Когда гаснет свет

      Капли дождя стекали по его лицу, пока он стоял на улице, высоко запрокинув голову к небу. Закрыв глаза, он пытался обрести самого себя и душевное равновесие. Природный душ - отличный способ собраться с мыслями, хотя и весьма прескверный для здоровья, поскольку есть вероятность подцепить простуду. Но Тео она совершенно не волновала.       Возможно он так и продолжал бы стоять под дождем, если бы не крепкая мужская рука, дотронувшаяся до его плеча. Конечно, Гарри Поттер не мог пройти мимо или сделать вид, что не заметил странного побега, в этом ведь и состоит судьба Избранного - помогать всем сирым и убогим, а именно таким и ощущал себя Тео сейчас. Поттер терпеливо ждал момента, когда брюнет придет в себя и начнет говорить, хотя Нотт в этот момент желал только того, чтобы его оставили в покое.       - Всё хорошо? - голос Гарри был глухим, тихим. Не так должен говорить Глава Аврората, но так может говорить человек, пытающийся спасти своего друга.       - Да. - одними губами проговорил Тео, пытаясь убедить в этом скорее себя, чем кого-то еще.       Всё было вполне себе нормально, если не считать мыслей о матери, которые вгоняли его в жуткую депрессию. Тео считал, что определение к его состоянию должно быть другим, но слов своим чувствам подобрать не мог. Он действительно любил свою мать, но в то же время был готов её возненавидеть за то, что она так оставила их. Он не имел права винить её в душевных проблемах, но он был ребенком, который желал материнского тепла, а этого не было.       - Согласишься выпить со мной? У меня есть превосходный виски. - Поттер явно не собирался слушать возражения на свое предложение, поэтому Тео оставалось только кивнуть.       Нотт почувствовал, как его тянут куда-то вперед, но он так и не открыл глаза. Зачем их открывать, если путь его все равно мало интересует? Он слышал голоса людей вокруг, их удивленные возгласы, а затем наступила тишина. И они остановились.       Тео обнаружил себя напротив высокого здания, которое не внушало доверия. Сам бы он никогда сюда не пришел. Место не обладало аурой приятного времяпрепровождения.       - Это мой дом. - Гарри указал рукой на потертую дверь. - Скрыт за чарами доверия, так что сюда не так просто попасть.       - Не знал, что ты приведешь меня к себе. - Тео был удивлен странному выбору Поттера для беседы с выпивкой, но не имел ничего против этого. В публичных местах была опасность быть застигнутыми приставучими журналистами, которые были готовы продать свою душу во имя скандальной статьи.       - Здесь нам никто не помешает. - Гарри прошел вперед, открывая дверь и приглашая своего гостя в дом.       Если здание казалось снаружи невероятно пугающим, то внутри Тео его счел довольно милым и уютным. Внешний вид и внутреннее убранство слишком сильно отличались друг от друга. В доме было тихо, будто бы здесь не было ни одной живой души, хотя Тео что-то помнил о младшей Уизли, с которой Поттер встречался со школы.       - Ты живешь один? - поинтересовался Нотт из любопытства, оглядывая небольшую гостиную, в которую его привели.       Комната была выполнена в зеленых тонах. И сказать нельзя было, что здесь жил самый истинный гриффиндорец из всех возможных. Поттер с видом хозяина занял кресло у камина, закидывая ноги на маленький столик, тем самым окончательно испортив все представление Тео о жизни факультета красных после окончания школы.       - Джинни уехала на соревнования. - пожал плечами Гарри. - Она отбирается в сборную.       - А почему ты сам не продолжил играть в квиддич? - Тео занял место на диване, стараясь сидеть от Поттера по возможности подальше, но диван был не слишком большой.       - Всегда хотел бороться с преступностью. - Поттер протянул стакан виски, который успел наполнить, пока Тео выбирал для себя удобное место. - А на самом деле я просто не могу жить спокойно.       - Это как? - бокал был холодным, Тео нравилось это ощущение в своей руке.       - Вся моя жизнь была наполнена войной, и я так просто не могу её оставить. - Гарри грустно улыбнулся, откидываясь на мягкие подушки кресла.       Гарри Поттер - мальчик, ставший надеждой всего магического мира и подаривший ему свободу. Он был ребенком, который не мог выбирать свою судьбу. У него не было иного жизненного пути, всё было решено за него. Его судьбе точно нельзя было позавидовать. Статьи кричали о том, что он жаждал славы, а Тео видел в нем глубоко уставшего человека, который так и не смог начать жить свободно. Он был символом победы для всех, но за всем этим образом скрывался человек, который терял и был потерян сам.       - Что там забыл Уизли?       Тео старался выглядеть расслабленным, хотя его поза выдавала явное напряжение. Виски обжигало горло, но не согревало. Он не хотел говорить про представителя рыжего семейства, однако и молчать на эту тему было бы странно.       - Это моя вина. Я столкнулся с Роном в министерстве и рассказал о Гермионе. Я не знал, что он придет в больницу.       Гарри был явно смущен произошедшим, он быстро опрокинул в себя один стакан, почти сразу наполнив другой.       - У них ведь что-то было? - Тео не мог не вспомнить те слухи, что ходили в магическом мире после войны. Золотую троицу обсуждали так рьяно, что просто не было шансов быть глухим ко всему этому. Хотя ему и удавалось быть в стороне от основных новостей в последний год.       - Было. До войны что-то было. - Поттер грустно усмехнулся. - До того, как Гермиона сломалась.       - Тогда это нормально. Он имеет право переживать. - взгляд Тео наткнулся на небольшую колдографию, стоявшую на камине. На ней была совсем юная Гермиона Грейнджер, прижимавшая к себе большую стопку книг.       - Я готов подарить ей любую библиотеку мира, только бы она снова была со мной. - Гарри призвал колдографию поближе. В его взгляде читалась невероятная тоска.       - Странно, что вас связывает только дружба. - Тео видел, как нежно касается Поттер рамки, отправляя колдографию на место.       Он помнил, как на Турнире Трех Волшебников ходили слухи об отношениях главной зубрилки школы и Избранного. Помнится, что Малфой не мог оставить эту тему без внимания, каждый день придумывая новые издевательства над Золотым дуэтом. Тео никогда близко не знал их, но сейчас он видел Поттера. И на его лице всё было написано.       - Я всегда её любил. Не такой любовью, какой любят женщин. Я её боготворил. - Гарри отложил стакан в сторону, усаживаясь поудобнее. - Она всегда была моей семьей и будет.       - Я восхищен. - Тео отсалютовал бокалом, не зная, что ещё можно сказать в данной ситуации. Он был действительно восхищен их дружбой и преданностью этого невероятного человека.       - Почему ты выбежал из её палаты? - неудобный вопрос все же был задан. Тео выдохнул. Он почти никогда и никому не говорил о том, что происходило в их семье. Разве только Блейз Забини мог похвастаться своими знаниями о жизни Ноттов. Ему Тео в принципе был готов доверить всю свою жизнь.       - Она напомнила мне о моей матери. - просто ответил Тео. Он не видел смысла в том, чтобы врать или уходить от ответа. Поттер доверил ему самое ценное, что у него было, так почему бы не осуществить равнозначный обмен.       - Эмилия Нотт... - проговорил Гарри тихо. Тео почти смог удивиться тому, что имя его матери кто-то мог вспомнить, но не было ничего особенного в том, что Глава Аврората узнал его биографию заранее.       - Верно. - кивнул Тео в ответ.       - Я знаю, что она покончила с собой.       Правильно. Гарри все говорил верно. Он именно “знал”, а не “слышал”, как это часто бывает, когда нужно говорить о неудобных вещах или ситуациях. Люди ограждаются этим “слышал”, будто снимая с себя всю ответственность за дальнейшие слова.       - Она вышла за моего отца в семнадцать лет. Её семья была чистокровна и бедна, а она была прекрасна и вроде бы даже вполне здорова. Правда здоровье закончилось почти сразу после свадьбы.       