Однажды... в Ли Юэ

Руки и спина Юнь Цзинь гудели от непривычной работы, но она была довольна собой: теперь в тесной комнатушке на двоих смело сможет разместиться тринадцать человек, да и еще и «столик» для закусок и выпивки подготовлен! Всего-то стоило, что отодвинуть кровати, сдвинуть комод, перенести на руках две тумбочки, да стащить парочку стульев. Да, это работа скорее для крепкого парня, но восхищенные взгляды девчонок стоили всех ее стараний. Затем она вновь поразила всех своей находчивостью, нарезая ветчину шелковой ниткой (потому что никто из труппы не додумался стащить нож из столовой), пока остальные намешивали свои фирменные коктейли и разливали по стаканам. И когда, наконец, пришла мужская половина труппы, все было уже готово. Поначалу они старались вести себя прилично, насколько это возможно, когда вас такая толпа, все-таки тут по соседству жили и другие отдыхающие, но через полчаса всем стало плевать. Не пойми откуда, образовалась лютня с дудкой и их понесло. Не прошло и часа как на них начали сыпаться все возможные предупреждения и требования, но им было плевать: недавно образованная труппа «Дивной рыбки» гуляла!  Вскоре к ним и вовсе прекратили захаживать: все кто мог пожаловаться, уже сидели вмести с ними, помогая разучивать новые песни одна неприличнее другой. Юнь Цзинь была в недоумении: либо она сбилась счета, либо их было уже тридцать четыре, но как?! Утро встречало всех по разному: люди, предпочитавшие ночь половую, укрывались чем могли от ног тех, кто поднимался с кровати; самые рьяные борцы с алкоголем, путем его немедленного употребления вовнутрь, проклинали узкое горлышко в умывальных кувшинах, из-за которых в них невозможно было утопиться, и только самые благоразумные, что покинули это торжество зеленого змия раньше всех, смогли встретить это утро без проклятий. Юнь Цзинь открыла глаза. Танец маленьких пылинок, освещенный пробивавшимся из окна лучами солнца, поглотил ее внимание. Спать не хотелось от слова совсем, но вставать раньше завтрака она не собиралась. Неожиданно за спиной послышалось какое-то копошение и, потянувшись как следует, спустила свои ноги с кровати, чтобы забравшись в пушистые тапочки, проверить свою комнату. - А-А-А-А! Юнь Цзинь буквально взлетела в воздух, потому что вместо тапочек, наступила на что-то большое и мягкое. На что-то… живое! Запрыгнув обратно на свою высокую кровать, она посмотрела вниз, где на полу обнаружился человек. Судя по форме, он был одним из миллелитов, что пытались их разогнать, а в итоге съели все их закуски, а уж сколько те выпили… но сюда-то как он попал?! Человек меж тем открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, глядя на нее во все свои глаза. Юнь Цзинь так же недоуменно смотрела в ответ, пока молчание в комнате не было нарушено: одно неловкое движение девичьей ручкой и среди одеял прогремело «Я наведу здесь порядок!», откуда затем показался маленький плюшевый Моракс, уставившийся прямо на незнакомца. Незваный гость взбледнул, покраснел и снова взбледнул, после чего, заплетаясь в собственных ногах, сбежал. Что такого было в ее старой-доброй плюшевой игрушке она так и не поняла, лишь позднее, проходя мимо зеркала, она догадалась, в чем дело: в нем отражалась хрупкая девушка в ночной сорочке с бабочками и кружевами, не закрывавшими коленки, а густые темные волосы были заплетены на манер детских косичек. М-да… в сочетании с плюшевой игрушкой, она выглядела лет на… тринадцать? Да, неловко получилось. Но так думала только она одна, остальные девчонки из труппы думали, что это очень смешно, о чем и сообщили ей за завтраком в столовой, в перерыве между поеданием яичницы и запихиванием  яичных пирожков в свои сумочки. В целом день проходил неплохо: репетиция, затем поиск в лесу будущих закусок (зачеркнуто), точнее грибов и ягод, обернувшихся затем попыткой распять идиотов, затеявших этот поход по еще не просохшим дорогам, а затем обед и личное время, после которого им предстояло очередное выступление, но, то будет уже вечером, после ужина. Розово-желтое небо и отдаленный лай