унижение Дазая

      Денежное неравенство — это то самое проклятье, которое будет преследовать абсолютно всех, абсолютно везде и абсолютно всегда. В любое время, в любой век люди будут неравны, и тот идиот, что когда-то спизданул эту наиглупейшую фразу «Мы все рождаемся одинаковыми» наверняка позже откусил собственный язык, чтобы больше в своей жизни так не позориться.       Осаму вырос в довольно средней семье, где его мать, Элис, практически никогда не работала, получая очень неплохие алименты на сына, благодаря которым и она, и он могли вполне себе ни в чём не отказывать. Вот только самого отца Дазай просто не знал, едва выучил имя — Огай — и дальше благополучно не вспоминал о нём до самой смерти этого неизвестного человека.       Как он был наслышан от матери, Мори был врачом, причём довольно известным, раз уж получал такие хорошие деньги, дабы обеспечивать семью, при этом в ней не появляясь. Удивительно, что этот человек даже не забыл о наличии сына и после окончания им школы, полностью оплатил учёбу в университете, ну а после просто пропал.       Неизвестно, что именно с ним произошло потом, но как было понятно из слухов среди общих знакомых, его смерть произошла в следствие какого-то несчастного случая, и всё финансирование их жизни полностью прекратилось. Конечно, с мёртвых ведь денег не вытрясешь… Но именно это и стало осознанием Осаму собственной ничтожности.       Без денег отца его довольно быстро вышвырнули из того самого университета из-за неуспеваемости, учёба в котором вообще-то была полностью оплачена, и никто даже не стал выплачивать никакой компенсации — вряд ли это было вообще законно — но на этом проблемы не закончились. Трудно было найти себе какую-либо приличную работу, дабы хватало денег и на более-менее нормальную еду, и на проживание хотя бы в самой уёбищной комнатке, в которой по запаху было сразу понятно, что кто-то умер тут от бедности. Ну либо же предыдущий жилец просто решил завести себе целую кучу котов, которые обоссали здесь каждый миллиметр, впрочем, со временем обоняние всё равно притупилось, чтобы Дазай просто не отбросил здесь коньки.       Другой же проблемой стали быстро образовывающиеся долги, которые никак нельзя было погасить с нынешней зарплатой, ведь «свободных» денег (так приучила говорить его мать, ведь слово лишние к деньгам не относится) у него просто не имелось. Может быть, находились примерно сотня-другая йен, но их едва хватало на то, чтобы погасить процент от этих самых долгов, которые лишь возрастали.       Именно в тот момент Осаму невольно ступил на тёмную дорожку, на которой могли оказаться лишь самые отчаявшиеся. Он связался с мафией. Увы, но государственные организации начинали уже понемногу наседать, а брать один кредит с целью погасить другой было просто идиотским решением, да и процент тогда бы лишь увеличился. Именно тогда в голову и пришла мысль взять долг у этой преступной организации, с которой недоучившийся юрист надеялся как-нибудь справиться, списав потом их претензии на какие-нибудь нелегальные вымогательства, но… Боги, как же он ошибался.       Едва его зажали в одном из переулков пара громил с пистолетами, осознание своего печального положения пришло само по себе. Ну а когда же на голове вдруг оказался мешок из не самой приятной ткани, надежда на какой-то хороший исход и вовсе испарилась.

* * *

      В одной руке находился бокал с Бордо двадцатилетней выдержки, в другой же небольшая стопка бумаг с именами. Из большого панорамного окна наблюдался потрясающий вид на целый город, а настроение при таком положении просто не могло быть унылым.       Накахара Чуя, нынешний босс Портовой мафии, держащий абсолютно всех и каждого в этом городе под своим контролем. За время правления его предшественника организация неплохо расширилась, можно сказать даже переросла в абсолют, и теперь от него оставалось лишь не проебать всё это, а по возможности еще и расширить.       