Бегство от судьбы

1.

      Трясущимися руками Амала отложила листок, исписанный мелким угловатым почерком. Его тут же схватил Киллиан, и его серые глаза, принявшие стальной оттенок, забегали по строчкам. Лима пыталась заглянуть ему через плечо, но ее рост этого не позволял. Грант стоял, опершись на стену и скрестив на груди руки.       – Нам нужно как можно скорее бежать из Индии, – сказал наконец Киллиан, с раздражением отбросив письмо и сжав пальцы на переносице, – промедлим, и они не выпустят нас отсюда живыми.       – Я пытался связаться с Лондоном и запросить для нас эвакуацию, – раздраженно сказал Грант, – но получил отрицательный ответ. Наша дорогая родина посчитала, что вытаскивать нас ей будет слишком дорого и хлопотно. Так что отныне мы сами по себе.       В кабинете для совещаний повисла неуютная тишина, прерываемая только тиканьем массивных напольных часов в углу комнаты.       Киллиан устало опустился на стул и подпер голову сплетенными пальцами. За последние двое суток он спал от силы четыре часа, и сейчас в нем почти не осталось энергии. Амала тихо подошла к нему сзади и положила руки на плечи. Через это прикосновение она бы хотела забрать себе часть его усталости и забот, чтобы хоть немного облегчить его состояние. Ей показалось, что под ее ладонями его напряженные мышцы немного расслабились.       Лима села напротив них, устало откинув голову назад. Она тоже была на пределе, равно, как и Амала, и Габриэль.       В ходе расследования убийства британского дипломата и Эмета Роуза, их первого руководителя, группа вышла на фанатиков, проводивших ритуальные убийства во славу богини Кали. Среди последователей этого культа было несколько семей, имеющих влияние и вес во всей Индии. И если бы Лондону стало известно об их причастности к убийствам членов британского посольства, это могло бы вызвать международный скандал и нешуточные проблемы, которые Великобритания обеспечила бы своей бывшей колонии. Сектанты во что бы то ни стало решили извести всех членов группы Гранта, пока те не сообщили о результатах своего расследования в Лондон.       Если бы не Амрит Дубей, то, возможно, все четверо британцев сейчас были бы уже мертвы. Он написал Амале письмо, в котором предупреждал ее о готовящемся на них покушении. Она никак не могла понять, зачем он это сделал. Ведь его семья входит в число тех влиятельных, которые не могут допустить утечки информации, и он не меньше остальных заинтересован в смерти англичан.       У Амалы были догадки о причине его поступка, но она гнала от себя эти мысли, как и воспоминания о «почти-поцелуе», который произошел у них с Амритом несколько дней назад. Они случайно встретились в библиотеке, где Амала искала что-нибудь, что может помочь им выйти на след секты, а Дубей посещал тайник с коллекцией книг, принадлежащей его семье. Она даже не поняла, как так вышло, но в какой-то момент она обнаружила себя в его объятиях, а его губы – в опасной близости от своих. Каким-то чудом она увернулась от него и поспешила уйти из библиотеки. Она никому не рассказала о том происшествии. А теперь думала, что оно и стало причиной предупреждения, полученного от Амрита.       Тишину нарушил Киллиан:       – У меня есть приятель, знакомы с ним еще с Ирландии. Сейчас он должен быть в районе ледника Сиачен со стороны Пакистана со своим отрядом наёмников. Мы можем попробовать обратиться к нему.       – Слишком рискованно, Лайтвуд, – покачал головой Грант, – ты хочешь, чтобы мы оказались в эпицентре индо-пакистанского конфликта с двумя неподготовленными гражданскими? А что, если твоего приятеля там сейчас нет? Как ты собираешься связываться с ним?       – Предложи что-нибудь получше, Габриэль, – в голосе капитана появились гневные нотки.       – Но он прав, – не поднимая запрокинутой головы, сказала Лима, – во всяком случае в последних двух пунктах. До Кашмира мы как-нибудь доберемся, а дальше? Если ты не сможешь связаться с твоим приятелем?       – Других идей у меня нет, да и ни у кого в этой комнате.       Снова возникла неуютная тишина.       – Хорошо, рискнем, – заговорил Габриэль. – Нам нужно поскорее убраться из Калькутты, а в Кашмире сейчас бардак, там все равно будет проще затеряться. Надеюсь, руки у Дубеев и остальных не такие длинные, чтобы достать нас там. Сегодня ночуем в посольстве, в этом кабинете бронированная дверь, а на окнах решетки. На рассвете нужно будет выдвигаться.       – Выезжать на поезде рискованно, на вокзале нас могут ждать, – вслух подумал Киллиан.       – Согласен, – ответил Грант, – поедем на автобусе до Варанаси, а там пересядем на поезд и доедем до Нью-Дели, а до Сринагара будем добираться по обстоятельствам.       На часах было восемь вечера, и группе оставалось около девяти часов, чтобы отдохнуть и собраться в дорогу. Решили, что возвращаться в отель и в дом Чауханов небезопасно, там тоже могли дежурить фанатики. К счастью, в посольстве было практически все необходимое. На складе нашлось несколько простых, но совершенно новых комплектов одежды: шальвар-камиз для женщин и свободные брюки и рубашки для мужчин. Они были там на тот случай, если в посольство обратятся подданные Великобритании, попавшие в трудную жизненную ситуацию на территории Индии. Амала и Лима взяли себе по паре комплектов. Киллиан и Габриэль в своих кабинетах тоже хранили сменную одежду, так как частенько оставались ночевать в посольстве. В кафетерии нашлось, чем перекусить и даже взять с собой в дорогу. Киллиан и Габриэль запаслись патронами. Когда сумки были собраны, все четверо расположились на ночлег в зале для совещаний. Несмотря на то, что спать на сдвинутых стульях, на полу и полусидя в кресле было не очень удобно, Амала, Киллиан, Лима и Габриэль постарались дать телу и разуму максимум отдыха. Впереди у них была долгая непростая дорога, и никто не знал, что будет ждать их в конце.