собак нагоняли на Юнь Цзинь легкую тоску, не способную возникнуть нигде, кроме как в деревне вдали от больших и суетливых городов. Чуя в себе некоторый порыв вдохновения, она взяла свою тетрадь с черновыми записями и ушла подальше ото всех в лесную беседку, чтобы уединиться со своими мыслями. У нее в голове уже давно вертелся один сюжет, но она никак не могла его оформить: ни письменно, ни в мыслях, только образы проносились в ее голове. Они говорили, творили нечто великое, а затем исчезали. Вот и сейчас один из них завладел ее мыслями… - … брат мой, посмотри на наши земли: повсюду трупы, пепел и монстры. Архонты сражаются друг с другом, и никому из них нет дела о нас, чтобы они не говорили нам. Но страданиям нашим скоро придет конец, на свет явится герой и поведет нас всех за собой! Рожденный среди соли и дыма… - Соли и дыма,- прервал ее насмешливый голос,- как окорок? Взмах руки и гео шипы покрыли все окружающее пространство. - Осторожно,- продолжила Юнь Цзинь низким хриплым голосом своего персонажа,- еще одна такая реплика и твоя голова… Син Цю! Поворачиваясь лицом к ее неожиданному собеседнику, она не ожидала, что там окажется кто-то… реальный. Среди ее небольших каменных выступов лежал некое темно-серое маленькое пятно в грязном порванном плаще с перебинтованными руками и ногами, но с голосом Син Цю. Но как он тут оказался и в таком виде? Может это не он? - Так вот откуда у тебя столько поклонников,- слабеющим голосом ей усмехнулись,- все недовольные рыб кормят, да? Нет, это точно Син Цю. - Боже, ты в порядке? Сильно поранился? Мне так неловко… извини, пожалуйста! - Да ничего страшного,- вновь бодрым голосом ответил ей Син Цю, поднявшийся на ноги не без ее помощи,- Ху Тао тут пока не наблюдается, значит, жить буду. Так вдвоем потихоньку и незаметно, по просьбе Син Цю, они добрались до ее комнаты, где ее гость тут же распластался на полу, подобно морской звезде, выглядя при этом до невозможности довольным. Комната же тут же наполнилась запахом земли, сырости и чего-то гниющего, исходившего от него, а потом и на платье ее обнаружились пятна. Не выдерживая всего этого, Юнь Цзинь тут же открыла форточку, откуда понесся свежий воздух и звуки улицы, а затем, подхватив сырую тряпку, стала старательно стирать свои рукава и плечи. - Я не буду спрашивать, что с тобой случилось и угрожает ли тебе опасность, все и так понятно,- сказала она, оттирая наиболее въедливое пятно,- но позволь мне хотя бы тебе помочь. Син Цю долго не отвечал, и ей показалось, что он уснул. - И как ты мне поможешь?- раздался его голос,- за мной охотятся фатуи, гавань на другом конце страны, да еще  дороги размыло… - Миллелиты? - Ты про эту кучку непрофессионалов с копьями? Юнь Цзинь хотела было возразить, но вспомнила сегодняшнее утро. Кажется, в чем-то Син Цю был и прав. - Гильдия приключений? - Двести лет будут до сюда добираться. Ситуация казалась неразрешимой, но она чувствовала, что выход есть, при чем такой банальный, что вспомнив про него, они оба хлопнут себя по лбу с криком: «как же мы сразу не догадались!». Так она расхаживала взад-вперед по комнате, предлагая варианты разной степени абсурдности, пока Син Цю их отметал, все так же лежа на полу, но в компании утренних пирожков и фруктового сока, лежавших на столе. Она не возражала. Устав от ходьбы, она присела за свой рабочий столик, опустив голову прямо на стол. Как-то само собой ее взгляд упал на полуоткрытую шкатулку со шпильками, под крышкой которой виднелась фотография, всегда приободрявшая ее, когда приходилось вонзать в свои волосы десятки тяжелых шпилек. Раскрыв шкатулку пошире, перед ней вновь предстала картина, как она со смехом запрыгивала на спину своему другу, а он отвечал ей растерянным взглядом. - Итер! Как же я сразу не догадалась! – со смехом возвестила Юнь Цзинь лежащего на полу товарища. - Что, Итер? Уверен, он сейчас где-нибудь в Инадзуме, объедается на пару с Паймон данго, любуясь сакурой на фоне урагана. По хорошему, Итер, действительно, планировал добраться до островов к этому времени, но, в силу ряда