my breath

— Папа-а? — позвала отца девушка сидящая за кухонным столом. Её можно было назвать совсем еще малышкой, если не видеть сгорбленную над учебником истории спину, осмысленный, с толикой грусти, срсредоточенный и усталый взгляд и сломанную новую дорогую палетку с в порошок разбитыми тенями. — Помоги мне историю сделать? — серые глаза дочери с мольбой смотрели на отца, да так, что он даже на мгновение забыл, что перед ним не его жена. Он встряхнул головой. — Что там у тебя? Химия, биология? — девочка вздохнула, еле слышно. — История, папа. — Отец кивнул и протянул руку за учебником. «История Нового Времени» тотчас оказалась в его руках. Листая страницы в поисках нужного параграфа, он напоролся на осуждающий взгляд дочери и вопросительно поднял левую бровь. — Тринадцатый. Параграф. — сказала девушка и встала из-за стола, налить себе чай. Отец открыл учебник на указанном параграфе и замер от удивления. Ему на мгновение показалось, что его самый страшный ночной кошмар настиг его снова.       Тема 13.       Место зарождения династии османов. Дворец близ горы Вацман. — Нам Елена Михайловна задала это читать. — девочка повернулась к отцу и облокотилась на столешницу, тот поёжился от неожиданно нахлынувших на него флешбэков. — А я вообще не понимаю смысл этого параграфа. — Смысл?       В настоящее время учёные спорят, кем именно и когда был основан этот дворец, но большинство склоняется к мысли, что замок ведет свое летоисчисление примерно с семидесятых годов XI века. Он выполнен в раннем готическом стиле и в данное время сохраняется в прекрасном, практически первозданном виде. Уже доказано, что строй великой Османской Империи начался с XIII века на территории современной Турции. Так же учёные выяснили, что у этих двух дворцов в разные периоды их жизни была одна и та же система престолонаследия, рождения наследников и обращения к слугам (условия «не копировались во временах, но были одинаковыми для разных»), что в который раз подтверждает, что эта усадьба могла развиваться как отдельная империя ещё до основания Османской. Учёными выдвинута теория, что это поместье является прародителем Великой и хорошо известной нам Османской Империи. — Да, смысл, — кивнула девушка, с подозрением глядя на отца. Он отвёл взгляд, с болью вглядываясь в чернильные буквы и глухо ответил. — Его здесь нет, дочь.       Учёными уже доказано, что султанат дворца современной земли Берхтесгадена в Германии базировался лишь на одном утверждении престолонаследия: старшая жена султана рожала ему, учитывая большую детскую смертность в то время, по пять-шесть сыновей. В некоторое время эти рамки передвигались, и у султанши могло быть до пятнадцати детей. Первый выживший занимал престол отца и полностью сменял его в делах управления государством по достижении тем почётных тридцати-сорока лет. До пятнадцатого века в случае смерти законного правителя на трон могли сесть второстепенные наследники предыдущего — его братья, но в 1483 году был принят Статут, гласящий, что на престол следует сажать старшего ребенка, законного наследника в любом возрасте. «Если ему от младенчества до возраста зрелого или в управлении поместьем он беспомощен и бестолков, следует приставить к нему регента, который направит его и укажет нужный путь.» — сказано в нем… Классическая система престолонаследия не включала в себя ни одного ребёнка, рожденного от наложницы, но тем не менее такие случаи были. Бастарды отбирали власть, травили законных наследников и всячески рвались выйти в свет. Дворцовые интриги в поместье кипели вплоть до девятнадцатого года ХХI в., когда истории дворца пришел окончательный крах и многовековая история была забыта и разрушена. Последним из правителей был Кристофер Андреас Раущмиттель, ставший таковым в возрасте лишь в возрасте пятнадцати лет, что по законам этого таинственного места в двадцать первом веке — весьма рано. Мальчик процарствовал лишь пять лет, стал уже совсем взрослым и умер во время смуты. Его отец, Андреас Раущмиттель, доживший до почетных пятидесяти девяти лет, держал в своем замке рекордное количество наложниц. Оно привышало даже отметку в пятьдесят тысяч (и это при количестве детей в замке, рожденных от января 1987 года — тридцать тысяч, из них порядка полтора процентов — законнорожденные, либо признанные правителем, носившие его фамилию и, в редких случаях, его имя как второе; и количестве слуг в двадцать тысяч). Очевидно, большинство наложниц не были признаны, а поэтому выполняли роль служанок, не надеясь на повышение. Всего количество персон во дворце привышало сотню тысяч. О какой уникальности можно говорить при таких условиях?       