Неужели это сон ?

Понедельник... Начинается новая рабочая неделя. Все куда-то спешат... Малыши в садик, подростки в школу, старшие в университет, взрослые на работу. А кто-то бегает по магазинам, покупая подарки, которые подарит родным в ночь, полную сказки и магии. До Нового Года осталось 5 дней... Для каждого они наполнены праздничным настроением; приятной суетой; любимым ароматом мандаринов и живой елки. На улице снова можно увидеть снег, который последние два дня падает непрерывно. Сугробы у каждого дома увеличиваются, а мороз и дальше рисует красивые узоры на окнах многоэтажек. Весь город... Да что там город... Вся страна покрыта белоснежным одеялом. Однако в семье Риковых эти предпраздничные дни не вызывают никакой радости. Ольга находится в больнице. Паша сильно переживает за эмоциональное состояние жены. А Аверина всеми силами старается помочь детям пройти через все трудности вместе... Именно поэтому, как она и обещала сыну, она уехала в больницу, где находится Арефьева.

***

Черная Toyota припарковалась у больницы. Увидев это, медработники засуетились. Ведь приезд этого человека постоянно вызывает неописанный страх. В помещение вошла статная дама, которая не останавливаясь направилась в одну из реанимаций. В том белом и надоедающем помещении лежит дорогой ей человек. У дверей реанимации Аверина столкнулась с лечащим врачом Оли. - Доброе утро! Вы к Ольге Кирилловне? – начав разговор, спросил врач. - Да. Как она? - Ну что я могу сказать... Учитывая тяжелое ранение, две остановки.. Ее состояние я могу оценить, как удовлетворительное. Даже замечательное. Это физическое. А что касается психического... Там все труднее. - Я знаю – тихо проговорила женщина, – сын рассказал, что она тяжело переживает потерю ребенка. - Это да. Ничего не ест, постоянно смотрит в одну точку, плачет, ни с кем не разговаривает. Вы бы повлияли как-нибудь на нее. Ольге Кирилловне нужно восстанавливаться , а такими темпами это будет очень долго. - Я вас услышала. Спасибо... - Тогда не буду вас задерживать. До свидания. Собравшись с мыслями, Марина Леонидовна открыла дверь реанимации. - Тук, тук… К тебе можно? – заходя в помещение, ласково спросила женщина. Услышав голос знакомого и родного человека, Оля перевела взгляд на нее. Однако ничего не сказав вернула его в прошлую точку. - А я решила навестить тебя – приседая на стул у кровати, объяснила Аверина. И снова услышала мертвую тишину, – Оль… Ну ты чего? - Ничего… – посмотрев в глаза мамы, наконец сказала брюнетка. - Фух… Я уже думала, что ты не разговариваешь со мной – пытаясь шутить, сказала женщина, – ты как? - Незнаю – пожав плечами, монотонно ответила Оля. - Понятно... - выдохнув, - слов из тебя не вытащишь. Ну ничего, ты мой характер знаешь, поэтому придется потерпеть. Ты сегодня ела? - Нет – коротко ответила Арефьева. - Почему? - А зачем? – с подступающими слезами, спросила Оля. - Как зачем… – нахмурив брови, – тебе сил нужно набираться. Вон бледная вся, двигаться не можешь без помощи. А врач, кстати, хвалил тебя. Говорил, что состояние твое замечательное после такой травмы. - Мне все-рав-но - произнеся последнее слово по слогам, заключила Ольга. - Уфф... Все сложно - прошептав, - Оль... Я прекрасно понимаю, что эта потеря чрезвычайно тяжела для тебя. Ведь видела твои глаза, наполненные счастьем и радостью, когда ты узнала о беременности. Но так нельзя. Нужно постепенно выкарабкиваться из этого состояния. Знаю... Будет очень тяжело. Как физически, так и морально. Но ты должна это пережить. - Все пошло против меня... - плача, - почему меня уволили с работы? Почему меня ранили? Почему именно я снова потеряла ребенка? ПОЧЕМУ? НУ ПОЧЕМУ... – перейдя на крик. Истерика накрывала Олю все больше и больше. Ее горячие слезы текли по бледным щекам, а руки сжали простынь всеми силами, какие только были у нее. - Ну все… Все, моя девочка – взяв лицо Арефьевой и покрывая его ласковыми поцелуями, сказала мама, – ты сможешь… Ты все сможешь… – крепко сжав руку "дочки" заверила Марина Леонидовна. Ведь она точно знала, что эта строгая, завоевавшая уважение работников женщина и в один момент маленькая девочка, которой нужна помощь, преодолеет все трудности на своем пути... - А о Паше ты подумала? Он и дня не может прожить без тебя. А ты ему такие вопросы задаешь, мол "зачем меня спасли?" - А зачем мужчине женщина, которая не сможет родить ему ребенка? – отстранившись от Авериной. - Почему не сможет? Сможет, и не одного. - Сколько мне лет? Ну, сколько? Да и учитывая весь мой анамнез, который вдобавок пополнился ранением, возможность забеременеть сводится к нулю. Этот шанс был моим последним. И в смерти ребенка виновата "Я" – крикнула Оля, отвернув голову. В реанимации повисла тишина... Только противные звуки приборов и всхлипы брюнетки нарушали ее. Марина Леонидовна сидела на стуле и находилась в полном шоке. Она поняла одну вещь... Это событие полностью сломало Олю. - Оль... Может, Паше позвонишь? Он там весь на нервах. И тебе будет легче, когда он придет. - Нет… – махая головой, – не хочу никого видеть. - Как скажешь. Я тогда пойду… – понимая, сказала женщина.