обстоятельств, решил задержаться, чтобы набрать побольше моры. И имя этому обстоятельству – Бездонный Желудок Паймон. Подсчитав расходы, затрачиваемые на ингредиенты для этой летающей бестии, ему хотелось зарыдать. Более полумиллиона моры! И аппетиты ее только растут! И если раньше он справлялся, собирая травки в лесу и убивая птиц у Мондштада (Тимми, прости), то теперь… И кто знает, получится ли у них заработать в Инадзуме, учитывая как недружелюбно там относятся к чужеземцам. - Он еще в Ли Юэ,- торжественно объявила Юнь Цзинь,- мотается по всему региону взад-вперед. Говорит, все ради уникального планера. «Мда… интересно сложилось» - подумал Син Цю, положив руку на несчастную свою головушку. Интересно, это было совпадением, что этот светловолосый юноша поучаствовал во всех более-менее значимых событиях за последний год. Создавалось впечатление, что в этом мире теперь ночь не способна смениться днем без его помощи. Юнь Цзинь же, довольная своей идеей, начала строчить письмо, в котором все изложила. Итоговый результат был лаконичен (Юнь Цзинь боялась запутать Итера, так как и сама не до конца понимала всего происходящего) и довольная собой закрыла почтовый ящик, который тут же опустел. Это была одна из множества странностей в загадочном Путешественнике: из какого бы места ты не отправил ему письмо или посылку, они тут же достигнут адресата, даже если адрес и не написан. Осталось лишь дождаться, когда он придет. Это может произойти через час, день, но точно не позже недели. И, предвкушая их скорую встречу, она возвращалась в свою комнату. Син Цю же блаженствовал. Рассматривая апартаменты, за одной из дверей он обнаружил ванную комнату, и, сам не заметив как, он тут же сбросил с себя всю одежду, выкрутил вентиль так, что вода со свистом полилась из крана. Пар заполонил всю комнату, а вода, только коснувшись его кожи, стала бурой, но Син Цю было наплевать. Воду  можно будет сменить и потом, а ему так не хватало этого тепла, легкости, свободы… За пределами комнаты послышался глухой звук, как будто кто-то так спешил войти, что не рассчитал сил, как следует, хлопнув дверью в обратную сторону. Затем уже  дверь в ванную заходила ходуном, оттого, что в нее как следует тарабанили: - Син Цю, у нас проблемы! Вылезай, нужно обсудить! Голос Юнь Цзинь звучал крайне взволнованно, но ему было так все равно. Он как будто превратился в слайма, которому всего-то и нужно было в этой жизни, чтобы его не трогали. - А это не может подождать минут так… часа два-три? - Нет, не может! Здесь маг цицинов! Глаза Син Цю резко распахнулись и он тут же выпрямился. Его как будто снова пронзила молния и он, ничего не видя вокруг себя, тут же выпрыгнул из ванны и распахнул дверь. - Это точно? Она электро? У нее есть церемониальный меч? Он пурпурный так… - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! СИН ЦЮ, ПРИКРОЙСЯ! Только сейчас он понял, что пребывал абсолютно голым. Быстрым движением он выхватил какое-то полотенце и обернул вокруг бедер, а затем смущенно пролепетал, коснувшись плеча Юнь Цзинь: - Извини, я очень испугался. Можешь поворачиваться. Юная певица все еще была смущена и ощущала себя крайне неловко, но повернулась к Син Цю лицом. В тот момент, когда ее взгляд вновь упал на его тело, неловкость ее… нет, не исчезла, но стала несколько иного рода. В самом центре его груди, как огромный паук, лежало темное пятно, от которого расходилось множество линий по рукам и ногам. На самих конечностях едва проглядывался естественный цвет кожи из под синяков всех расцветок: от свежих синих до желтых, готовых вот-вот исчезнуть. Царапинам и вовсе не было числа, и это Юнь Цзинь скорее всего не все разглядела, так как кожа его все еще была покрыта грязью. Медленно она подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Даже его глаза, казалось, потеряли былую яркость, а о залегших под ними глубоких тенях и говорить было нечего. Да и кожа стала походить больше на старый иссушенный пергамент, чем на изысканный белый фарфор. - Ты что-то говорила о повелительнице цицинов,- произнес Син Цю, испытывая такую же неловкость.  