Бегство от судьбы

1.

      – Все в порядке? – спросил Габриэль и оглядел своих спутников.       Только сейчас он увидел на боку у Лимы расплывающееся алое пятно. Лицо девушки, и без того бледное, сейчас было как лист бумаги, от этого веснушки на нем выделялись еще ярче.       Грант подхватил ее, помог сесть на землю. Он бесцеремонно, но не нарушая границы дозволенного, задрал тунику и стал осматривать рану. Опасности она не представляла, но требовала обработки и перевязки. Амала молча вытащила из своей сумки мешок с медикаментами. В посольстве она взяла все необходимое. Нашлись антисептик, бинты и даже шовный материал. Пальцы у нее дрожали, поэтому она зубами вытащила пробку из флакончика с антисептиком, подала его Гранту, сама принялась готовить бинт, чтобы наложить повязку.       Вместе с Киллианом они бережно, но крепко забинтовали Лиму. Только когда все убедились, что ее жизни ничего не угрожает, они сели рядом с ней на обочину. Сама Лима полулежала на коленях у Гранта, он гладил ее по волосам и что-то тихо нашептывал. Несколько минут все приходили в себя. Первым заговорил Киллиан:       – Надо ловить попутку. Ни до Калькутты, ни до следующего города мы не дойдем пешком.       – В следующий город нам вообще идти нельзя, – ответила Амала. – Убийца точно выйдет там и будет нас ждать.       – Лиме нужен отдых, – добавил Габриэль.       – Я в норме, – ответила она неожиданно для всех голосом, не терпящим возражений. – Я могу идти вместе со всеми.       – Давай без геройства, ладно? – тон Гранта тоже был безапелляционным.       Лима фыркнула. Амала поняла, что сейчас у них начнется перепалка, и переключила их внимание:       – Мы поймаем попутку, но водитель не должен увидеть, что Лиме плохо, иначе он побоится брать нас.       Лима кивком дала понять, что она это знает и не выкажет своим видом недомогания. Но ее могло выдать огромное, во весь бок, пятно крови. Амала вытащила из своей сумки запасную тунику и подошла к Лиме, чтобы помочь ей переодеться. Та смущенно зарделась, и Амала взглядом велела мужчинам отвернуться. Те послушно отошли в сторону. Пока женщины были заняты, Лайтвуд и Грант обсуждали произошедшее.       – Их угрозы оказались не пустым звуком, – сказал Киллиан, – они не отстанут от нас до тех пор, пока мы не пересечем границу.       – Или пока они нас всех не убьют, – мрачно добавил Габриэль.       – Сейчас они могут потерять наш след, ведь с маршрута мы сойдем.       – Откуда ты знаешь, что дружки этого горе-убийцы не ехали вслед за автобусом на машине? Может, они будут в первой же попутке, которую мы поймаем?       – Мы не знаем этого наверняка, – согласился капитан, – но вариантов не много. Междугородний автобус не остановится подбирать кого-то на обочине, так что остаются либо попутка, либо на своих двоих.       – Лима не дойдет. Ты видел ее рану? В этом чертовом климате может развиться заражение. Мы перевязали ее наспех, а ей нужна профессиональная помощь.       – Ну тогда тем более нужно двигаться в город. Давай пропустим пару первых машин. Это не даст нам никаких гарантий, но на крайний случай есть это, – Киллиан вытащил из своего рюкзака пистолет, Грант одобрительно кивнул.       Усиливающаяся жара делала ожидание невыносимым. Кругом простирались только поля, не было и намека на тень. Все четверо очень устали и сидели молча, экономя силы. Никто из них не знал, удастся ли им сегодня переночевать в нормальных условиях. Удастся ли им вообще пережить сегодняшнюю ночь...       За два с лишним часа по дороге не проехало ни одной машины. Это обнадеживало и подтверждало предположение о том, что несостоявшийся убийца был без эскорта.       Лима не могла долго стоять, и даже сидеть ей давалось с трудом. Она легла, положив голову на колени Амалы, едва дышала. На тунике, в которую она переоделась, начинало проступать пятно крови.

2.