Алкоголь в бокале понемногу уменьшался в своём количестве, впрочем как и трезвость сознания босса мафии, который с непонятной для других ухмылкой перелистывал переданные ему документы с именами должников. Некоторые из них были ему знакомы — обычные владельцы небольших фирм, которые не хотели иметь прямых связей с государством, пытались как-либо уворачиваться от налогов и так далее, либо же это были имена контрабандистов, которые мнимо верили, что смогут избежать стычек с мафией, если вовремя покинут этот портовый город по завершению всех своих дел. Вот только они явно не учли, что мафия никогда не станет работать себе в ущерб, так что в таких вопросах каждый ход стоит продумывать досконально.       Перелистнув все эти документы до конца, внимание Чуи вдруг зацепилось за одно из имён — Осаму Дазай. Кажется, оно было смутно знакомо ему, однако на ум совершенно ничего не приходило. Создавалось впечатление, что этого имени и вовсе не должно было здесь быть, но раз уж этот Дазай был одним из должников, ничего важного с ним Накахару точно не связывало.       Отбросив документы подальше на стол, Чуя выплеснул остатки вина себе в рот, тут же глотая. Алкоголь стал медленно стекать по горлу, попутно обжигая его и начиная притуплять сознание, но несмотря на это Накахара с лёгкостью поднялся на ноги, даже не пошатнувшись. Посреди рабочего дня даже босс мафии не может себе позволить просто сидеть и расслабляться — с его-то горой обязанностей за спиной — да и к тому же после этой «смены власти» в мафии произошёл своеобразный раскол, в котором очень большое количество кадров пришлось спешно заменить, и некоторые из них ещё не особо понимали суть своих обязанностей.       Если человек видит слово «допрос», то его первой мыслью будет что-то вроде: воткнуть иголки в пальцы, под ногти или не давать заснуть. Ну а если было «разобраться с должниками», то многие без разбору пускали пулю в лоб и ставили штамп «выполнено».       Именно подобные решения могли разрушить имидж мафии — постепенно полиция может начать относится к организации как к обычной преступной группировке наподобие картеля, а за ними и все остальные, кто хоть как-то ведёт дела с мафией. К сожалению, былое уважение ушло вслед за предыдущем боссом, и остался лишь мнимый страх, который тоже было легко потерять.       — Акутагава, тот список, что ты мне принёс, — выходя из своего кабинета, Чуя кивнул головой вперёд, как бы намекая, чтобы Рюноске шёл за ним следом. — Все эти люди уже у нас? — глупо было задавать подобный вопрос, ведь тогда бы мафиози мог вычеркнуть лишние имена из списка или же подписать, что они убиты, но немного затуманенное сознание как-то не особо обратило на эту деталь внимание. Скорее, Накахарой сейчас правило животное предвкушение вновь посмотреть сверху вниз на этих жалких тараканов у своих ног, которые с чего-то вдруг решили, что тягаться с мафией им будет по зубам.       — Да, босс, им вкололи успокоительное, чтобы не рыпались, но если вы прикажете, мы приведём их в чувства, — сухо заключил Акутагава, медленно следуя за Чуей. По одному только выражению лица Накахары было видно — он в очень хорошем расположении духа и явно что-то задумал, либо же был просто пьян, что радовался лишь этому факту, третьего не дано. — Некоторые из них уже согласны признать свою вину, остальные же пока не понимают, что происходит. Те, кто согласны, сидят чуть дальше.       — Им стоило раньше принять во внимание то, с кем они решили вести дела. Свои ошибки признать может любой, но кому же придётся их исправлять? Те, кто забирают у нас самый ценный ресурс — время, уже должны кричать от боли, а выжившие разносить сплетни о том, как мафия расправляется с такими, как они, — подобное Чуя говорил без малейшего намёка на злость. Его голос был чётким и ровным, тем самым давая понять, что он абсолютно безразличен к этим людям и серьёзен в своих намерениях.       У некоторых в организации периодически создавалось впечатление, будто бы Накахара был слишком импульсивен и являлся неподходящим кандидатом на роль босса, однако те, кто были с ним хорошо знаком, лишь качали головой, прекрасно осознавая, что Чуя не так прост. На первый взгляд так точно не покажется, ведь он умел создавать о себе впечатление человека с мышлением «квадрата» — слишком заурядное, чтобы вернуть мафии то же величие в чужих глазах, которого добился Огай, но то было правдой только на половину.       