. Одолевшего его испуга оказалось достаточно, чтобы старый организм не справился со стрессом. Закатив глаза, дворцовый Мастер в последний раз сдавленно булькнул и обмяк в его хватке. Цилинь пренебрежительно фыркнул, отбрасывая тело заклинателя от себя, будто это было нечто до крайности мерзкое. Поражённую тишину разорвал визг молодой госпожи дворца. Она тряслась, как лист на ветру, с ужасом всматриваясь в неподвижное тело старика. Неудивительно, тот казался высохшим трупом. Кирин в отвращении скривился. Старикан всего-то потерял сознание, а эта продажная выскочка уже истерит, будто ему голову оторвали. – А-Юань... А-Юань... Цилинь обернулся. Погружённый в свою месть, позволяя инстинктам завладеть собой, он совершенно забыл о самом главном! Весь грозный вид слетел с него, как дешёвая маска, глаза наполнились слезами и Юань бросился к Шэнь Цинцю. Лорд Цинцзин, всё ещё не до конца отошедший от шока, поймал своего оленёнка и крепко прижал к груди, чувствуя, как горячая влага уже давно струится по щекам. Руки прошлись по плечам и спине Юаня, проверяя на возможные травмы, но кроме ссадин, множества ушибов и повреждённого левого уха он ничего не нашёл. – Ифу... – сквозь слёзы прошептал цилинь и Шэнь Цинцю окончательно сломался. Отбросив гордость, он просто обнимал своё дитя, не обращая внимания на всхлипы, что так и рвались наружу. Вот он, живой и дышащий в его руках, его Юань вернулся. – Как... А-Юань, но как?.. – Я был нужен Ифу... Как я мог не прийти?.. Шэнь Цинцю захлебнулся слезами, сильнее стискивая своего оленёнка в объятьях. «Ох, А-Юань, что же ты со мной делаешь?..» Мин Фань подскочил на месте, с ужасом и благоговением наблюдая открывшуюся картину. Отчего-то она показалась ему очень правильной, а ещё парню захотелось подойти к священному цилиню и... И? Что за странные мысли? Как смеет он, простой адепт, даже думать о подобном? Пусть он и не понимал, что происходит, но в груди отчего-то саднило сердце, и ком встал в горле. В зал вбежали пара адептов Хуаньхуа, которые тут же застыли соляными столпами перед открывшимся хаосом. Придя в себя, один из них подошёл к едва вставшему Ло Бинхэ. – Ш-шисюн... Шисюн, мы нашли госпожу Цю... Полудемон всё ещё ошеломлённо смотрел на Шэнь Юаня, а потому его мало волновали слова адепта. – Мне плевать. – Но, шисюн! Она... Госпожа Цю мертва! Его слова были достаточно громки, чтобы большая часть собравшихся заклинателей могли их услышать. Зал ахнул. – Что?.. – Повернулся к нему Бинхэ. – Когда успела... И как? Второй адепт заметно сглотнул и дрожащим голосом ответил: – Госпожу... п-проткнули насквозь... Как будто бы... – он трясущейся рукой указал на хрупкого юношу с оленьими рогами, который обнимал плачущего лорда Цинцзин. Теперь стало понятно, что кровь на голове кирина вовсе ему не принадлежала. Слышавший всё Шэнь Цинцю лишь попытался привести в порядок лицо и рожки А-Юаня, нежно стирая кровь рукавом одеяний, не заботясь о сохранности ткани, пока его оленёнок льнул к ласковым прикосновениям. Зал вновь зашумел, но для Цинцю и Юаня ничего более не имело значения, кроме друг друга. Напряжение медленно отпускало кирина, и гроза начала затихать. Он почувствовал себя таким уставшим... И раны заболели вновь. Дрожащая Сяо Гунчжу едва слышно прошептала: – Не прощу... Девушка поднялась с колен, где просидела в шоке несколько минут, подошла к дворцовому Мастеру и вытащила его меч из ножен. Взглянув на своё заплаканное отражение на лезвии клинка, она перевела безумный взгляд на кирина. Жажда крови вспыхнула в её разуме и затмила всё, даже инстинкт, веками оберегающий людей от самоубийственных действий. – Не... прощу... Шэнь Цинцю подхватил кирина, когда тот пошатнулся от усталости. Заклинатель