слёзы марлены.

Мистер Давид не изменяет традициям провождения своего свободного времени. Именно поэтому, даже после крупной ссоры с его девушкой из-за какой-то там карточной зависимости он просто, не сказав ни слова, захватил пальто и хлопнул входной дверью. На улице довольно-таки прохладно, даже для Невады. На этот раз он не встречает никого из знакомых, которые покорно ожидают своей очереди для входа в клуб. Он обходит всю толпу, здоровается с охраной и показывает пропуск — свой золотой vip-билет. Проходит внутрь, обводит взглядом новые лица. Этот за барной стойкой пришел просто выпить. Тяжелые будни. Ещё один мужчина за столом слева точно отдал свои последние деньги и теперь пытается отыграться на подаренные кем-то из родственников часы. Ещё один, но за другим столиком справа, надеется на крупный выигрыш, и поэтому идет ва-банк. Это слишком опасно, девяносто девять процентов из ста, что он проиграет. Давид проходит в центр зала. Занимает свободное место за большим столом с минимальным количеством игроков, вероятно, почти все уже разошлись или из-за проигрыша, или из-за скуки. Как раз то, что ему и нужно. Одна девушка, напротив которой он занял место. Она уж точно ничего не смыслит в игре и пришла только ради веселья. Точнее, ради дозы веселья. Блондин справа от него с кучей фишек. Ну конечно, самый умный. И какой-то старик со стаканом виски. Интересно, как часто он обновляет свой напиток, если у него осталось всего несколько красных фишек? Дамиано покорно ожидает, пока молодой человек раздаст всем карты. А пока он отводит взгляд в сторону, прямо на сцену, которая долгое время пустовала, но сейчас, кажется, произошли некоторые изменения. Ему просто необходимо переговорить с Антонио насчет этого. Мгновение спустя — и паркет у стены уже не пустует. На сцену выходит девушка в весьма коротком бордовом, цвета Шардоне, платье. Ее волосы перевязаны в небрежный пучок, что придает ей ещё больше некого шарма и нотки загадочности. Она берет в руки гитару и подходит ближе к микрофону. Первые движения кончиков пальцев по струнам. — Поднимаю, — он возвращается к игре, всеми силами стараясь не оборачиваться на незнакомку. Она начинает петь. — Поддерживаю, — девушка напротив как бы нечаянно касается его руки, пока перекладывает фишки в центр стола. Подходит ближе к микрофону, при этом не останавливаясь перебирает струны. — Господа, вскрываемся, — произносит молодой человек, как только заканчивает раскладывать карты. Она спускается со сцены, садится рядом с какими-то иностранцами. По ее счастливой улыбке ему кажется, будто она поет только для них. — Что же, мистер, раз не везет в картах — повезет в любви, не расстраивайтесь, — произносит тот самый старик с полным — в очередной раз — стаканом виски. Правильно, ведь это он забрал себе почти все чужие деньги. — Спасибо за игру, сэр, — Дамиано забирает с собой напиток и следует к барной стойке, куда недавно переместился его новый объект обожания, как только покончил с пением.