Накахара славился своеобразным попечительством над подчинёнными — мог выбрать более простые варианты решения каких-либо конфликтов, оставляя в приоритете для себя жизни людей, а лишь затем выгоду организации, но также и не растрачивал ресурсы впустую (если какой-то сотрудник вечно косячит и доставляет свои неудобства, Чуя точно не станет покрывать его, и от таких конечно же сразу же избавлялись). Вот только руководствуясь лишь подобным, долго у власти в такой организации, как мафия, ты точно не продержишься, поэтому у Накахары имелись соответствующие боссу навыки, неплохой ум и сила. Этого всего очень даже хватало для того, чтобы возыметь авторитет не только среди своих людей, но и среди посторонних, ведь личность босса мафии хоть и была хорошо засекречена, но с каждым днём она обрастала лишь ещё большим количествам слухов, собственно, как и его способность.       Рюноске точно не сомневался — из всех в мафии именно Чуя был лучшим кандидатом на роль босса, ведь то, как он уже начинал создавать пути к верхушке, за которую организация могла только цепляться, с уходом Мори, могло помочь им удержаться на плаву ещё долгие годы и даже обзавестись твёрдой почвой под ногами.       Едва Накахара притормозил перед лифтом, Расёмон из-за спины Акутагавы тут же вырвался вперёд, буквально врезаясь в кнопку вызова, затем отползая назад. Честно признать, Чуя иногда больше симпатизировал этому существу, чем самому Рюноске, из-за того, что он буквально не щадил собственную способность, но осознание, что эти двое являются одним целым, тут же заставляло притормозить. Изредка лишь создавалось впечатление, что этот плащ был отдельным существом, видимо из-за личных ассоциаций с Арахабаки, но подобные мысли, Накахара никогда не озвучивал вслух.       — Выглядишь помято, — вдруг обронил Чуя, услышав тихий звонок, оповещающий о прибытии лифта. Заходя внутрь, босс мафии невзначай кинул взгляд на зеркало, дабы убедиться, что он не выглядит слишком пьяно, и красноты на щеках нет, пока Акутагава нажимал на нужный этаж, видимо обдумывая в этой тишине, что ему ответить. Похоже, на ум мафиози ничего не приходило, и он только прикрыл рот рукой в вырывающемся кашле, на что Накахара удивлённо вскинул брови. — Ты ведь ещё пьёшь те таблетки, которые тебе прописывал Огай?       Полезно всё же было иметь когда-то босса-врача, ведь благодаря этому здоровье сотрудников не только было под тщательным надзором других врачей, сотрудничающих с организацией, но и само распределение членов организации учитывало их состояние, физические возможности и всё в таком духе. Рюноске, конечно, подобное обошло стороной по его личной просьбе, хоть и Огай очень настоятельно ему рекомендовал не переусердствовать и следить за собой, но… Впрочем, всё это уже давно в прошлом.       — Да, — наконец выдавил из себя Акутагава, стараясь сдержаться, чтобы не начать кашлять прямо тут. — Всё в порядке, нужно лишь смочить горло и только, — его тихий шёпот вызвал у Чуи небольшую усмешку, и он довольно кивнул, едва успев нажать на первый этаж, пока лифт вот-вот спускался на второй.       — В таком случае ты свободен. В подвале уж точно тебе делать нечего, я сам со всем разберусь, да и к тому же сырость противопоказана больным, — Накахара, конечно, был не спецом, но примерно что-то да понимал в болезнях, так что если бы Рюноске сейчас начал отнекиваться, его бы выпроводили чуть ли не пинками из этого лифта. Хотя этот вариант уже был давно пройден, так что сопротивляться Акутагава даже близко не собирался, лишь почтительно склонившись, пока лифт не остановился, а затем и вовсе покидая своего босса.       Долго тянуть Чуя тоже не стал. Лифт сразу же направился вниз, спускаясь аж на несколько этажей, и едва двери снова открылись, в лицо тут же ударила знакомая прохлада вместе с запахом «страха». Вернее, в мафии этим страхом прозвали то, что представляло из себя мокрую одежду пропахшую потом, кровь или мочу.       По бетонному полу тут же начал разноситься неторопливый звук шагов, словно бы пришедший чувствовал себя здесь как дома. Впрочем, оно так и было. С чего бы боссу мафии не чувствовать себя комфортно во всех уголках своей же организации? Конечно, подобные места имели очень специфический антураж, но даже в них был определённый идеализм.       — Так, что у нас здесь? — устало поинтересовался Накахара, завидев перед собой несколько мафиози в чёрных костюмах — в основном так одевались только шестёрки, дабы создать какой-то определённый имидж организации, но в отличие от них та же верхушка была вольна выбирать себе одежду самостоятельно, хоть и большинство всё равно предпочитали такие же классические костюмы. Лица мафиози не выделялись чем-то примечательно знакомым для Чуи, так что он перевёл всё внимание на пленных, которые были выстроены в ровную линию друг за другом.       Все эти люди сидели примерно в метре друг от друга, глядя друг другу в затылок. Вернее, так были повёрнуты их головы, на которых сейчас красовались серые мешки, с небольшими прорезями где-то в районе подбородка, дабы было чем дышать. Руки каждого заведены за спину и связаны одной и той же верёвкой, которая фиксировала их ноги и шею, так что даже сидеть в подобном положении было очень даже дискомфортно. Колени натирались о твёрдый бетонный пол, кисти рук у многих уже покраснели от грубой бечёвки, ну и конечно же головы тоже криво держались: из-за натянутой назад верёвки наклонить её не представлялось возможным, иначе бы человек начал себя душить, но и умереть от подобного тоже нельзя, ведь если он начнёт тянуть слишком сильно, то просто упадёт на живот и станет подобием рыбы без воды.       Завидев своего босса, мафиози тут же опустились в поклоне, пока тот обходил эту линейку стороной, разглядывая каждого. Пленные будто бы находились в каком-то трансе, не смея не то что издавать какие-то звуки или шевелиться, но даже дышать, внимательно прислушиваясь к каждому звуку.       — Ближе к вам, босс, те, кто хочет исправить свою ошибку, остальные же только сейчас пришли в себя, — будто бы собака, жаждущая за подобный доклад похвалы, отчеканил один из мафиози, но увы, Рюноске с этой информацией его уже опередил, так что Накахара лишь молча пожал плечами, проигнорировав чужое рвение выделиться.       Едва один из пленных посередине услышал эти слова, его тело тут же задёргалось словно в конвульсии, после чего он неудачно плюхнулся на бок, выбиваясь из всей линейки:       — Я тоже!.. Тоже приз-кха… признал ошибку! — мужчина нервно задёргался, после чего его голос стал болезненно-хриплым. Видимо, он уж слишком сильно стал натягивать верёвку, перекрывая весь путь к кислороду, лишь бы его заметили и пощадили. Но подобная самовольность вряд ли могла привести его к чему-то хорошему.       Чуя молча смотрел на этого мужчину, невзначай пробегаясь глазами по всей толпе — кто-то из пленных начал оборачиваться на его голос, словно хотели разглядеть, кто этот смельчак, который решился вот так предлагать мафии всё забыть, пока другие же в надежде потирали руки, желая поскорее избавиться от этой верёвки, пока их соратник по несчастью выигрывал время.       — Молчать! — тут же раздался грозный голос мафиози, который выудил из-под пиджака пистолет. Всего секунда — и в помещении с эхом раздался выстрел, а голос мужчины и его кряхтение тут же превратились в гробовую тишину. От выстрела многие из пленников вздрогнули, кто-то даже повалился на другой бок, словно бы пытаясь отскочить от предполагаемого места выстрела и, само собой, трупа, пока другие успели вскрикнуть, но тут же подавили громкий звук.       Будто бы опомнившись, выстреливший мафиози молча покосился на своего босса, словно бы пытаясь понять, правильно ли он поступил, но либо Чуя всё ещё не переварил произошедшее из-за помутненного сознания, либо же и вовсе не имел ничего против такой вольности; он продолжал стоять в полном молчании, только уже глядя куда-то вперёд этой цепочки, пока к его ногам медленно подползала кровавая лужа.       Всё же сдвинувшись с места, Накахара подошёл к самому первому человеку, убеждаясь в своей «находке» по его одежде — на той фотографии, которую он приметил, у мужчины тоже красовался бежевый плащ — и быстро достав нож из своей портупеи, начал разрезать верёвки на спине. Сидевший перед ним пленник тут же опустил голову вперёд — видимо держать такую осанку и вправду было делом трудным, и пока Чуя молча отошёл на пару шагов, этот незнакомец неуверенно начал развязывать свои руки, но до сих пор не решался снять с головы мешок. Похоже, ему было слишком страшно посмотреть на лицо того, кто был главарём таких людей.       Конечности, как удивительно, даже успели немного онеметь, из-за чего пальцы с трудом могли зацепиться за эти крепкие узлы. Терпение Накахары уже понемногу находило свой предел, пока он любовался этой жалкой картиной. Сколько это будет продолжаться? Минуту? Две? В итоге не выдержав, босс мафии самостоятельно потянул за край этого уродливого мешка, чем вызвал испуганный вздох со стороны, словно бы он ворвался к какой-то даме, пока та переодевалась, и увидел наконец-то само лицо.       Перед ним сидел не мужчина, это уж точно, перед ним сидел буквально юноша, которому на вид можно было дать лет 18-20, но не более. И как такого человека угораздило вдруг связаться с мафией в таком юном возрасте? Впрочем, это вполне мог быть не он, а кто-то из его родственников, кому было абсолютно всё равно на парня и его будущее. Вот только… Непонятно почему, но Чуя находил в чужом лице какое-то непонятное сходство с человеком из своей памяти, однако личность этого человека он всё никак не мог вспомнить.       Эти черты лица, тонкая линия губ, ровные скулы, цвет кожи, ну и конечно же глаза. Они были великолепны даже в таком полумраке, где уж точно будет не до разглядывания чужих лиц, вот только эти глаза сейчас были переполнены страхом, будто бы какое-то животное (на ум приходил только олень) загнали в угол и сейчас собираются растерзать.       …Впрочем, это ведь было правдой.       Невольно засмотревшись на чужое лицо, Накахара потерял счёт времени и с трудом опомнился лишь спустя несколько минут, когда кто-то из мафиози за спиной тихо кашлянул, выжидая дальнейших указаний. Недовольно тц-кнув, Чуя нехотя обернулся, словно бы не осознавал, что эти люди вообще тут делают, и лишь спустя пару секунд сухо бросил:       — Валите отсюда, я сам разберусь.       Пожалуй, впервые в этой комнате так чётко прозвучал голос босса мафии — того самого человека, чья личность должна быть под полным секретом. В мафии уже давно есть негласное правило: если босс мафии так открыто показывает себя перед тем, кто не имеет с ним никаких личных связей или не является сотрудником организации, то этот человек уже ходячий труп. Видимо, кроме Накахары никто больше из этой комнаты живым не выйдет, а молодым мафиози ещё предстоит оттирать этот покрасневший пол.       Коротко поклонившись, мужчины не издали ни звука, сразу же направившись к лифту, пока Чуя изучающим взглядом бегал по помещению. Здесь было относительно пусто за исключением пары табуреток, одного стола и стула со спинкой, который и приметил для себя Накахара, воспользовавшись способностью и отодвигая его на большое расстояние от сидящих цепочкой людей.       — Вы… — Осаму явно не понимал, что здесь происходит, а его голос дрожал, едва он уловил боковым зрением какое-то красное пятно, но из-за людей рядом с ним просто не мог разглядеть, что же именно там было. Вдруг это просто разлили вишнёвый сок? Или вино? Да… Вино, в котором были какие-то непонятные, розовые ошмётки… Какой-то задней мыслью юноша конечно понимал, что это может быть, но дабы уберечь свою оставшуюся психику, предпочтительнее было думать, что это сок с мякотью.       Чуя выжидающе вскинул бровь, будто бы надеялся, что Дазай вдруг продолжит свою речь, однако этого, очевидно, не произошло. Впрочем, он прекрасно был знаком с такой реакцией — многие люди начинают говорить очень тихо, запинаясь, и чуть ли не всхлипывать, просто потому что им страшно. Да, инстинкт самосохранения вот так спешно включается у всех и на максимум, но жаль лишь, что это было абсолютно бесполезно; хоть говорил Осаму тихо, хоть громко, его положение это уже никак не изменит.       Пока Дазай колебался, не решаясь что-либо сделать или сказать, Накахара вновь потерял эту хрупкую вещь, как терпение, резко схватив юношу за предплечье, заставляя подняться на ноги. Пока Осаму трепыхался, но не пытаясь вырваться, а пытаясь не упасть из-за непослушных ног и поспевать за темпом Чуя, цепочка из людей понемногу принимала бесформенный вид змеи — все поддались кто куда, заставив Накахару тут же остановиться:       — Кто двинется, тут же станет трупом, — и вновь голос был до невозможности чётким, приказным, но так и не заимевшим ни капли гнева. Чуя прекрасно понимал, что сейчас это было попросту не нужно, ведь ситуация буквально возвышала его над этими людьми, над которыми было просто бесполезно издеваться. Стоит отдать Дазаю должное — его лёгкая дрожь во всём теле и этот прекрасный перепуганный взгляд очень даже располагали пьяное сознание босса. Это, конечно, никого не спасёт, но Накахара хотя бы будет целиться точно в голову, а не в грудь или конечности, дабы жертва помучалась.       