Тадеуш Нотт особо не любил рассказывать о своей молодости и знакомстве с женой. Любил ли он Эмилию с самого начала? Конечно, нет. Не было речи о любви, был лишь только брак по расчету. Но тихая и скромная девушка довольно скоро запала ему в сердце и душу, превратившись в болезнь или почти одержимость. Однако Тадеуш этого не признавал, старательно пряча возможно самое светлое чувство в своей жизни. В любом случае их семейное счастье не было долгим. Эмилия была больна, и только лекарства поддерживали в ней ясный ум. Беременность, а затем рождение ребенка сильно пошатнули её здоровье.       - Прости, я не хотел тебя втягивать в повторение прошлого.       Гарри был искренним в своих словах, хотя едва ли понимал, сколько смысла было в этой фразе.       - Это не повторение прошлого, это настоящее.       Тео всегда жил настоящим. Во всяком случае пытался. Демоны прошлого порой настигали его, но всегда растворялись в сигаретном дыму его любимых магловских сигарет. Об этой привычке не знал отец, даже Блейз не знал. И Тео любил свою маленькую тайну, ведь она была только его.       - Жаль, что я не знал тебя в школе. Ты не такой плохой, каким можешь показаться. - Гарри устало потер глаза, цвета убивающего проклятия. Невероятный цвет.       - Я бы не назвал себя хорошим человеком, но мне весьма льстит твой комплимент. - протянул Тео.       Слышать такие слова от Избранного невообразимо для сына пожирателя смерти.       - Гермиона всегда говорила, что в людях нужно искать хорошее. Она даже в Малфое пыталась найти свет. - последнюю фразу Поттер произнес с каким-то укором, школьные обиды действительно не забываются.       - Золотая девочка... - прошептал Тео, вспоминая большие темные глаза и тонкие запястья.       Гарри был тем человеком, с которым было комфортно молчать. Тихо потрескивал камин, алые языки пламени облизывали железную решетку. Атмосфера была довольно уютной, успокаивающей. Тео был полностью доволен домом Поттера.       - Это я виноват. - раздался тихий голос Гарри в тишине. - Я не должен был ей позволить увидеть то, что эти уроды сотворили с её родителями.       - Но на тебе нет вины в их смерти. - поправил его Тео. - Не нужно брать на себя ответственность за всё, что происходит в мире.       - Я был обязан взять ответственность за её семью. Ведь они погибли из-за войны, которую вел я. - Гарри нервно стучал пальцами по подлокотнику кресла, отбивая довольно удрученный ритм.       - Поттер, ты меня извини, но весь мир никогда не крутился вокруг тебя. Если только жизнь одного Темного Лорда, но это его личное желание. Войну вел весь магический мир, а ты был её невольным участником. - Тео не любил эту черту характера в людях, когда они готовы взвалить на свои плечи все проблемы мира, делая вид, что это только их забота.       Гарри грустно улыбнулся. Тео точно не был первым человеком, кто пытался до него донести эту истину, но явно и не был последним. Такие люди, как Поттер, просто не способны отпустить груз вины за события, задевшие жизни стольких людей.       - Смерть родителей её добила, я должен был понимать, что в том состоянии она не смогла бы адекватно всё воспринять.       Гарри удрученно опустил голову. Тео подумал о том, что Герою Англии явно нужно было посетить психолога. Он слишком многое взвалил на себя.       - Нет критериев адекватности, когда тебя касается смерть близких людей.             Тео помнил, как его отец почти что выл в своем кабинете каждый год в день смерти своей жены. Говорит ли это о его адекватности? Ему было больно. И он имел право делать всё, что считал нужным.       - Эти уроды оставили нам воспоминания о последних минутах жизни родителей Гермионы, чтобы она знала, что с ними произошло.       - Покажи мне.             Зачем он об этом попросил? Тео и сам не знал ответа на этот вопрос. Возможно все дело было в голосе Гарри, который заметно ожесточился при воспоминаниях о том дне, а может дело было в маленькой и хрупкой фигуре, что сейчас смотрела в белую стену. Тео просто хотел её понять, увидеть тех демонов, что каждый день видит она.       