понял, что силы быстро покидают его оленёнка, тому потребуется лечение и длительный отдых, чтобы полностью восстановиться. Прижимая Шэнь Юаня к своему плечу, он молча потёрся носом о его волосы и незаметно для других поцеловал в висок. Кирин тихонько мурлыкнул, обессиленно повисая на нём. Как же он устал... – Пойдём скорее домой, А-Юань. Пойдём домой. Фамильяр слабо кивнул, а через мгновение страх раскалённой иглой пронзил его голову. Под мощный грозовой раскат, он увидел перекошенное от гнева лицо молодой госпожи дворца, чей меч указывал в спину Шэнь Цинцю, но взгляд был направлен на него. Она двигалась слишком быстро и внезапно, чтобы кто-нибудь успел её остановить. Красавица явно себя не контролировала, покрасневшие обезумевшие глаза ясно говорили об этом. Она посмела!.. Шэнь Юань оскалил заострившиеся клыки. Он не боялся Сяо Гунчжу, но сама мысль о том, что вместе с ним она собиралась навредить и его Ифу... Никто не тронет Шэнь Цинцю, пока он ещё дышит! Цилинь на мгновение зажмурился и оттолкнул заклинателя в сторону. Молния осветила бледное лицо девушки и поселилась на острие клинка. Твёрдо держа позу, кирин вскинул руку, чувствуя, как сила, подвластная лишь его виду, а значит, недостижимая ни для кого, кроме него, кипит в венах, желая свершить правосудие. Вся его сущность яростно рычала, готовясь отстаивать то, что для него дорого. Но... Слишком близко! Он не успел! Меч старика в руках Сяо Гунчжу вошёл ему в живот, окрашиваясь алым. – Нх!.. Шэнь Юань ошеломлённо смотрел поверх плеча заклинательницы, её волосы легко ударили кирина по лицу, вызывая дрожь. Несколько раз моргнув, он тяжело вздохнул, опуская голову. Его кровь заструилась по клинку и изящным тонким ручкам молодой дворцовой госпожи, чтобы крупными каплями упасть на пол. Что?.. Цилинь машинально схватился за меч, не чувствуя боли, только шок и смутное осознание происходящего. Почему всё произошло так быстро? И почему теперь время будто растянулось на многие часы? Как... Ах! А вот теперь его настигла Боль. Острая, режущая, Шэнь Юань каждой клеткой ощутил сталь в своём теле. Его колени ослабли, невыносимая Боль заставила стиснуть зубы и зажмуриться. Почти прозрачный, словно сотканный из ветра меч атаковал Сяо Гунчжу, вынуждая её отскочить прочь и выдернуть клинок из тела кирина. Юань болезненно ахнул, прижимая руки к животу, но понимая, что не сможет остановить кровь. – А-ЮАНЬ!!! НЕТ! Тёплые руки Шэнь Цинцю подхватили потерявшего равновесие кирина, бережно опуская на пол. Лорд Цинцзин с силой надавил на рану, на его лице отразился чистый, ни чем не разбавленный ужас. Мин Фань сжимал в руках вернувшийся к нему прозрачный меч. Это... техника «призрачный клинок»? Когда, с каких пор он ею владеет? Перед лицом вновь встал образ раненого цилиня и тело двинулось само по себе. Обжигающая ярость, ненависть и жажда навсегда избавить мир от молодой дворцовой госпожи подтолкнули парня в атаку. Он не знал, что делает, да и большинство приёмов казались ему новинкой. Всё, в чём он был уверен — Сяо Гунчжу сегодня умрёт. По-другому никак. Находившийся в прострации Ло Бинхэ вдруг нерешительно прижал руку к сердцу, чувствуя, как оно слабо трепещет. Это было похоже на предсмертные взмахи крыльев бабочки, конвульсивные и надрывные. Позже внезапное чувство невосполнимой потери заставит демона упасть на колени и сжаться, подобно испуганному щенку, но сейчас он ещё не мог в полной мере осознать, что чувствует. Мин Фань яростно бросился на Сяо Гунчжу, отступавшую прочь. Потратив всю злость и решимость на тот единственный удар, она вдруг испугалась. Меч в её руках был скользким от крови и слишком тяжёлым для неё, а ученик Цинцзин похоже не собирался щадить жизнь