2.

      Ранним утром, когда небо только-только начало розоветь рассветом, все четверо уже были готовы. На женщинах были легкие хлопковые шальвар-камиз, в которых они могли одинаково хорошо смешаться и с индуистской, и с мусульманской толпой. Костюм Амалы дополнял бирюзовая дупатта, а костюм Лимы – алая. Мужчины тоже оделись неброско, в светлые рубахи и брюки. Хотя Киллиан долго сопротивлялся такой одежде, ведь за легкой тканью невозможно было спрятать кобуру с оружием. В итоге Гранту удалось его убедить покинуть Калькутту в таком камуфляже и переодеться только тогда, когда они убедятся, что за ними уже никто не следит. Конечно, все, кроме Амалы, все равно будут выглядеть чужаками среди индусов, какие бы одежды они не надели, но они надеялись, что в предрассветный час внимание соглядатаев, если они дежурят возле посольства, будет притуплено, и им удастся ускользнуть из города незамеченными. Всю дорогу до автобуса Киллиан профессионально проверял, не следит ли кто-то за ними, но хвоста не обнаружил.       Однако Амалу не покидало чувство преследования. Она знала, что ото всюду – из каждой подворотни, из окон пустующих домов – за ними следят бхуты. И они были в ярости, они желали смерти всем четверым. Но больше всего они гневались на Амалу. На ту, которая должна была примкнуть к Кали, а не идти против воли богини. «Смерть неверной!» – кричали они, но этот крик слышала только Амала. От наемников и преследователей их смогут спасти Киллиан и Габриэль, но от угрозы, исходящей от духов, единственным оружием являлась Амала.       Несмотря на ранний час, желающих уехать в Варанаси была масса. Индианки в сари всех цветов радуги и увешанные позолоченными побрякушками тащили за руки еще сонных детей, мужчины несли на плечах огромные тюки. Всю эту визуальную суету дополняли шум тысячи диалектов и наречий и разнообразие запахов: от тонких ароматов цветов и специй до смрада отходов человеческой жизнедеятельности. Ночная прохлада уже начала спадать, и из-за всего этого воздух казался таким густым, будто его можно зачерпнуть в ладони.       – Рассчитывать на комфортную поездку не приходится, – мрачно сказал Грант, рассматривая старый разрисованный на индийский манер автобус, в который набивалась толпа.       – Насколько рискованно будет ехать на крыше? – спросила Лима.       Она с любопытством наблюдала, как несколько молодых индусов располагаются на тюках прямо на крыше автобуса.       – Не лучшая идея, – отозвался Киллиан.       Всем четырём с большим трудом удалось втиснуться в переполненный автобус. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из рядом сидящих сойдет в соседнем городке и освободит хотя бы одно место.       До того момента, пока двери автобуса не закрылись и он не тронулся с места, все четверо не могли быть до конца уверены в своей безопасности. Но постепенно калькуттские кварталы сменились деревенскими домиками и полями, и внутреннее напряжение спало. Лицо Киллиана, до этого сохраняющее сосредоточенно-жесткое выражение, расслабилось. Амала, с самого утра не проронившая ни слова, стала тихонько разговаривать с Лимой. Габриэль тоже успокоился, складка на его лбу, появлявшаяся в моменты тревоги и беспокойства, исчезла. Условия, в которых они были вынуждены бежать из Калькутты, были не самыми комфортными, но им все-таки удалось избежать гибели от рук культа.

3.

      Через час с небольшим автобус сделал первую остановку. Пассажиры, большая часть которых ехала стоя, высыпали на дорогу и расселись вдоль обочины прямо на земле. Из корзин доставались фрукты, рис, что-то, завернутое в пергамент, и с аппетитом поглощались. Британцы лишь выпили немного воды. Они стояли в стороне от остальных пассажиров, но этим лишь привлекали к себе внимание.       Индианки всех возрастов смотрели на высоких, атлетически сложенных светлокожих Лайтвуда и Гранта с нескрываемым интересом, прикрывая ладонями рты и не сводя глаз с мужчин, они перешептывались друг с другом. Несколько раз Амала и Лима тоже ловили на себе их взгляды, в которых была заметна враждебность и зависть.       Одна молодая и очень красивая женщина с густыми волнистыми волосами и нежно розовом сари буквально сверлила Киллиана взглядом. Амала больше не могла этого выносить, взяла капитана за локоть и завела его за автобус, куда наглый взгляд девушки не мог проникнуть.       – Паранджу надену, – шутливо-угрожающе прошипела Амала, а Киллиан лишь рассмеялся:       – Не волнуйся, из всех индианок на свете мне нравится лишь одна, и это ты.       – А мне больше нравится Зинат Аман, – как бы невзначай бросил Грант.       – Губа у тебя не дура, – съязвила Лима.       Водитель объявил посадку, и все устремились в автобус. Маленькая и юркая Лима незаметно проскользнула вперед остальных британцев и успела занять единственное оставшееся посадочное место. Теперь они по очереди могут отдыхать, и дальнейшая дорога пройдет легче.       Пробираясь через толпу к занятому Лимой месту, Грант заметил странное: какой-то индус стоял над сидящей позади Лимы полной женщиной и тихо и угрожающе шептал ей на ухо. Та отчаянно мотала головой, не соглашалась с ним. Гранту на мгновение почудился металлический блеск в его руке, а женщина сразу встала и уступила ему место. Все это длилось пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы стало понятно: этот индус, которого он, кстати, не видел среди садящихся в автобус в Калькутте, хочет занять именно это место рядом с ними, потому что он пришел по их души. Он незаметно ударит ножом Лиму, а, когда это обнаружится, в панике и суматохе убьет остальных. Автобус едет по безлюдной местности, так что, когда водитель экстренно остановит транспорт и все пассажиры выбегут наружу, убийце не составит труда спрятаться в высоких посевах, а потом уйти полями куда ему вздумается. Где-то недалеко его могут поджидать сообщники.       Решение нужно было принимать быстро. Было всего два варианта: либо выбежать из автобуса самим, либо высадить убийцу. Первое было проще. Грант толкнул плечом Киллиана, тоже подозрительно смотревшего на индуса, и быстро мотнул головой в сторону уже закрывающейся двери. Амала, которую капитан держал за руку, увидела этот жест и тоже все поняла. Она стала кричать на хинди: "Пропустите! Пропустите! Меня сейчас стошнит!" – и проталкиваться при этом к выходу. Второй рукой Киллиан схватил Лиму за запястье, и все четверо заспешили к выходу. Водитель услышал крик и открыл двери. Толпа, стоящая на пути, разошлась, пропуская идущих, но тут же смыкалась и уплотнялась за их спинами. Из-за освободившегося посадочного места началась давка.       Индус с ножом тоже отреагировал быстро. Когда Киллиан схватил Лиму за руку, он успел просунуть руку с оружием между сидениями и воткнуть острие ей в бок. Лезвие вошло неглубоко между ребер, но из-за рывка оно скользнуло горизонтально и оставило на боку длинный порез. Лима охнула, схватилась за бок, но поспешила за увлекающим ее Лайтвудом.       Все четверо буквально вывалились из автобуса, а Грант махнул водителю рукой: "Поезжай без нас".       В последний миг он увидел в окне уезжающего автобуса перекошенное от злости лицо индуса с ножом.