И Юнь Цзинь рассказала. Пару часов назад у одной из троп, ведущих в лес, обнаружилась стайка цицинов, ну и местная детвора решила их пошугать. Естественно, ничем хорошим это не закончилось. И вот, когда покусанные и зашибленные током дети ломанулись бежать домой, им навстречу вышла какая-то девушка. Крикнула как следует, обозвала полуумными идиотами и повелела свалить в туман. Ну, дети и свалили от такой-то ведьмы, позабыв и о цицинах, которые их больше не преследовали, и о своем электро статусе, который исчез. А сейчас их мамаши успешно всем ездят по ушам, что какая-то сука натравила на их детей своих летающих тварей. Реакция Син Цю на такую остросюжетную историю была неожиданной: - Что? Теперь понятно, почему Борис тогда так разозлился. Если в Фатуи зачисляют за пару грубых слов и подзатыльников, то каким бы титулом вознаградили бы местные жители его отца? Первый Предвестник, как минимум. Но каков был бы шанс, что эта женщина – та самая, кто напал на него в тот дождливый день и что она тут ради него? Интуиция подсказывала, что вполне приличный. Теперь у него было два пути: спрятаться под кроватью Юнь Цзинь и не вылезать оттуда до самого прихода Итера или разузнать хоть что-нибудь самому. Выбор был очевиден, но опять же, возникал вопрос: как? Замаскироваться было бы отличной идеей, но кем? Это должен быть человек, чье неожиданное появление не привлекло бы особого внимания, который смог бы сразу расположить к себе человека и за кого могла бы поручиться Юнь Цзинь. Кстати о ней… -Юнь Цзинь, слушай, а у вас в труппе найдется местечко для неплохого танцора, отличного музыканта… - …и одного из отвратительнейших певцов на свете? – подхватила она мысль Син Цю,- на самом деле есть. Кое-кто из подтанцовки запаздывает и скорее всего уже не приедет, но тебе вряд ли это подойдет. - Почему? - Это женская труппа. Син Цю долго не раздумывал: - Мне подходит. Так после трех часов препираний, споров и перетряхивания вещей в зеркале отразилась миниатюрная девушка в длинном платье, с плавно перетекавшего от белого к насыщенно розовому цветом по краям. На груди красовались расшитые золотой нитью шелковицы, а сам цветок был удачно вплетен в длинный каштановый парик. Кожа была снова белой как фарфор, губы алые как роза и только глаза, некогда яркие как кор ляпис, не сияли прежним огоньком озорства. В довершении образа Юнь Цзинь пару раз капнула у ключиц масла шелковицы. - Это мой шедевр,- оглядела она конечный результат их совместных трудов. - Твой ли? – скептично хмыкнул Син Цю нежным голоском,- а не ты ли настаивала, чтобы я надел то безвкусное голубое платье с глазурной лилией. - И я все еще настаиваю, что оно смотрелось бы лучше! Вспомни хотя бы свой костюм. Новоиспеченная девушка была в корне не согласна: - Тот костюм был синим и хорошо подходил к моим волосам, да и удачно сочетался с гидро стихией, но у Синь Юнь нет глаза Бога, да и волосы у нее коричневые. - Голубой, я хочу заметить, был бы ничуть не хуже и… так, стоп. Что за Синь Юнь? - Это мое новое имя - Синь Юнь. Чудесное, не правда ли? Звучало действительно красиво, как какой-то редкий цветок, да и еще первую часть своего имени удачно вплел. Интересно, а вторая часть имени тоже у кого-то позаимствована? Может быть даже у нее или у… тут как щелчок в ее голове вспыхнул образ «сладкой парочки», которая повсюду ходит вдвоем. Ее даже прозвали по особенному: «Чунь Цю», но иногда проскальзывало и более мелодичное название… Юнь Цзинь прокашлялась: - Это имя… ты его просто выдумал или это, то о чем я думаю? Син Цю лишь лукаво улыбнулся, заявив, что не знает, о чем она думает, а поэтому ответить на этот вопрос не сможет. Ей только и оставалось, что с сарказмом прошептать: - А еще говорил, что ему голубое не подходит. *** Они сидели втроем на неудобной скамейке в окружении десятков пар чужой обуви, в ожидании, когда их позовут. Коварная Юнь Цзинь ни словом не обмолвилась, что произойдет, только и сказала, что прийти к назначенному временник указанному домику и ждать, когда их позовут. Многовато пафоса для вечеринки