***

Дверной замок в квартире Марины Леонидовны плавно перекрутился. Поговорив с Олей и сильно испугавшись за ее психическое состояние, у женщины не было ни единого желания и сил ехать на работу. Поэтому предупредив коллег, что сегодня она будет отсутствовать, направилась домой. - Паш… – крикнув из коридора, – ты уже встал? - Да. Привет, мама – выйдя из кухни, ответил Рыков. - Завтрак себе делал? - Да решил тебя не ждать. Все-таки не маленький ребенок – улыбнувшись. - Хоть нашел что-нибудь в холодильнике? А то у меня там не густо. Надо будет за продуктами сходить. - Омлет с красным перцем полностью подошел. Поэтому не переживай. - Это хорошо – устало сев на пуфик, выдохнула женщина. - Мам… Как там Оля? – приседая напротив нее, спросил Паша. - Плохо, Паша... Плохо. Я считаю, что ее психологу нужно показать. Переживаю, чтобы она ничего не сделала с собой. - До последнего не хотел этого делать, но ты права – обхватив голову руками, разъяснил мужчина. - Не расстраивайся. Все будет хорошо. – поставив руку на плечо сына, заверила Аверина. - Так... Давай я тебя покормлю, а потом поеду к Оле. - Ты и на меня завтрак приготовил? – удивленно спросила женщина. - Ну да... Я ведь не только о себе думаю. Поэтому пошли, пока не остыло. - Паш... Я тебя очень прошу, когда поедешь к Оле будь с ней помягче. А то она вообще расклеилась... - разведя руками. - Хорошо, я тебя услышал… – обняв маму за плечи, сказал мужчина. Марина Леонидовна и Паша сели за стол. Как всегда завтрак мужчины был одобрен всеми словами, которые только существовали. Но сегодня это говорила не любимая жена, а мама... Быстро поев и сделав несколько глотков крепкого кофе, Павел начал одеваться. - Мама, я ушел – стоя у входной двери, крикнул Рыков. - Паш… Оле нужна огромная поддержка. Реагируй на все ее вопросы спокойно. У вас все получится… – ласково улыбнувшись, заверила Аверина. - Хорошо – обняв маму, сказал мужчина

***

"Как только я закрыл дверь квартиры, на телефон поступил звонок. Вытащив его из кармана увидел имя Костя. - Алло... - Привет, Паша. Ну что там? Как Оля? – поинтересовался Кулигин. - Да как... Плохо - спускаясь по лестнице, объяснил я. - Что-то не так? - Да все не так. Физическое состояние врач оценивает как удовлетворительное. А с ее травмой, то отличное. А вот психическое... Там полный капець. - Из-за ребенка? - Да... Плачет постоянно, не говорит ни с кем, не ест. Даже маме не удалось ее подбодрить. Вот думаю, чтобы психолога какого-нибудь нормального найти. Хотя до последнего не хотел этого делать. Но переживаю, чтобы она с собой ничего не сделала. - Это даже не обсуждается. Если никого не найдешь, позвонишь. Возможно, я чем-нибудь помогу. - Хорошо. Что там на работе? - Лизку поставили на исполнение обязанностей Оли. Ей конечно тяжело, но ничего... Справляется. А так всё нормально. Слушай, может мы Оленьку навестим? - Не знаю... Хорошая это идея или нет... Она и меня сильно видеть не хочет. - Ну как так, лучше не надо... Пусть приходит в себя - с пониманием ответил Костя, - хорошо тогда... Держись. - Ага, давай – завершив звонок, сказал я. Перед тем как отправиться в больницу к Оле, решил поехать домой, принять душ и приготовить любимые сырнички жены. Через полчаса московских пробок, я стоял под дверью квартиры и сосредоточенно искал ключи. Найдя их во внутреннем кармане куртки, прокрутил замок два раза и вошел домой. Переступив порог, меня накрыла тоска. Мне казалось, что Оля здесь, со мной… Мне казалось, что я чувствую ее запах… Мне казалось, что вот сейчас она радостная выбежит из кухни, прыгнет в мои объятия, обхватив ногами мою талию, горячо будет целовать и радоваться, что я вернулся с работы... Сняв верхнюю одежду, я вошел в спальню. И снова все напоминает об Оле... Зеркало, в котором любимая жена любила любоваться собой; ее любимые мягкие тапочки у кровати, которые я с заботой заставлял обувать; ночная рубашка, которая всегда подчеркивала ее стройную фигуру. Быстро взяв сменную одежду, я отправился в ванную. Приняв душ и немного отвлекшись от дурных мыслей, я пошел на кухню, чтобы приготовить сырники, с надеждой на то, что мне все же удастся убедить Олю поесть. За приготовлением я и не понял, как быстро прошло время. Набросив все в коробочку и надев куртку, я отправился в больницу..."