«Командировка»

Очередной солнечный день Люмин и Паймон проводили без какой-либо пользы для общества. Выбить «отпуск» у гильдии стоило им ударного труда в последние несколько дней, когда пришлось разгребать поручения на будущие деньки. Несмотря на множество «срочных» и «очень-очень важных» дел, Катерина все же сжалилась и дала Люмин отдохнуть. Но взамен взяла обещание, что Путешественница не сбежит в Сумеру скакать по неизведанным тропикам. Сегодня Люмин засела в «Народном выборе», заказав себе побольше вкусностей. От усталости хотелось есть, да так сильно, что в итоге девушка не рассчитала силы и набила себе живот под завязку. — Ты выглядишь как огромный змей, который проглотил кабана и теперь будет переваривать его несколько дней, — раздался за спиной знакомый голос. Этот знакомый голос принадлежал человеку, встретить которого в Ли Юэ снова Люмин и не надеялась. — Ты?! — взвизгнула Паймон, тут же подлетев к самому лицу старого «друга» и ткнув ему пальцем прямо в нос. — Что ты тут забыл, Тарталья? — Ну что ж ты так с ним, — второй голос прозвучал из-за спины Чайльда, и его услышать Паймон была рада. Поравнявшись с Тартальей, Чжун Ли улыбнулся, прищурив глаза, и протянул руку для приветствия. — У меня много вопросов, особенно к твоей персоне! — прищурившись, Паймон сверлила взглядом Чайльда. — Даже не думай слинять, рыжий плут! — Хорош, Паймон, — еле-еле дотянувшись до руки Чжун Ли, Люмин ответила на приветствие рукопожатием. — Садитесь, тут столько еды, что вам обоим за глаза хватит. «Ура, еда!» и «Спасибо, Люмин» прозвучали одновременно, и гости присоединились к пиршеству. Тарталья моментально налетел на суп и набил щеки, глотая еду даже не пережевывая. Люмин и приятного аппетита пожелать не успела. Чжун Ли же предпочёл ограничиться чаем с небольшой порцией миндального тофу, едва слышно посмеявшись над своим компаньоном. Когда с яствами было покончено, Чайльд откинулся на спинку стула в точности как Люмин. — Ох, желудок давит на глаза! Теперь я сам похож на змея с набитым животом, — довольно протянул он, едва не жмурясь от наслаждения. — Как же вкусно здесь стряпают!.. Так что за вопросы у тебя к моей персоне, Паймон? Усевшись напротив Чайльда с видом следователя, Паймон сложила руки на груди. — Что ты снова забыл в Ли Юэ? — казалось, её взглядом можно было проделать дырочку, правда, очень маленькую. — Это долгая история, — отмахнулся Тарталья, явно не желая ничего рассказывать. — Погощу тут ещё немного и вернусь. Если бы в этот же момент Чжун Ли не издал нервный крякающий смешок — а таких звуков от него не слышал еще никто из ныне живущих — Люмин бы и не стала допытываться. Но реакция архонта была первоклассной провокацией на допрос с пристрастием. — Нет уж, расскажи! — подала голос Люмин, поглядывая то на Чжун Ли, то на Чайльда. — Раз уж ты рассказал ему, то и нам тоже давай! — Да, мы же с тобой старые друзья, забыл? — добавила Паймон. По виду Тартальи было понятно, что история, которая с ним приключилась, была отнюдь не из приятных. Он как-то сразу покраснел, а синие глаза нервно забегали. Предвестник явно переживал. — Да случай-то интересный, — начал Чжун Ли. — Скажем так, с нами произошёл… конфуз. Или, говоря проще, мы немного огорчили кое-кого. — Немного? Огорчили? Да я так в жизни не позорился! Даже когда мелкий был! Да даже Тевкр так бы не облажался! — взорвался Чайльд, хватаясь за лицо, полыхающее огнём стыда. — Ты не против, если я поделюсь этой оказией с нашими дорогими друзьями? — архонт сделал глоток чая и закусил ломтиком тофу. — Мне кажется, они никому не расскажут об этом. — Да ты уже сам все пол Ли Юэ раструбил! — сжимая кулаки, Чайльд распалялся все больше, пока, наконец, его бледное лицо не покрылось красными пятнами. — Всего-то попытался Ху Тао развеселить. Она в последнее время расстроена тем, что дела бюро идут не очень. Вот и рассказал ей. Но она все равно больше интересуется мертвыми, так что, я уверен, уже позабыла подробности, — казалось, Чжун Ли ни минуты не переживал о произошедшем, в то время как его спутник готов был взорваться как пороховая бочка. Люмин и Паймон глазели на эту перепалку молча, изредка переглядывались между собой, и у обеих уровень заинтересованности уже готов был перелиться через край чаши. Первой заговорила Паймон. — Ведёте себя, как старые супруги, — на её мордашке отпечаталось выражение крайнего удовлетворения, когда в ответ на эту фразу Чайльд скривил лицо. — Что, вас застукали за чем-то неприличным? После этой фразы Тарталья сдался. Обмякнув на стуле, он развел руками. — Расскажи им, — устало пробормотал он. — Они все равно докопаются. В ответ Чжун Ли налил себе ещё чая, не забыв обслужить и Путешественницу, и начал: — Как-то раз меня пригласили в Снежную, чтобы снять мерки с одного чиновника при дворе Царицы. — Ты что, в портные заделался? — непонимающе перебила Паймон. — Нет, я был там по поручению Ху Тао, — Чжун Ли терпеливо подождал, пока до летающей болтушки дойдёт, какие именно мерки ему нужно было снять. — Она хотела сама съездить, но я подумал, что лучше справлюсь с этой задачей, и отправился в путь. И когда я пришёл во дворец, то встретился там с Чайльдом…