в честь новичков, по мнению Син Цю, но кто он такой, чтобы со своим уставом, да в чужой монастырь лезть? Тем более, что два его товарища «по несчастью», присоединявшиеся к музыкантам, пребывали в каком-то волнительном предвкушении, с волнением держа кулаки на уровни колен и раскачиваясь туда-сюда, как игрушка-неваляшка. Попытка же их как-то приободрить, заканчивалась тем, что они краснели, начинали мямлить и путаться в словах, а после невинной подколки один из них и вовсе отключился. Странно… Свет, исходивший от фонаря, стоявшего в четырех метрах от них, едва достигал крыльца дома, но Син Цю не удержался и вновь достал из внутреннего кармана своего платья книгу. Это было единственной вещью, уцелевшей после его бодрого «приключения» в лесу, вся его одежда, обувь все либо нуждалось в починке, либо было испорченно безвозвратно, как те письма, которые вручил ему отец. Письма. Как давно он уже не вспоминал о споре с отцом, о попытке доказать, что он взрослый, что способен сам вершить свою судьбу, все было не до этого. Нужно было спасаться, выживать, но теперь в минуту спокойствия и относительного благополучия воспоминания захватили его с головой. Любой другой, на месте отца, спокойно бы перенес их спор, радуясь, что его чадо осталось живым, после такой-то заварушки, но Син Цю не мог поручиться, что с ним будет так же. С него еще станется приставить к нему охрану на всю оставшуюся жизнь, чтобы «вот теперь уж точно не смог вляпаться ни в какую историю». Пф, как будто это ему помешало бы… Неожиданно дверь, ведущая во внутрь дома распахивается и на них нахлынивает столь удушливый пар от спиртного, что глаза заслезились. Но ладно глаза, за них Син Цю переживал не так сильно, как за всю ту косметику, что была на его лице, которая была влагостойкой, а не спирто! Будет неприятно, если вся его красота расплывется кляксой по лицу. В проеме показалась девушка, качающейся походкой она приблизилась к ним, приветливо помахала рукой и тут же плюхнулась на пол.  Около минуты Син Цю молча переглядывался с товарищами, периодически кивая на отключившуюся девицу, как бы говоря: «Не, ну вы видели, видели?!» Девушка, тем временем, не подавала признаков жизни, и Син Цю, грустно вздохнув, приступил к осмотру. Убедившись, что все в порядке, он уложил ее на бок, укрыв стащенной в одной из комнат простыней, чтобы комары не съели. Оставаться на крыльце больше не хотелось и, повинуясь внутреннему чутью (а точнее органам слуха и обоняния, которые и слепого в данном случае довели), он в сопровождении товарищей по несчастью добрался до нужной им комнаты. Дверь была очень тяжелой и плотной, что означало полную звуконепроницаемость при обычных условиях, но звук все равно шел. Решив, что стук все равно никто не услышит, Син Цю прикладывает усилие и распахивает дверь и как тут же до него доносится: - О-О-О-О… ТЕНТАКЛИ!!! - ФУРРИ-И-И!!! Два огромных мужика размером со шкаф слились в объятии, пытаясь, толи придушить, толи опрокинуть  друг друга, поочередно выкрикивая свои лозунги. Окружавшая толпа людей их в этом активно поддерживала. И никто не обратил внимание на трех замерших статуй в дверях, пока они не приняли решение тихо и незаметно уйти. Но, видимо, за все то время, что дверь была распахнута, градус алкоголя в воздухе успел понизиться и высокочувствительные рецепторы людей в комнате это почуяли. По другому Син Цю не мог объяснить как их незаметное отбытие успели так быстро засечь, от чего те два огромных шкафа бросили свое занятие и теперь с самым кровожадным видом гонялись за новоявленными музыкантами по округе с криком: «НОВИЧКИ-И-И!!!» Глядя на это, Син Цю едва удерживался от смеха, но, крепко сжав рот, молчал.  