      За несколько часов на нещадном солнцепеке без малейшей возможности укрыться в тени вся их питьевая вода закончилась. Хотя легкая хлопковая одежда закрывала почти все тело, кисти и стопы оставались открытыми и стали пунцовыми.       Солнце уже клонилось к закату, в сердца британцев начало закрадываться отчаяние. Они не разговаривали, на это просто не было сил.       Киллиан прокручивал в голове варианты. Что они могут сейчас предпринять? Идти обратно в Калькутту? Ослабевшую Лиму можно по очереди нести на руках. Но и у Киллиана, и у Габриэля силы тоже были на исходе. Даже если к утру они смогут добраться до города и попытаются затеряться в трущобах, нет гарантии, что и там их не отыщут и не прикончат. Если фанатики настолько могущественны и богаты, то они могли разослать ориентировки по всему городу.       Кто-то из мужчин может пойти на разведку в каком-нибудь направлении, надеясь найти цивилизацию. Но как только он уйдёт, может появиться попутная машина, а ее нельзя упускать.       Из тяжелых раздумий его вырвал отблеск фар, пронзивших предзакатные сумерки. Лайтвуд и Грант с трудом поднялись на ноги. К ним совершенно точно направлялась машина. Это был старый военных лет грузовик с открытым кузовом. В машине был только водитель. Амала помогла Лиме подняться на ноги, прикрыла жуткое пятно шифоновым шарфом.       – Хорошо, что ты выбрала алый, – грустно улыбнулась она.       Лима в ответ выдавила из себя подобие улыбки.       Габриэль, решивший во чтобы то ни стало уехать из проклятого места на этой машине, вышел прямо на проезжую часть и замахал руками. Грузовик разразился громким гудением. Габриэль не дрогнул. Грузовик остановился в десяти метрах от него. Водитель, возрастной индус в чалме, высунулся из окна, тоже замахал руками и забранился. Разглядев, что перед ним не его земляк, он перешел на ломанные английские ругательства.       Грант с поднятыми ладонями, говорящими о миролюбивости его намерений, подошел ближе и медленно и громко проговорил:       – Нам нужно попасть в город. Помогите нам, пожалуйста.       Водитель, чей английский лексикон, видимо, ограничивался несколькими нецензурными словами, перешел на хинди, что-то спросил. Габриэль повернулся к Амале. Она незаметно, так, чтобы водитель не догадался, что с одним из них что-то не так, передала Лиму Киллиану, а сама подошла ближе.       – Мы - британцы, – начала она на родном языке, – туристы, ехали в Варанаси, но опоздали на посадку в автобус после стоянки. Просидели тут весь день, никто не проезжал мимо. Прошу вас, сэр, мы очень устали, хотим пить. Подвезите нас до следующего города.       Водитель слушал ее, не перебивая. Легенда, придуманная Амалой на ходу, казалась убедительной, но подозрительный индус все же не хотел рисковать. Он внимательно рассматривал всех четверых, и болезненный вид Лимы не укрылся от него. Он понял, что перед ним вовсе не туристы.       – Мне не нужны неприятности, уйдите с дороги, – грубо сказал он.       Амала раскрыла было рот, чтобы сказать еще что-то, но Грант прервал ее жестом и полез в свой рюкзак. Он вытащил оттуда несколько купюр и помахал ими перед собой.       – Мы заплатим, – подхватила Амала.       Индус покачал головой. Осторожность в нем боролась с алчностью. Победило второе. Он мотнул головой в сторону кузова и грозно сказал: "Деньги вперед".       Лиму грузили втроем: Киллиан и Амала поддерживали ее снизу, Грант помогал из кузова. Наконец, расположив ее настолько комфортно, насколько было возможно, остальные тоже расселись. Киллиан постучал ладонью по крыше, давая понять, что они готовы отправляться.

3.