***

Своды тронного зала были освещены роскошными люстрами. На стенах висели вычурные портреты то ли высокопоставленных почивших чиновников, то ли членов семьи Царицы. Окна были занавешены пурпурными портьерами, сквозь которые не пробивался ни единый луч закатного солнца. От тронной залы отходило множество ответвлений в другие комнаты дворца, в которые, увы, нельзя было заглянуть из-за массивных дубовых дверей. Где-то в глубине располагался роскошный трон, детально разглядеть который при приглушенном освещении было практически невозможно. Все в этом месте напоминало о том, что здесь обитает величественное божество — архонт самого сурового и могучего государства в Тейвате. И, разумеется, божество не позволило чужаку расхаживать по дворцу в одиночестве. — Давно не виделись, Моракс, — взволнованный голос Чайльда разнесся по залу, отозвавшись эхом в высоких сводах. — Не ожидал, что встречу тебя именно здесь. Тарталья медленно и вальяжно прошёлся по красной ковровой дорожке, словно все это роскошество принадлежало ему. Впрочем, было совершенно логично, что на родине Предвестник будет вести себя ещё менее сдержанно, чем на чужбине. — И тебе не хворать, Тарталья. Полагаю, здесь я должен обращаться к тебе так, — спокойно поздоровался Чжун Ли, оглядывая его с головы до ног проницательным взглядом. — Тебя послали за мной присматривать? — Вроде того, — подтвердил догадку Чайльд. — Её величество явится, когда закончит с обязанностями. — Её величество не может доверить тебе проводить меня к клиенту? — Она желает познакомиться с тобой лично, — гордо вздёрнув подбородок, произнёс Тарталья. — Это большая честь, между прочим. В отличие от тебя, наша Повелительница не разгуливает по улицам абы с кем. Впрочем, что вас сравнивать… Чжун Ли было не в новинку наблюдать характер Чайльда, и он привык к его спеси. Однако что его неизменно возмущало и даже выводило из себя — напускная торжественность, от которой за версту несло неискренностью. Архонт уважал Чайльда, но терпеть не мог Тарталью — этого искусственного мрачного льстеца, который был способен спрятать всю искренность и взбалмошность глубоко в под маску должности. — Может, перестанешь вести себя как прихвостень, хотя бы когда мы наедине? — глаза Моракса — не Чжун Ли — блеснули янтарным огнём в свете люстр. Тарталья замер, словно кошка, готовящаяся к нападению. Его всегда было нетрудно спровоцировать. Но Чжун Ли мог даже не стараться — сама его персона была лучшей провокацией. — На твоём месте я бы был осторожнее в выражениях. Ты на моей территории, — оскалился Чайльд. — На твоей? — лёгкая усмешка приподняла уголки губ архонта. — Мне раньше казалось, что Её величество Царица — хозяйка этих хором. А ты что-то вроде… мальчика на побегушках. Каждое слово отчаянно кипятило терпение Тартальи. И Чжун Ли прекрасно это осознавал, но почему-то не спешил останавливаться. Его мало заботило то, что он находится в одном из самых устрашающих мест Тейвата. — Не смей! — тут же принимая боевую позицию, прорычал Чайльд. Словно бродячая кошка, он настороженно обошёл Чжун Ли сбоку, неотрывно глядя на спокойную фигуру. Спокойствие бесило. Идеальная осанка вызывала непреодолимое желание довести мужчину до такого состояния, чтобы его спина выгнулась в мучениях. Нацелившись в горло, Тарталья сделал выпад. Водяной клинок замер в сантиметре от цели — двинуться дальше не дала каменная хватка, которой Чжун Ли перехватил руку нападавшего. — Хозяйка знает, что её цепной пёсик кидается на посетителей? — будто брезгуя, архонт оттолкнул Чайльда, и снова замер на месте. — Надо бы попросить Её величество надрессировать тебя получше. Чжун Ли издевался, и делал это весьма откровенно. Его слова действовали как красная тряпка на быка — приготовившись, Тарталья снова ринулся на обидчика. В руках уже были оба клинка, созданные в долю секунды. