Natt

      За окном ночь.       Йоханнес берёт в руки фотографию, нежно проводит по очертаниям лица, любимой улыбке. Сашина улыбка… нежная, искренняя. Клэбо зажмуривается и разрывает снимок. Кусочки летят с ветряным порывом в темень.       — Нет, ты больше меня не обдуришь.       Свитер и спортивные штаны не спасали от озноба. В доме стояла стандартная комнатная температура, но Йоханнесу холодно, поэтому Клэбо подошёл к комоду и выудил... шерстяные розовые носки.       — Подарок из России, чтоб твои ножки всегда оставались в тепле. — Большунов звонко чмокнул в щёку смущённого Йоханнеса.       И да, они были тёплыми. И тепло шло от воспоминаний, которые так хотелось забыть. А точнее хотелось бы забыть человека, который стал источником их, как страшный сон, но это невозможно. Слишком сильно они повязаны.       Звонок и Клэбо моментально берёт телефон.       — Как ты, солнышко?       Сол-ныш-ко. Русское прозвище, которое он когда-то любил, которое с тяжестью отзывалось в груди.       Йоханнес натягивает безобразное подобие той сашиной улыбки. Зачем стараться? Этот оскал русский не увидит.       — Неплохо. Почему не брал трубку, когда я звонил?       — Дела, тренировки… В ванной расслабляюсь, думаю о тебе. Скучаю.       Йоханнес слышит, как течёт вода на том конце сигнала.       — Сильно? — зачем-то поинтересовался Клэбо, после шлёпнув ладонью по губам, с которых сорвался глупый вопрос.       — Сильно. Хочу целовать тебя, заниматься любовью до самого утра.       — Хочу отсосать тебе. — Йоханнес отменно отыгрывал свою роль, пока сердце совершало очередной кульбит.       — Фу, пошляк, — засиял русский. — хотя продолжай, мне нравится.       Йоханнес мог бы поклясться, что видел сквозь телефон, как Большунов дрочит на его светлый образ.       — Эм, давай я тебе чуть позже перезвоню, после ужина.       — Хорошо, солнышко.        Сброс. Телефон чуть не полетел в стену.       — Урод. — мысли легли на язык.       Через несколько минут Йоханнес взялся шинковать овощи с зеленью.       Из кухонной подставки он вынул рукоятку и замер. Нож блестел. Острое лезвие из дамасской стали выглядело очень опасно. Клэбо зачарованно любовался им.       Пара верных порезов и всё закончится. Большунов, трахающий Терентьева, уйдёт в закат. Настанет покой и умиротворение.       Без лжи, без боли, без кошмаров.       — Блять.       Неглубокая рана. Несколько капель крови впитались в ковёр.       — Мечтай, Большунов. Меня не уничтожить.       Истошный крик прорезал ночную тишину.