Остановившись возле того самого стула, Чуя отпустил Осаму примерно в метре перед ним, а сам уселся в него, расслабленно облокачиваясь на спинку. Конечно, не кресло в его кабинете, но тоже сойдёт. Дазай едва мог стоять на ногах, его хватило где-то секунд на десять, после чего колени подкосились, и он едва не рухнул прямо на колени Накахары, но предпочёл для себя холодный пол, чем войти в немилость этому мафиози.       Было страшно даже смотреть ему в глаза или просто находиться так близко, а масло в огонь лишь подливало осознание собственной беспомощности. Он попал в лапы такого опасного зверя, это конец, никто не придёт на помощь или не разбудит его, объяснив, что это всё лишь сон. Хотя, впрочем, не ему, человеку, оказавшемуся на самом дне, жалеть об этом. Может быть, оно и к лучшему, ведь теперь не придётся ломать голову над способами выжить без гроша в кармане. Пожалуй, было жаль только Элис, на которую могли бы потом лечь затраты для похорон, но вряд ли его труп потом не выкинут в какой-нибудь канаве, чтобы не оставлять после себя следов.       — Вы сейчас убьёте меня, так? — удивительно чётко поинтересовался Осаму, даже не поднимая головы. Голос всё ещё был притихшим, но даже в этой абсолютной тишине был отчётливо слышен каждый звук. Все боялись даже пискнуть, но непонятно лишь, хорошо это или плохо.       От подобного тона удивление само собой образовалось на лице Чуи. Так… Ладно. Подобное он и вправду видел впервые, чтобы до этого дрожащий пленник вот так чётко с ним разговаривал и даже спрашивал о собственной смерти? Такой шедевр попадался лишь один на миллион. Довольно ухмыльнувшись, Накахара подцепил пальцами чужой подбородок, заставляя посмотреть Дазай точно себе в глаза.       — …Какой же всё-таки прекрасный, — голос звучал немного хрипло, даже с нежностью, но Осаму сейчас больше беспокоило чужое выражение лица. Этот босс мафии перед ним сейчас ухмылялся совсем не нежно, а очень даже пугающе и с ноткой похоти, словно в этот же момент был готов либо разложить Дазая прямо здесь, либо же ударить ему с ноги куда-нибудь в кадык.       И это было совсем недалеко от истины.       Хватка на чужой челюсти вдруг усилилась, словно бы Чуя преследовал за собой цель её сломать, пока со стороны Осаму послышался сдавленный стон. Это было очень больно, вообще-то! Но Накахару, кажется, такая реакция лишь позабавила, и он тут же отпустил Дазая, хватаясь этой же рукой за его затылок.       Осаму был готов абсолютно ко всему, но никак не быть уткнутым лицом в чужой пах, пока босс мафии с чем-то там копошится в своей портупее. Ещё несколько секунд недоумений, и над ухом послышался знакомый щелчок.       — Итак, один из вас сейчас сидит передо мной, — громко начал оглашать Чуя, как бы лишний раз поясняя происходящее для перепуганных пленников, которые всё ещё боялись шевельнуться. — От его действий будут зависеть ваши жизни, — на этих словах Дазай вдруг почувствовал на себе внимание абсолютно всех людей в этой комнате, даже с учётом того, что кроме Накахары никто не мог его видеть. — Я снял пистолет с предохранителя, так что если ваш «соратник» сейчас откажется выполнять мои указания, я пристрелю здесь всех и даже глазом не моргну. Если он допустит оплошность — я стреляю. Если не справится — стреляю. Ну и, конечно, вы можете поддержать своего героя, чтобы у него была мотивация сделать всё в идеальном виде.       Как только Чуя закончил свою речь, сзади тут же послышались перепуганные выкрики:       — Прошу тебя, помоги нам! Я дам тебе денег! Сколько угодно!       — К чёрту, я тоже заплачу, только спаси нас!       — Ну же, давай, от тебя сейчас всё зависит!       — Пожалуйста, я хочу вернуться к дочери!       