девушки. – Госпожа! Несколько адептов прикрыли её собой, но даже им сложно было сдерживать такой напор. Мин Фань легко боролся сразу с тремя противниками, заставляя их только защищаться без возможности контратаковать. Шэнь Цинцю одной рукой останавливал кровь, а второй прижимал голову поскуливающего кирина к своей груди, судорожно перебирая его волосы. Он чувствовал, как его оленёнка сотрясает дрожь от невыносимой боли, слышал тихие стоны, и его сердце разрывалось. Краем глаза заклинатель увидел бегущего к ним Му Цинфана. – Ш-ш-ш, тише-тише, сейчас всё будет хорошо! Держись, Юань, держись, дитя, потерпи ещё немного! Бросившийся к ним лекарь убрал руку Цинцю и быстро разорвал на юноше верхнюю одежду, осматривая рану. Сдавленно выругался и крикнул что-то подоспевшим Юэ Цинъюаню и Лю Цингэ. Кирин не мог ни на чём сосредоточиться, была только Боль и сильные тёплые руки, удерживающие его в этом мире. Он слышал голос Ифу, но не мог разобрать слов. Да это и не важно было. Если Шэнь Цинцю рядом и говорит с ним, значит всё в порядке. Он защитил его, разве можно желать большего? Цена — не имеет значения. Постепенно боль прошла, он почувствовал знакомую энергию целителя и судорожно вздохнул. Ничего с ним не будет хорошо, отчётливо понял Юань. Это просто... Всё? Вот это — его конец? Здесь? Он был готов, но всё же это... Так несправедливо. Так... обидно. Шэнь Юань закрыл глаза, зарываясь носом в одежду мастера Сюя. Какой родной запах бамбука, чая и чернил, он давно стал ассоциироваться для него с домом и защитой. Именно то, чего бы он хотел в последний момент. – Не спи, дитя, не спи! – Глотая слёзы, шептал Шэнь Цинцю, пока Му Цинфан пытался его спасти. Он легонько потормошил Юаня, заглядывая в замутнённые потускневшие глаза. Даже демоническая метка померкла, став почти неразличимой. – Не спи, А-Юань, продержись немного ради своего ифу, хорошо? Ладно? Кирин обессиленно вздохнул, уже зная, что не сможет уберечь заклинателя от боли потери. Мин Фань тихо подошёл и встал рядом, пытаясь отдышаться. «Призрачный клинок» исчез, как туман с первыми лучами солнца. Сяо Гунчжу со своей свитой удалось скрыться. Он понятия не имел, где сейчас девушка, но полагал, что на своей территории ей не составит труда спрятаться. Вместо того, чтобы преследовать её, что-то настойчиво толкало юношу к Шэнь Юаню, что-то шептало, что он должен быть сейчас не здесь, а рядом с ним, и адепт подчинился. Как оказалось, не зря. С его приходом кирин, наконец, не выдержал, безвольно повисая на руках Шэнь Цинцю. Его дыхание затихло и оборвалось. Ци лекаря вернулась к нему, она не могла задержаться в мёртвом теле. Шэнь Цинцю задохнулся. – Нет... Нет-нет-нет! Нет, А-Юань, дитя моё! ЮАНЬ! Мин Фань, да и остальные, впервые видели лорда Цинцзин... таким. Полностью отдавшимся горю, забыв об окружении и образе, который он был вынужден поддерживать на протяжении всей жизни. Это было... просто слишком. Шэнь Цинцю сломался. Прижимая к груди тело своего погибшего ребёнка, он не мог видеть, как страшные грозовые тучи собираются спиралью над их головами. Где-то вдали болезненно завыл Ло Бинхэ. Мин Фань вздрогнул. Слёзы, о которых он и не подозревал, прочертили горячие дорожки на его лице. Отчего... Отчего он плачет? И почему душевная боль настолько сильна, настолько разрушительна, что он чувствует, будто вся его жизнь враз обесценилась? Небеса раскололись. Разряд такой мощи ужаснул всех, сильные заклинатели в ужасе попадали на землю закрывая уши руками. И он ударил совсем близко. В восточное крыло, где находились покои дворцовой госпожи. Молния разрушила их до основания, а то, что осталось, охватило беспощадное пламя, сжигая все следы существования Сяо Гунчжу. Небесная Кара свершилась.