      Дорога оказалась долгой. С заходом солнца жара спала, стало немного легче, но все еще ужасно хотелось пить.       У Лимы начался жар, необходимо было принять антибиотики. У Амалы нашлись и они, но выпить лекарство Лима не могла. Рот и гортань пересохли настолько, что проглотить маленькую таблетку было невозможно.       – Может, у водителя будет вода, – сказала Амала, вытирая у Лимы пот со лба. – Ей это необходимо.       Габриэль кивнул и потянулся к окну водителя. Он помахал рукой, чтобы привлечь его внимание. Водитель, не сбавляя скорости, высунулся в окно и что-то спросил. Габриэль жестом показал, что нужно попить. Индус что-то пробурчал, но в следующее мгновение протянул алюминиевый термос. Габриэль поблагодарил его кивком.       В термосе оказалась не вода, а что-то терпко пахнущее, похожее на травяной сбор. Киллиан держал голову Лимы, пока Амала помогала ей запить таблетку. Остальные тоже сделали по глотку. Жидкость была горькой с привкусом чего-то затхлого.       – Он вообще этот термос моет? – выругался Грант. – Нам тут еще дизентерии не хватало.       Ночь заканчивалась, горизонт начала розоветь. Амала дремала, положив голову на плечо Киллиану. Мужчины тихо переговаривались.       – Каков твой план? – спросил Грант.       – Приедем в Сринагар, я попробую найти там кого-то из наёмников. Они обычно не особенно прячутся. И потом буду разматывать клубок. Рано или поздно выйду на О’Брайана.       – Все это время мы будем вынуждены скрываться в городе, – рассуждал Грант, – ведь даже в Кашмире могут быть шпионы Дубеев. У меня там нет никаких связей, придется туго.       – Прорвемся, – устало ответил Киллиан.       Что еще он мог сказать? Он не мог обещать ничего: ни спокойного перехода границы, ни легкого возвращения в Лондон, ни даже сохранения работы на родине. Последствия раскрытого ими дела были масштабны и непредсказуемы. Они затрагивали интересы государств. И если выяснится, что условием сохранения международных отношений будет устранение четырех рядовых граждан Великобритании, то спецслужбы не станут церемониться.       – Откуда ты знаешь этого О’Брайана? – из мрачных мыслей капитана вырвал вопрос Габриэля.       – Мы были в одном отряде в Ирландии, – Киллиану не хотелось развивать эту тему. Воспоминания о периоде, когда он был наёмником, были не самыми радостными.       – Это, когда вы там устроили кровавую баню? – в голосе Гранта звучала такая издевка, что Лайтвуд просто не мог промолчать.       – Мы действовали согласно приказу, – ответил он сквозь зубы, сдерживая поднимающуюся в нем волну злости.       – А сами-то вы не видели, что люди безоружны? Не видели, когда они начали махать белыми платками? Вы шили из автоматов по толпе живых людей.       – Чего ты добиваешься?! – взревел Лайтвуд.       Амала, дремлющая на его плече, подскочила и уставилась на мужчину.       – Хочешь, чтобы я перед тобой покаялся? – продолжал кричать атташе. – Признался, сколько человек я убил в тот день?       – Зачем мне это, – фыркнул Грант, – разве от твоего признания что-то изменится? Убитые воскреснут?       Амала даже в предрассветном мраке видела, как на лице и шее Киллиана проступают красные пятна. Гнев вот-вот мог вырваться наружу в самой непредсказуемой форме. Она крепко сжала его руку. Капитан почувствовал ее немую мольбу не дать затянуть себя в этот спор. Он отвернулся от Гранта, посмотрел на розовеющий горизонт. Потом взглянул на Амалу и сказал одними глазами: "Спасибо".       Остаток пути прошел в молчании.

4.