Все эти слова будто бы беспощадно избивали и без того перепуганного и уставшего Осаму, ну а последняя из них так вообще убила окончательно. Он был готов ко всему, даже что его смерть будет сейчас очень медленной и мучительной, но точно не к тому, что этот ненормальный босс мафии вдруг захочет испытать его таким образом. Будто бы Накахара точно знал, куда следует давить, чтобы Дазай не оставался к этой ситуации настолько безразличным. И, как оказалось, его проницательность его не подвела.       Нервно сглотнув накопившуюся во рту слюну, Осаму не сразу осознал факт наличия чужого стояка. Вернее, всеми силами старался это игнорировать, хотя до этого чуть ли не носом с ним столкнулся. По всей видимости Чуя даже не собирался прикладывать хоть каких-то усилий, чтобы минимально помочь ему с ширинкой, так что пришлось самому тянуться к чужому паху, стараясь игнорировать чужие возгласы позади.       Вся эта ситуация напрягала, и хотелось бы как можно скорее выйти за её пределы, но эхом разносящиеся по помещению слова, пистолет буквально в десяти сантиметрах от головы и чужой холодный взгляд, направленный прямо на него… Как от всего этого можно было убежать? Дазай был буквально пленником, причём не только мафии, но и обстоятельств.       Руки немного подрагивали, из-за чего пальцы не сразу смогли расправиться с молнией и пуговицей на чужих штанах, и из-за подобного копошения Осаму с каждой секундой убеждался всё больше, что начинал попадать в немилость к этому монстру. Благо, стянуть одежду удалось куда быстрее, правда это тут же привело к новым проблемам. Выглядывающая из-под боксёров головка уже заранее сообщала о слишком больших размерах Накахары, а стоило приспустить нижнее бельё полностью, как перед ним уже во всю красовался чужой огромный стояк.       Это что, на самом деле происходит? Как он уже успел подметить, сам Чуя был не особо высоким, и, по всей видимости, вот куда именно ушёл весь его рост. Неуверенно глянув на чужое лицо, Дазай тут же встретился с холодным взглядом голубых глаз, которые не особо были заинтересованы в данной картине. Похоже, босс мафии на него смотрел, просто потому что смотреть больше было некуда, вот и всё. Странно, но пересеклись бы они при других обстоятельствах, Осаму бы даже проявил к нему интерес. Вернее, к этой внешности, но точно не к характеру и желаниям этого ненормального.       И только Осаму успел отвлечься, рассматривая чужое лицо, как Накахара резко поднял руку с пистолетом, стреляя куда-то за спину. Дазай даже не успел вздрогнуть, слыша лишь выстрел буквально над ухом, Отчего в голове появился непонятный звон, а затем и шум барахлящего телевизора в ушах. Сзади раздался чей-то вскрик, а потом словно бы что-то упало… Вернее, это был кто-то. Повернуть голову, дабы лицезреть эту картину, Осаму не решился, лишь испуганно посмотрев куда-то на Чую, но уже не в глаза, а куда-то в шею, пока тот сухо огласил:       — Видимо, вы недостаточно поддерживаете своего друга, раз он такой медлительный. Ну же, сколько прикажете мне ещё ждать? Пока здесь не полягут все?       Сзади с новой волной посыпались оклики, от которых у Дазая внутри словно что-то перевернулось. Теперь эти люди вовсе не были к нему доброжелательны, наоборот, все они кричали и злились на него, словно бы это Осаму сейчас держал в руке пистолет и использовал этих людей, как живых мишеней.       К горлу невольно начала поступать тошнота, а всего спустя несколько секунд и запах крови, витавший в воздухе и до этого, начал становиться куда отчётливее. Теперь сзади лежало аж два трупа, один из которых был… По его вине? Вернее, такую иллюзию хотел для него создать Накахара, который из-за чужой медлительности, вновь начал приподнимать руку, будто прицеливаясь, но Дазай попытался спешно накрыть головку члена губами, нерешительно дотронувшись до основания рукой в попытке себе помочь.       На язык попало несколько капель предэякулята, которые оказались не особо вкусными, но Осаму терпеливо проигнорировал это, начиная пачкать весь член слюной, попутно двигая рукой вверх-вниз, размазывая её. Он занимался подобным впервые, а ещё и при таких обстоятельствах, когда внутри всё разрывалось от отвращения и желания поскорее словить эту пулю самому.       