***

— У Вас определенно талант, — молодой человек без спроса и лишних вопросов садится рядом к незнакомке за стойку, между делом отставляет в сторону свой бокал для бармена. Обновить напиток. — Благодарю, мне всегда казалось, что пение — мое призвание. Как минимум из-за того, что нечто иное выходило из рук вон плохо, — она усмехается и делает глоток коктейля из трубочки. — Я с самого детства мечтал научиться играть на гитаре. Много упорных тренировок, музыкальная школа, различные курсы… А потом понял, что не моё — обычная гитара. Папа принес на Рождество басс. Это стало моей новой страстью. — Мы, оказывается, оба творческие личности, — она переводит взгляд на ещё незнакомца. — Кстати, Вы так и не представились. — Виноват, — он поднимает ладони вверх, словно сдается. — Дамиано. Как же мне обращаться к Вам? — Марлена, — сделав небольшой глоток вина, девушка все же ответила на вопрос незнакомца. — Так сладко, словно наркотик. Вам очень идет, Марлена… — он улыбнулся. — Вы принимаете? — Виктория не веря своим ушам уставилась на него квадратными от шока глазами. — Провокация? Может, уловка? Проверка? — Он не отрывается от ее глаз, старается понять, к чему такой вопрос. — Оу… — переводит взгляд на ее трясущуюся ладонь, которой она сжимает бокал. — В завязке? Или просто ломка? — Второе, мистер «излишняя наблюдательность». Так у Вас есть или я ошиблась и мне стоит поискать другого собеседника? — О, так это Вы искали. Как похвально. Я что-то не заметил Вашего рвения познакомиться, подошел ведь я. — Даме не пристало подходить к мужчине и первой заводить диалог, пусть даже в подобном заведении, — она прерывается: просит бармена повторить коктейль. — Но в любом случае, они все подходят первыми. — О, так я не один. Как неприятно это осознавать, — он прервался, будто обдумывая что-то. — Какой резон мне Вам помогать? Дорожка другая, и искать Вас потом на том свете, а проблемы мне абсолютно не нужны. — Никаких проблем, просто… отдолжение… — она переводит взгляд на свой оюновленный напиток. — О, так Вам еще и нечего предложить взамен. Как очаровательно. Совсем нет денег… Начнете торговать своим телом, как остальные? Ради дозы даже я бы… Она грубо затыкает его своими опухшими от закусывания губами. Ради дозы? Да пожалуйста. Она и не так унижалась. Сначала она нежно обхватывает его нижнюю губу своими, слегка покусывая. Губы ее нового знакомого ежва приоткрываются, чем обеспечивают ей доступ проникнуть своим горячим языком внутрь. Изначально он никак не реагирует на этот выпад, потому что понимает — это, мать его, просто ради дозы. Но снять стресс этим способом, а не проторчать в баре полночи кажется ему заманчивым решением. Он мгновенно отвечает на ее поцелуй, параллельно, опуская обе руки ей на талию, пока она перебирает его кудри между своих пальцев. — Мне раздеть тебя прямо на стойке? — он на мгновение отрывается от ее губ, но только для того, чтобы начать спускаться ниже. Шея. — Можешь дать мне дозу прямо сейчас — и делай, что угодно. — Она резко выгибается под умелыми действиями его горячего от алкоголя языка. — Я успею кончить, прежде чем ты захлебнешься пеной, не переживай, — он резко прерывает только начавшуюся прелюдию, и лезет в карман брюк. Пара секунд — и пакетик уже перед ней. Еще мгновение — и она наносит немного порошка на свой указательный палец, а после грубо втирает в десны. Ещё немного порошка просто вдыхает. — Другое дело. Так намного лучше, — она стирает остатки белого с лица, а пакетик прячет в лифчик. — Он выпадет, — весьма серьезно произносит Дамиано, будто пару минут назад не оставлял никаких пятен на ее шее. — Брось, наутро я даже о нем не вспомню. До очередной дозы. — До очередного траха? — решил уточнить он. Разумеется, ответ итак понятен. — Именно, — она крепко хватает его за руку, даже не дожидаясь, пока он осушит бокал, и ведет его на выход из этого шумного помещения. — К тебе или ко мне? — по дороге задет вопрос. — Хотя нет, не отвечай, мы не станем все усложнять. Она резко меняет направление — ведет их обоих в женский туалет. — Сколько минут у нас есть? Весьма серьезно задается вопросом девушка, хотя не воспринимает его слова всерьез насчет передозировки. — Мне хватит, милая, не беспокойся, — он буквально вталкивает ее в кабинку, пока она не ударяется спиной о гипсокартонную перегородку. — Заводит грубость? — он понимает, что она и правда намокла, когда заводит руку под платье и отодвигает нелепую ткань ее кружевного белья, а после спешно вводит в нее палец. Она практически задыхается от этого ощущения пустоты, поэтому спешит протянуть руки к ремню на его брюках, однако, он отрывает ее от этого процесса. Зажимает обе ее руки и поднимает над головой. — Ты мне мешаешь, — он наклоняется ниже, прямо к ее уху, и тихо шепчет. — Получай двойное удовольствие. Без рук. Она кивает, потому что больше не может терпеть. Ей нужен он. Сейчас. Когда порошок как раз начинает действовать. Она совсем не хочет, чтобы эта пелена спадала, а эйфория от препарата отступала. — Какая нетерпеливая, — он усмехается, и вводит второй палец, попутно освобождая ее руки. О да, он уверен на все сто, — она будет послушной девочкой. — Дамиано, — она простанывает его имя, пока руками шарит между груди. Вынимает пакетик и вновь вдыхает. Усиливает эффект. — Какая плохая девочка, теперь у нас слишком мало времени. Ты отнимаешь секунду за секундой, — он самостоятельно избавляется от ремня, освобождает уже давно вставший на нее член. — Теперь я понимаю, что начать с пальцев… — она переводит взгляд на него. — Было разумным решением. — Глупая девочка, — он просто усмехается. Начинает вдалбывать ее тело в стену рядом с унитазом, пока не кончает ей на живот. — Тебя не хватит на второй заход, Марлена, — произносит ее имя по слогам, но при этом осматривает ее, чтобы понять: в сознании ли она вообще? Или ее унесло от оргазма, или от наркотиков во взаимодействии с оргазмом. Одно из двух. — И что мне с тобой сейчас делать? Он вздыхает, придерживая ее обмякшее тело за талию. Принимает решение, что в больницу нельзя — ничем хорошим для них обоих это не кончится. Поднимает ее хрупкое тело, придерживает за ноги, при этом перебрасывая через плечо. Натягивает ее весьма короткое платье ниже, насколько это представляется возможным. Подбирает с пола ее трусики и кладет в карман брюк. Потом. Спешно покидает заведение, стараясь не привлекать излишнего внимания. Охрана на входе весьма ответственно подходит к делу. — Что с ней? — один из работников останавливает его на выходе. — Пришел с женой отметить годовщину, а она, видимо, переволновалась и упала в обморок. Как никак, третий месяц. Он выдал первое, что вообще пришло в голову. Вышел какой-то бред, но, кажется, его едва потерянный вид вселяет уверенность. — Крепись, мужик, — он отходит, освобождая дорогу на выход. Он садит — насколько это возможно — ее обмякшее тело на заднее сиденье своего авто. Сам садится за руль. На секунду упирается обеими руками в руль и опускает на них голову. Господи, во что он только ввязался? Какая-то песня вскружила ему голову, будто озабоченному подростку. В любом случае, он разберется с этим завтра, сейчас же нужно отвезти ее домой. С больницей вариант был отметен давно. Он поднимается на лифте, дабы сэкономить время и не проходить несколько этажей с телом в руках. Уж очень любопытны его соседи. Он кладет ее в свою постель, снимает лишь туфли. Накрывает одеялом и тушит свет в комнате. Сегодня он спит на диване.