Он притворялся пьяным трупиком рядом с той девушкой, чье появление и запустило эту цепочку событий. Оставалось надеяться, что их оставят как есть. Тем временем, те двое сопротивлявшихся были пойманы, погружены на  плечи и доставлялись, не смотря на сопротивление к своим. Син Цю вздохнул с облегчением – на него не обратили внимание. В ту же секунду, ощутив, как его мягко поднимают в воздух и куда-то уносят, он понял ошибочность своих суждений. - Ладно, ладно,- признал поражение Син Цю,- я сама пойду! Парни в ответ весело хмыкнули и отпустили. Шум и резкие запахи комнаты по началу оглушали и выбивали из строя, но вскоре Син Цю свыкся с ними. Выпитый алкоголь слегка кружил голову, но он старался к нему особенно не прикладываться. От тостов, конечно, было не сбежать, но во все остальные моменты содержимое его стакана смело и незаметно перемещалось в другие. Тут же неподалеку обнаружилась и Юнь Цзинь, та, заметив его, поохала рукой, приглашая в компанию девушек за игрой в карты. Правда, вместо столика у них была спина парня, стоящего на четвереньках. Как выяснилось, игра велась на желание, и девчонки, потеряв всякий стыд, банально заваливали парня, заставляя его выполнять свои прихоти. Конечно, Син Цю такое поведение никак одобрить не мог и уже хотел вступиться, но столкнулся с усмехающимся взглядом одной из игравших. Та указала сначала на довольное лицо «столика», а затем на своих подруг, а точнее их нижнюю часть – практически все были в мини юбках. Уровень абсурда зашкаливал, но Син Цю не терялся – рядом было еще куча выпивки, он сможет адаптироваться! Его спокойно приняли в свой круг и раскидали ему карты, и пошла приятная непринужденная беседа. - Так, где ты, говоришь, до этого выступала? – задала «невинный» вопрос одна из девушек. Син Цю напряг память, пытаясь вспомнить, где обычно выступала Юнь Цзинь. Затем пошли вопросы о постановках, постановщиках, учителях… с каждым ответом глаза игравших все подозрительнее сужались, а у Юнь Цзинь виновато расширялись. Мда… сплоховали они, легенду то продумать не успели. Но окончательно все пошло прахом на следующем вопросе: - А ты знаешь, что бывает с теми, кто отбирает чужую работу? И тут Син Цю, обладавший сверхъестественным чутьем, понял, что его будут бить, может быть даже ногами. - Хорошо,- едва не рыдающим голосом прошептал Син Цю, стараясь быть убедительным,- я вам все расскажу, только пожалуйста, сохраните все в тайне! Девушки, заинтригованные таким поворотом, с готовностью закивали, в то время как он сам откупоривал бутылку самого крепкого пойла. Чтобы поверить в то, что он им сейчас скажет, нужно быть пьяным в зюзю, ну или «стекл как трезвышко!». Спустя десять минут и полторы бутылки Син Цю понял, что затея его удалась: девушки, обнявшись, рыдали, клятвенно заверяя, что никому и слова не скажут об услышанном. Юнь Цзинь же уткнулась лицом в подушку, содрогаясь всем телом, вероятнее всего бессовестно хохотала. - Ах, как это романтично,- всхлипнула одна из девушек,- двое возлюбленных встречались вопреки воле тирана-отца, и вот теперь он хочет выдать ее (свою дочь) замуж, но она сбегает, чтобы воссоединиться со своим возлюбленным, но тот уже на другом краю королевства, сражается с целой полчищей демонов. Против них ее семья, бандиты и, кажется, сама Селестия, смогут ли они быть вместе?! Юнь Цзинь, ты обязана сделать из этого оперу! «М-да… отменная получится опера. Но история ведь, действительно чем-то похожа на правду… как Небесный меч на Серебряный. А что? Оба мечи и оба голубые. Главное, чтобы эту версию событий Путешественник с Паймон не услышали,- думал Син Цю, поправляя размазавшуюся на лице губную помаду. После этого атмосфера среди девушек стала гораздо спокойнее и теплее. Они были столь растроганы, что стоило хоть какому-то парню задержать на «их цветочке Синь Юнь» взгляд больше трех секунд, как они тут же превращались в яростных фурий, накидываясь на бедолагу. Син Цю даже стало как-то не по себе. Неужели все девушки такие? Юнь Цзинь начала клевать носом, и он счел это достаточным поводом, чтобы вернуться в спальню. Так прошел его первый день в новой личине. *** Завтрак его весьма удивил. Нет, еда была самой обычной, да и столовая мало чем отличалась от множества других помещений для приема пищи. Удивительно было другое: каждый из присутствовавших тут людей, стоило только заметить их парочку, считал своим долгом бросить все дела и вежливо поклониться. Син Цю недоуменно взглянул на Юнь Цзинь, неужели такое происходит с ней каждый день? Но та тепло улыбнулась и шепнула на ушко: - Это все тебе, глупышка. Затем она подвела его к столику, который был завален открытками и сладостями. Казалось, что кто-то специально для Синь Юнь скупил по меньшей мере полмагазина. - Знаки внимания от твоих новых друзей и сочувствующих,- пояснила Юнь Цзинь, поймав недоуменный взгляд янтарных глаз.