Послышался ещё один выстрел. Дазай вздрогнул, резко остановившись, продолжая упираться взглядом куда-то в лобок, пока сзади кто-то начинал всхлипывать, а прямо над ухом раздался чужой, низкий голос:       — Аккуратнее, я ведь предупреждал, — видимо Чуя действовал по принципу кнута и пряника, так как свободная рука легла на щёку Осаму, мягко его поглаживая, а заодно и подначивая опуститься ниже. В голове не было уже места для каких-либо мыслей — совершенная пустота, постепенно разъедающая весь здравый смысл, пока люди позади осыпали Дазая всеми возможными угрозами, просьбами, оскорблениями и мольбами. Всё это давило и разрывало на части, пока Накахара непонятно как оставался совершенно спокойным и даже возбуждённым.       Начиная понемногу двигать головой, Осаму попытался опуститься ниже, доходя примерно до середины, но едва головка упёрлась ему в горло, внутри тут же заиграл рвотный рефлекс. Если он прямо сейчас заблюёт брюки этому боссу мафии, тот определённо застрелит минимум троих, если не всех оставшихся, так что Дазай поспешил отстраниться, невольно цепляя зубами головку, стараясь как можно быстрее отвернуться. Благо, горло сразил лишь небольшой кашель, но пока Осаму старался как можно быстрее прийти в себя, прямо над головой послышалось ещё два выстрела.       Позади вновь послышался звук падения и болезненные крики.       — Итак, у тебя осталось всего четверо выживших, интересно, сколько ещё умрёт? Я делаю ставку на всех, — спорить с Чуей было просто бесполезно, да даже если Дазай справится, что было просто невозможно, Накахара мог застрелить этих людей даже просто так, чтобы доказать свою правоту.       Вновь пристроившись губами к чужому члену, Осаму зажмурился, больше не решаясь взять его в рот, а лишь старался размеренно двигать рукой, изредка помогая себе языком. Как и следовало ожидать, снова выстрел. Он никогда не сможет привыкнуть к этому резкому и очень громкому звуку, как и не сможет больше найти в себе силы заниматься этим дальше. С каждой секундой движения становились всё более небрежными из-за внутреннего страха. На уголках глаз начинала появляться соответствующая влага, а дрожь в руках было просто невозможно унять.       Выстрел.       — Ты что, уже сдаёшься? — вопрос вновь был задан в достаточно грубой форме, и на него Дазай уже просто не ответил. Он не мог. В горле встрял огромный ком, и всё что он сейчас был в состоянии сделать, это отстраниться, болезненно подавляя в себе жалобный писк. Закрыв лицо руками, он превратился в жалкий комок, пока над ухом вновь раздались последние выстрелы.       В помещении вновь воцарилась тишина. Никто больше не издавал ни звука, если не считать приглушённые всхлипы. И всё же даже несмотря на обстоятельства можно найти хотя бы один плюс — теперь Осаму не испытывал того давления, что было с живыми людьми, однако внутри теперь поселился живой ужас от ожидания собственной смерти.       — Ну и чего ты медлишь? — подал свой дрожащий голос Дазай. В нём открыто слышались нотки ненависти, пока Чуя деловито натягивал всю одежду обратно, словно бы происходящее его никак не коснулось. — Убей же меня.       — Зачем? — этот вопрос звучал так искренне и так удивлённо, что Осаму невольно вскинул голову, пытаясь вновь заглянуть в голубые глаза. — Ты сегодня хорошо поработал для первого дня в мафии, так что умрёшь теперь ты точно не от моей пули.       — Что? — Дазай удивлённо похлопал глазами, раскрыв рот — это сейчас был максимум его возможностей, пока на лице всё ещё не высохли дорожки от слёз. Его всё ещё тошнило, всё ещё хотелось поскорее выбежать отсюда из-за неприятных запахов, исходящих от трупов, всё ещё хотелось просто умереть и забыть напрочь этот чёртов день, однако вместо всего этого он лишь продолжал сидеть, глядя на Накахару как на умалишённого, будто бы тот мог дать ему прямо сейчас чёткий и ясный ответ. На его плечи любезно опустили плащ, и в голове вдруг созрел вопрос, который тут же был озвучен. — Ты так всех на работу набираешь?       Непонятно почему Осаму сейчас задал именно этот вопрос, всё ещё продолжая испуганно ютиться на полу, пока Чуя аккуратно подобрал его на руки. Кажется, именно этот вопрос развеселил его гораздо больше остального за сегодняшний день, и он только покачал головой:       — Нет, просто в последний момент вспомнил, чей ты сынок. Бедная жизнь, знаешь ли, обычно не настигает тех, у кого есть свои привилегии, так что я был удивлён, что ты вообще попал к нам таким образом, но теперь уверяю, всё это закончится.