Поттер лишь удивленно посмотрел на него, но спорить не стал. Скорее всего он и сам хотел показать эти воспоминания, чтобы просто объяснить Тео причину подобного состояния своей подруги. Ведь слышать - это одно, а видеть - совершенно другое. Гарри знаком приказал Тео последовать за ним. По скрипучей темной лестнице они поднялись в кабинет, где стоял омут памяти. Поттер достал маленький флакончик из шкафчика на стене, выливая белые нити памяти в круговорот вод.       Тео задержал дыхание, а затем нырнул за Гарри. Прошлое, далекое прошлое вновь было перед глазами. И Тео знал, кому эти воспоминания принадлежали.       Корбан Яксли - один из самых мерзких прихвостней Тёмного Лорда. Тадеуш Нотт часто говорил, что сотрудничество с этим человеком было самым худшим временем в его жизни. Он был довольно жестоким и кровожадным, скрывая свое истинное лицо под маской добропорядочности. Именно это его спасло после Первой Магической Войны. А во Вторую он уже и не прятался, сумев занять место в Министерстве.       Ветки деревьев легко качались от слабого ветра. Собирался дождь. Корбан Яксли в сопровождении двух пожирателей смерти шагал к маленькому светлому домику в конце улицы. Мужчина был явно чем-то доволен, напевая себе под нос незатейливую мелодию. Поднявшись на небольшое крылечко, он несколько раз постучал в дверь. В доме раздались шаги, и на пороге показалась невысокая женщина в заляпанном желтом фартуке, по пятнам муки можно было понять, что она собиралась печь что-то в духовке.       В ней без труда можно было узнать мать Гермионы Грейнджер, пусть сейчас она и не помнила свое дитя. Моника Уилкинс, так её звали, открыла незваному гостю с улыбкой на лице.       - Джин Грейнджер? - Корбан ухмыльнулся, глядя на растерянную женщину перед собой, которая явно не ожидала его появления.       - Вы ошиблись, сэр. - виновато улыбнулась мать Гермионы Грейнджер, не догадываясь, что жить ей оставалось последние сутки.       В тот же момент она была отброшена от двери мощным заклинанием одного из пожирателей за спиной Яксли. Джин ударилась о стену и медленно осела на пол. В момент своего полета она задела вазу, которая теперь мелкими осколками украшала пол. Женщина застонала. Дрожащей рукой она дотронулась до своего затылка - на её пальцах осталась кровь. Из кухни на громкий грохот выбежал перепуганный Томас Грейнджер, который почти сразу был сражен парализующим заклятием.       - Так, так, так. - Корбан брезгливо осмотрел семейную пару. - Скажите “спасибо” своей грязнокровке за то, что вы сейчас даже не сможете осознать, за что будете страдать.       Он сделал знак одному из верзил в маске, указав на парализованное тело Томаса Грейнджера. Красная вспышка поразила его - и мужчина закричал. Он дергался в конвульсиях от боли, в его глазах можно было увидеть непонимание того, что он чувствовал сейчас. Тем временем Джин окончательно пришла в себя и теперь с невероятным ужасом наблюдала за страданиями мужа. Корбан держал её за подбородок, не позволяя отвести взгляд. У женщины началась истерика, она дергалась в попытках освободиться от цепких рук Корбана, но ничего не выходило. А Яксли смеялся. У него был невероятно противный смех, будто где-то гоготала гиена.       В какой-то момент пытки Томаса прекратились, а вот время боли для Джин только началось. С садисткой улыбкой Корбан вырезал руны на её теле ножом, явно гоблинской работы. Алая кровь стекала по её телу на пол и, казалось, была везде. На стенах. На потолке. На полу. Томас беззвучно плакал, смотря на страдания жены. Но сделать ничего не мог. Время от времени Корбан исцелял их травмы, тем самым продлевая их мучения. Жизнь семейной пары оборвалась лишь к исходу дня. Джин была прибита к стене гвоздями, которые Корбан заметил совершенно случайно, а Томас был задушен собственными кишками.       Такие воспоминания оставил Яксли Гермионе. Не пройдет и несколько месяцев, как она придет в этот дом, надеясь вернуть память родителям, но найдет лишь их разлагающиеся тела и маленький флакончик, на котором будет написано: “Со всей любовью, Яксли.”       - Они не знали, почему эти мрази делали им больно. - Гарри тяжело дышал, когда они вынырнули из омута. Он с трудом стоял на ногах, из-за чего Тео пришлось его буквально усадить на пол.       - Мне жаль. - у Тео не было иных слов.             В годы войны отец уберег его от кровавых сцен, так что война почти и не оставила на нем своих отметин. Несправедливо, если смотреть с позиции того, что его отец был пожирателем смерти. Тем самым монстром, которым пугали маленьких детей. Именно его “коллеги” сотворили такое с семьей Гермионы. И поэтому Тео просто не имел права на нормальную жизнь.       Дверь в кабинет тихо отворилась, и на пороге показался старый домашний эльф в грязной сорочке. Прищурившись, он посмотрел Тео прямо в глаза, а затем будто бы смягчился.       - Кикимер пришел доложить, что хозяину поступило сообщение от мисс Боунс, она просила срочно прийти в больницу. - скрипучим голосом произнес домовик. Гарри не просил Тео идти вместе с ним. Нотт решил это сам.       На пятом этаже отделения душевных болезней было невероятно шумно. Целители бегали по коридору в панике, а в обзорный кабинет палаты Гермионы было почти невозможно пройти. Тео получил локтем в бок по крайней мере три раза, пока они с Гарри наконец смогли добраться до мисс Боунс. Волосы женщины выбились из той аккуратной прически, что была пару часов назад. Она тяжело дышала, прижимая к груди папку с бумаги.       - Мистер Поттер, она напала на моих сотрудников! - Аманда вцепилась в руку Гарри, когда тот попытался узнать, что же случилось.       - Что случилось? - встряхнул женщину Поттер, когда она всхлипнула вновь.       - Был плановый вечерний осмотр. И она внезапно накинулась на молодую целительницу. Мисс Грейнджер повредила ей глаз своими ногтями, а затем у нее произошел магический выброс. И вот с тех пор мы пытаемся её успокоить. - мисс Боунс пыталась восстановить дыхание, но выходило крайне плохо. Она не позволяла Гарри сделать и шага в сторону, буквально повиснув на нем.       - Я попробую что-то сделать. Выйти всем вон! - громко крикнул Поттер, привлекая внимание к себе. Целители были не против покинуть обзорный кабинет, однако в палате до сих пор оставались люди.       Тео подошел к освободившемуся месту у окна.       Гермиона стояла в центре палаты, склонив голову на бок. Она следила за перемещениями двух целителей, не позволяя им приблизиться к себе. Тео не мог понять, как ей удавалось уворачиваться от заклинаний, которыми её время от времени пытались оглушить.       Видимо в Святом Мунго работают полные идиоты, раз не способны обездвижить пациента без палочки. Однако приглядевшись, Тео понял, каким образом ей удавалось держаться против их магии. Она подставляла под удары свои магические браслеты, которые поглощали любую магию. Действительно умная ведьма.       У нее была разбита губа. Косы растрепались. Она реагировала на малейшее движение в свою сторону. Целители выдохнули, когда в комнату вошел Поттер, но обстановка от этого поменялась мало. На контакт с Гарри она не шла, по-прежнему отражая удары своим браслетом. Более сильные заклинания было просто опасно использовать, а из-за небольших размеров палаты было трудно обойти девушку с разных сторон.       Тео смотрел на неё очень внимательно. И в какой-то момент их взгляды столкнулись, хотя совершенно точно видеть его она не могла. Но это мгновение, эта секунда решили всё. Тео сделал шаг к двери, появляясь за спиной у Поттера. В тот же момент её внимание было приковано к нему. Он отодвинул Избранного в сторону, надеясь, что его шестое чувство работало правильно. Она не должна была причинить ему боль.       Тео сделал шаг навстречу к хрупкой фигуре, которой удавалось все это время держать в страхе персонал больницы. Гермиона судорожно выдохнула.       - Теодор...       Её голос был хриплым, тихим. Скорее Нотт почувствовал свое имя на её губах, чем услышал в действительности. Но это не имело значения сейчас.       Он протянул ей свою руку - и в ту же секунду хрупкая фигура прижалась к его телу.