- То, что ты рассказала вчера моим коллегам – это строжайший секрет, который должен был остаться между нами, и потому нет ничего удивительного в том, что вся «Дивная рыбка» в курсе всего. Син Цю было уже открыл рот, чтобы возмутиться такой болтливой девичьей натурой, как ему тут же впихнули вафельную трубочку с кремом. Очень вкусную трубочку с кремом. Осмотрев все свое нынешнее богатство, Син Цю на время завис:  «Как же должно быть скучно тут приходится людям, если они вот так, из ничего, создают себе айдола?» И уже в более приподнятом настроении продолжил уплетать вкусняшки, пока Юнь Цзинь сама все не съела. После завтрака их ждала генеральная репетиция – вечером должно было состояться выступление. Ему досталась небольшая роль в подтанцовке, а потому напрягаться не приходилось – он был мастером Гухуа, в своей школе он такое даже за разминку не принял. Выступление проходило в небольшом зале, человек так на шестьдесят, но из-за кулис даже такое небольшое количество казалось чем-то жутким. В прочем, выйдя на сцену Син Цю растворился в танце и все лица слились в одно, кроме одного. На самом дальнем ряду сцены сидел парень. Его темные волосы и бордовая рубашка, навивали на кое-какие ассоциации, а мелькнувшее белое пятно на его плече, а затем исчезнувшее лишь усилили подозрения. Неужели это Ксяо, но что он тут забыл? Освободившись, он позаимствовал поднос с пироженными с розовым кремом и направился к своему знакомому. Тот сидел в тени горшочного дерева, что-то пожевывая, не желая с кем-либо контактировать. Последнее, в прочем, Син Цю волновало мало, поэтому, опустив на стол поднос, он сел напротив Ксяо, продемонстрировав одну из своих самых лучших улыбок. Но тот болтать был не в настроении. - Мы знакомы? – его вялый и равнодушный тон немало озадачили Син Цю. И это тот беззаботный хиличурл с которым он недавно путешествовал? - Нет, но очень надеюсь, что познакомимся,- от слащавости, с которой была произнесена эта фраза, у них обоих едва не скрутило живот, но они сдержались. - Девушка, прошу простить, но я не в настроении,- поставил точку в их разговоре Ксяо и встал из-за стола. Син Цю почувствовал, что  дело вот-вот прогорит, и он решил пойти ва-банк: - Ну почему? Архонты, но что я не так делаю? Сначала Син Цю меня бросает, теперь он… Почему все, с кем я знакомлюсь, меня бросают?! Как он и надеялся, упоминание его имени заставило Ксяо остановиться. Он немедленно вернулся за столик и теперь не спускал с него своих зеленых глаз. - Не хочет ли милая девушка выпить немного вина за знакомство? – он сделал знак рукой и им тут же преподнесли два бокала с темной бутылкой. Алую жидкость незамедлительно разлили и произнеся классическое «за знакомстово» они распили первый бокал. Такого поворота событий Син Цю не ожидал. Оказывается этот хиличурл  может быть вежливым и деликатным. Надо было что-то предпринять. - Так что ты говорила про Син Цю? Этот вопрос едва не застал того поперхнуться. Но кто так расспрашивает? Надо же сначала поболтать ни о чем, познакомится поближе, вина почаще предлагать.  Син Цю мысленно размял руки – сейчас начнется избиение младенца. - Эй,- обиженно фыркнула «девушка»,- ты даже имени моего не спросил, а уже плюешь на меня ради какого-то смазливого парня. Так не пойдет! Гуанг Ксяо вымученно улыбнулся и сделал вид, что готов слушать все, что его собеседница скажет. Что же, сам напросился. Пол часа он не закрывал своего рта, рассказывая выдуманные и правдивые сплетни, услышанные им за всю жизнь, пытаясь пародировать пискливым голосом известных и не очень личностей. Минуте к десятой Ксяо забил уже на все приличия и пил вино прямо из горлышка. Его лис пытался удрать, но