Мужчина ошалело вынырнул из мира воспоминаний. Неужели в гареме его биологического отца было так много людей? Господи, он чувствовал себя просто ужасно. — Пап? — с тревогой заглянула в глаза отца девочка. — Все нормально — Да-да… что тебе объяснить надо? — он начал искать глазами стопочку чего-нибудь крепкого. — Мне нужно сделать презентацию, — поиграла бровками дочь и еле заметно улыбнулась. — Я сделаю. Иди спать. — Девочка радостно кивнула, чмокнула отца в щеку и удалилась с кухни, а он погрузился в чтение…       Выделиться из безличной толпы можно было с помощью немалого: либо, если ты женщина, добиться коронации на царство, либо сбежать из закрытого замка. Ученые до сих пор спорят, что было сделать опаснее и труднее всего, и какая инициатива была наказуема. Все же в Мировой Истории есть всемогущие люди. Добились коронации на царство около семи представительниц слабого пола с XI по XX век (это Маргарет Долорес Миллер (1070-1090; прав. 1078-1090) — отравлена конкурентками, Астория Персефона Крауц (1137-1175; прав. 1146-1152) — умерла в родах, Христиан Каритца Женейори (1325-1378; прав. 1346) — умерла в смуте, Амелия Мадина Эванс (1401-1411; прав. 1407-1411) — отравлена. Алексия Патриция Блэк (1569-1603; прав. 1583-1586) — задушена, Кая Иная Муджиге (1641-1683; прав. 1662-1683) — умерла сама, Анна Мирабелла Хэйз (1918-1973; прав. 1941-1973) — убита кинжалом в сердце). Как мы видим, их довольно мало, примерно по девушке на век, даже еще меньше. Людей, сбежавших из замка всего лишь пять, причем информация о первых двух не сохранилась, так как они жили приблизительно в конце XIV и XVII веков и были всего лишь рабами, а счет оных практически не велся, потому что «умер — все равно, нового куплю». Из остальных все принадлежали XXI веку и имели не очень-то высокий статус при дворе. Среди них Максимиллиан Андреас Раущмиттель, детский староста, осуществляющий контроль и опеку над придворными признанными детьми от нуля до четырнадцати лет с 5 марта 2011 до 16 июня 2013, сбежавший из замка через окно, используя выступы на стенах и самодельное лассо. После его пропажи придворная дама Фрау Бёрке была сожжена на коостре, так как в ее обязанности входило внимательно следить за дисциплиной и не допускать экстремизма и самодеятельности. Последующими сбежали признанная Аврора Андреа Раущмиттель и абсолютный бастард — ребенок двух слуг Адольф Марин Рейхенбах. Летописи и дневники на один лад твердят о том, что девушка была ангелом во плоти — спокойная, добрая, честная, щедрая, а нареченный Адольфом совершенно не оправдывал своего имени и вел себя с поразительной дерзотью. Когда их, после побега, поймали целующимися («будто последний раз в жизни» — дневник четырнадцатилетнего Кристофера Раущмиттеля, будущего последнего правителя замка с мрачной многовековой историей.) в неизвестном саду на расстоянии четырех миль от замка, он огрызался на стражника и хамил ему, отвечая на предложение стать прислугой, что лучше будет гореть, чем так унижаться. Его девушка, храня верность, скончалась вместе с утренней зарей рядом с пепелищем, вместо которого еще несколько часов назад стоял ее любимый человек. Аврора умерла всего лишь то в возрасте тринадцати лет, Адольф в двадцать шесть, из них двадцать два прожитые за стенами замка.       Сказать, что мужчина прибывал в шоке — значило не сказать ничего. Он чувствовал, будто любимая пытка его отца воцаряется в его ощущении. Он чувствовал дичайший жар и ужасный писк в голове, та раскалывалась. Последний раз он так страдал после ночного кошмара в двенадцать, когда не позвал прислугу и предпочел справиться с болью самостоятельно. В их дворце ходили слухи (разносчиками которых, конечно же являлись рабы, бастарды и другие ущемленные судьбою личности), что эта нестерпимая головная боль его, его отца и… Кристи — его будто прошибло электричеством, когда он с сумасшествием это понял — были лишь проклятием то ли свыше, то ли порчью от придворного волхва. — Макс? Ты слышишь меня? — мужчина поднял стеклянный взгляд на незаметно вернувшуюся домой и теперь до полусмерти напуганную его состоянием, жену и медленно кивнул. — Что? — девушка села на стул и не отрывая взгляд от мужа повторила вопрос, — ах, да, я тебя слышу. — она выдохнула и перевела взгляд на одинокий учебник Истории Нового Времени в его руках. — Что ты делаешь? — она оглядела оранжевую обложку книги и красную циферку семь на ней. Макс вздохнул и не ответил. Великий дворец кончил свою историю незадолго до начала Великой Пандемии Короновируса, в августе 2019 года, когда современные немцы решили изучить это место более подробно. Было убито порядка восьмидесяти тысяч людей, из них двадцать семь детей и вся (50.000 тысяч человек) прислуга. Последний правитель, Кристофер Раущмиттель, был расстрелян вместе с отцом, матерью, сестрами, братьями, четырьмя женами, дочерью, сыном и наложницами. Таким образом Великий дворец, навеки оставшийся безымянным, кончил свою историю спустя без малого тысячу лет от его основания. — Макс? — обеспокоенно спросила девушка, — что происходит? — она скрестила руки на груди, выдохнула и дотронулась до его горячей щеки, ощутив еле заметную щетину. — Да откуда я знаю, солнце моё… — опустошенно прошептал тот, — я не знаю…