      Киллиана захлестнули воспоминания о событиях десятилетней давности.       Тогда в жизни Лайтвуда наступила самая настоящая черная полоса. Мать заболела, средняя сестра тащила все домашнее хозяйство на себе, младшая только пошла в школу. Киллиан был единственным мужчиной в семье. В его родном городе с работой было туго, ее почти не было. Он был молодым, полным сил парнем, но даже с такими данными никто не мог предложить ему ничего, кроме работы грузчиком за смехотворную зарплату. Сначала он согласился и на это, но потом понял, что восемнадцать часов изматывающего физического труда не окупаются. Денег не хватает ни на что: ни на лечение матери, ни на содержание сестёр.       Как-то после смены он вместе с другими работягами пошел в паб. Неделя была адская, единственный выходной – воскресенье – предстояло провести за перекладкой прохудившейся крыши дома. Киллиан чувствовал, что буквально тонет в безысходности, но не видел никакого выхода. Сидя за барной стойкой, водя пальцем по кромке пивного бокала, он гадал о том, сколько может стоить револьвер с одной пулей, которой он прекратит этот затянувшийся кошмар, под названием жизнь. Он понимал, что обречет мать и сестёр на нищенствование, но был настолько подавлен и лишен жизненных сил, что был готов пойти даже не такое.       Шум за спиной заставил его вернуться в реальность. Между грузчиками и завалившимися в паб солдатами завязалась драка. Киллиан видел, что удача вовсе не на стороне его товарищей, и поспешил к ним на подмогу. В итоге, солдаты одержали верх и вытолкали грузчиков взашей.       Киллиан сидел на крыльце и потирал сбитые в кровь кулаки, когда кто-то тихо подошел к нему сзади. На плечо легка тяжелая, но по-отечески теплая рука.       – А ты хорош, сынок, – сказал средних лет мужчина с наливающимся пунцовым фингалом на скуле.       Киллиан фыркнул и отвернулся.       – Нам нужны такие ребята, как ты, – продолжил мужчина и сел рядом.       – Кому это "нам"?       – Великобритании. Послужи своей родине, сынок.       – Армия не для меня, – угрюмо отозвался Киллиан.       – А то, чем ты занимаешься сейчас, разве для тебя?       Мужчина усмехнулся и ушел обратно в паб.       Через два с половиной года Киллиан в звании капрала вместе со своим батальоном оказался в Белфасте, в эпицентре жесточайшего противостояния Ирландской республиканской армии и британских вооруженных сил. Он многое бы отдал, лишь бы забыть тот страшный день. Кровавое воскресенье. Тринадцать мирных жителей - чертова дюжина - были расстреляны солдатами его батальона.       Группа, в которую входил Киллиан, получила приказ перекрыть улицу и не пускать демонстрантов. Сначала толпу пытались отогнать водяными пушками и газом. В ответ в солдат полетели булыжники. А потом кто-то без предупреждения пустил в ход боевые пули.       Киллиан помнил толпу, кровь, крики. Помнил лицо женщины средних лет, уставившейся ему прямо в глаза и осуждающе качающей головой. А в следующий миг женщина, как подкошенная, упала на тротуар. Но ее сразила не пуля Киллиана. Он был уверен в этом практически на сто процентов. Практически.       Зато он четко помнил камень, летящий прямиком в голову одного из солдат его группы. Все было как в замедленной съемке: гражданский мужчина размахивается, что-то кричит, но его голос тонет в общем гомоне. Киллиан замечает большой серый камень в его руке и точно знает, что он прилетит в висок солдата, стоящего рядом с ним в колонне оцепления. Кажется, его зовут Роуз. Лейтенант Эмет Роуз. Они встречались пару раз во время инструктажей. Он был кудрявым и всегда немного хмурым.       Он стоял в нескольких метрах, направлял дуло автомата на толпу и не видел камня. Оттолкнуть его или докричаться было нереально. Тогда Киллиан сам бросился наперерез камню. Удар пришелся ему в область ключицы, острая боль пронзила тело, но Роуза он успел заслонить. Тот не сразу сообразил, что произошло, но потом, когда все кончилось, нашел Киллиана и поблагодарил.       А еще через три года Эммет пригласил его работать с ним по дипломатической линии, посулив куда более интересную и обеспеченную жизнь. Переобучение, погружение в тонкости дипломатической работы за рубежом, два года в должности помощника военного атташе в Бангкоке, и наконец он сам – военный атташе английского посольства в Индии. Командировка обещала быть спокойной, но потом пропал тот дипломат, из-за которого всех в итоге собрали, и размеренность на этом закончилась.       Прошло уже много лет, но воспоминания о событиях Кровавого воскресенья не покидали Киллиана, и время не притупило боль. Он знал, что до конца жизни будет нести это бремя.