был пойман обратно со словами: «страдать будем оба». Теперь, когда вино закончилось, они оба пытались прогрызть стол, но если один делал это мысленно, второй даже не пытался скрыться. Синь Цю так увлекся, что уже позабыл свою начальную цель и теперь просто предавался веселью. - … и вот мы с девчонками решили  покорить главную вершину Драконьего хребта. Ты даже не представляешь как это было сложно упаковать все наши вещи! Оказывается наши маленькие увеселительные безделушки занимают столько же места, как и альпинистское снаряжение… Два патефона и не менее сорока пластинок, пять штук наших любимых романов, а еще один мольберт пару обклеенных планшетов и достаточный запас красок  и кисточек. И мы даже не мечтали покинуть город, не прихватив с собой уйму специй. К тому же я тогда увлеклась кулинарией и прихватила с собой настоящие кофейные зерна с кофемолкой, чтобы мы могли прямо там, на вершине мира, выпить настоящий кофе. На ветерана туризма, путешествий и альпинизма Гуанга Ксяо было жаль смотреть. Его глаза округлились до размера чайных блюдец, лицо покраснело как помидор, а губы сжались в плотную линию. Еще чуть-чуть и он взорвется. - Хи-хи,- раздался за спиной Син Цю смутно знакомый женский голос,- Ксяо, дорогой, никогда не думала, что кто-то кроме меня сможет довести тебя до такого состояния. Син Цю напрягся. Этот голос вызывал в нем не самые хорошие воспоминания. - Эли, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть,- сказал Ксяо, как будто проглотив лимон. Незнакомка уселась между ними, и Син Цю наконец смог ее разглядеть. Милое простенькое лицо, зеленые волосы, убранные назад крабиком, ничего необычного.  Но вот она повернулась к нему и улыбнулась во все свои тридцать два, и он ее вспомнил. Маг электро цицинов… К счастью, она на нем не стала задерживать своего внимания и, заметив пироженые, потянулась к ним: - М-м-м, вкусно,- та мгновенно проглотила розовую помадку и принялась за бисквит,- интересно из чего оно. Ксяо не замедлил блеснуть остроумием: - Это божественная смесь из крови лисы и спермы медведя. Девушка и глазом не моргнула: - Сам выдаивал? Их обмен улыбками, последовавший сразу после этого, привел к тому, что вся растительность в радиусе двух метров увяла, а у него самого, кажется, развился гастрит. Понимая, что в данном разговоре он будет третьим лишним, Син Цю, не прощаясь, покинул их столик, чтобы укрыться за углом. Он надеялся, что хоть что-то сможет подслушать.  Изрядно напрягая свой слух, он смог сконцентрироваться, чтобы расслышать их разговор. Речь шла о неком заказе, который, сначала поручили Ксяо, но затем было разрешено взяться за него и другим, которые, по словам Ксяо: «все так усложнили, что теперь неизвестно как с этим разобраться». - Да-да,- шипела ему в ответ девушка,- продолжай сваливать на нас всю вину. Ты сам отпустил пацана, все того, чтоб сразу передать его нам. Ты ведь знал, что мы идем по вашему следу. - Милая моя Эли,- сарказма в голосе Ксяо было столько, что его вместо масла можно было намазывать на хлеб,- можешь считать меня кем угодно: тупицей, вором, браконьером, бездомным, но, в отличие от тебя, я не убийца. Отвести его к вам – это все равно, что убить. - Да не планировали мы его убивать! - Ага,- Ксяо пожал плечами,- а те Охотники за сокровищами? У одного из них я нашел письмецо от вас. Из девушки как будто весь запал вышел, и она с тоской произнесла: - Это была их собственная инициатива. Его задача была только уведомить, где вы находитесь, а он,- тут она как следует ругнулась  и продолжила,- растрепал своим. Пришлось потом объяснять этим идиотам разницу между «следить» и «убить». Ксяо же на этих словах развеселился и даже  позволил себе тихо посмеяться. - Так надо было сказать своему боссу что-то в стиле: «Борис, не нанимай на это дело идиотов!»,- все еще будучи изрядно на веселее сказал Ксяо. - Я же знаю тебя, ты вполне способна сморозить что-то такое даже перед Предвестником. После этих слов он дернулся, как будто его ударило оком, а Син Цю тихо удалился. Тот, кого он считал своим другом работал на Фатуи.