Побоище. История отчаянного сопротивления

      Били окатом волны о песчаный берег, парящие высоко в занебесье чайки громко кричали, пенились воды Японского моря. Шли драконы с щитами по бокам, с мачтами на которых были солнце и луна, великий мудрец и грозный тигр, кентавр с рогом и двуглавый орёл с мечами. Непобедимая великая рать шла покорять новую землю, одни в панцирях и сабли по бокам, другие в кольчуге да чешуе и при них топоры с копьями, третьи в латах сверкающих и пики жаждали свежей алой крови! Было их очень много, около пары сотен грозных судов на вёслах и тугих парусах шли к невиданной земле.       На опушке реликтового леса стояла грозная армия самураев, в тяжёлых доспехах, обнажив совершенные катаны и луков тугих тетивы натянув, ждали неприятеля. Были и воины, которых считали призраками. Бесстрашные ниндзя притаились на деревьях и в ловушках, они терпеливо ждали когда враг ступит на их брег. Засыпанные песком ждали неприятеля тысячи капканов, ближе к лесному массиву выроты несколько узких канав с кольями на дне, уже у кромки леса замаскированы шары из сена, что пропитаны смолой. В ту пору отдельные княжества Японии тонули в междоусобицах, но весть о грозном враге сплотила их. Молясь богам, призывая ками, хотели японцы скорой победы над врагом. Вот пробил час…       Кричали чайки в заоблачном занебесье, настал полнейший штиль. Встали в линию сто драконов и лебедей, за ними ещё сотня и встав «лестницей» локтей тридцать от берега морского, замерли они. Ветер стих, молчали птицы, даже солнце спряталось за облаками.       — Огонь!       Чёрная туча закрыла небо, обрушилась на кромку леса дождем.       — Рыбья чешуя!       Самураи закрыли головы щитами, ниндзя укрылись как могли, но калёное железо не видело преград. После первого залпа упали с деревьев одни и пронзёные лежали на земле, в высокой траве другие. Последовало более сорока тучных залпов и защитники острова потеряли примерно треть всех сил. Далее началось то, чего боялись самураи.       Драконы и лебеди вышли на песок и десятки тысяч воинов лавиной хлынули на землю. Сплотив ряды, сомкнув щиты, выставив острые наконечники копий стеной пошли они. За ними словно танки кавалерия тяжёлая, кто на конях а иные на верблюдах. Наступало иноземное воинство, шли к лесу они, как первые ряды замерли и многие упали на землю от боли, угодив в капканы. Боевой строй был нарушен и множество раненых остановили продвижение. Из леса полетели стрелы и дротики, четко попадая в уязвимые места, от чего сотни мучаясь истекали кровью. Вперёд понеслась конница подобно цунами и первые ряды провалились, через них полетели другие и снова остановилось наступление! Град дротиков и стрел весело свистел, валя неповоротливых всадников. Помогая друг другу, скреплённые дружбой вековой ратники отважные преодолели препятствий путь. Смешавшись, плотным строем подходила армия к лесу как случилась новая напасть! Шары покатились и испачканные смолой, вспыхнули как свечки и горели всей толпой. Крики, паника и хаос нарушили порядок боевой, вновь летели стрелы и когда огонь погас, встали самураи и с ярым криком бросились прямо в ад. Схлестнулись две армии, ни туда и ни сюда, с деревьев ниндзя атаковали а рыцари Японии теснили к морю пришельца. Очень долго продолжалась сеча, в итоге враг бежал с чужой земли. Лишь один корабль их двух сотен, вёслами гребя и парусом тугим уплыл восвояси. Самих ниндзя и самураев осталось меньше двадцати и что они делали с богатствами, когда боги с ками послали им не то оружие с доспехами, мехами да украшениями, а сто девяносто девять вражеских судов!

Наши дни

      Взмокшая от интенсивных ласк, Нагиса лежала полуобнажённой на застеляной кровати. Чужие ладони с музыкальными аристократическими перстами девушки, которая была значительно старше пунцовой малышки, ласкали маленькие изящные грудки почти первого размера. Улыбаясь и мурлыча от блаженства, Шизума Ханадзоно смотрела бедняжке в глаза. Наклонившись, горячий язык девушки старшекурсницы прошёлся по плоскому впалому животику, оставив мокрую дорожку от грудины до пупка, затем последовала цепочка поцелуев, от которых подобно разрядам электричества по всему телу ребёнка пробегали мурашки. Вздрагивая и ойкая, Нагиса горела и не знала, чего ждать дальше?       — Не переживай так, малышка, я точно знаю, что тебе нравится… — уверила её член преподавательского состава, вновь облизывая плоский животик.       Ребёнок подросток крепко зажмурила очи, очередная дрожь прошла по всему телу а внизу животика, в районе паха давно созрел тугой узел и тысячи пёстрых тропических бабочек рвались на свободу!       — Шизума-Сан, умоляю вас… — не выдержав, девочка приглушённо застонала.       Средний и указательный пальцы взрослой девушки вращали твёрдые надутые горошины сосков, от чего спина Нагисы Аой прогнулась, сформировав идеальную дугу! Щекотливые поцелуи на животике только добавляли накала страсти. Маленькие грудки покраснели от массажа, чужие женские нежные ладони не торопились отпускать детскую плоть. Стреляя похотливо глазками, шустрый язычок Шизумы спустился ниже пупочка, от чего девочка всплакнула. Они не знали сколько прошло времени, но одно точно было известно: это было лишь начало страстной пытки!       За окном в чёрном занебесье мерцали мириады звёзд и полная луна освящала грешную землю. В комнате на холме Астрея а точнее в гимназии Ичиго-Ша стоявшей на холме, в одном единственном окне горела на тумбочке свеча. Широко раздвинув стройны ножки, барабаня ими по спине ненасытного палача, едва не срываясь на крик, боясь что услышат сёстры и на помощь прибегут, едва сдерживалась девчонка. Ладони женские по прежнему ласкали грудь, а если быть точнее, то одна лишь мяла нежну грудку а другая её сестричка гладила да ласкала красивый животик с жемчужиной пупочком. Шизума целовала то самое местечко, которое любая девушка не покажет никому и прячет как зеницу ока, прикусывая губками горошину одну и внутри гуляя язычком, бросала в жар и шок любимую свою.       — Шизума-Сан, пожалуйста, умоляю-ю-ю в-а-а… Ах! — у бедной у малышки навыкате были глаза, тяжко дышала, стонала она.       А старшая по прежнему целовала и ласкала её. Вот обе ладони чуть сильно сдавили грудки, от чего детка, а для кого конфетка в который раз образовала дугу.       — Нагиса-Тян, пожалуйста не шуми и я знаю, чего именно ты хочешь… — интриговала подруга её, на чью любовь было в школе строжайшее табу.       Ну табу не табу, а настоящая любовь не знает запретов. Потрогав нежны спелы грудки, аристократические ладони пройдя по рёбрам, ласкали стройную талию. Поглаживая с любовью животик, целуя интимное запретное местечко, девушка не думала прерываться а Нагиса Аой в судорогах держала любимую за руки, как за спасательный круг среди океана.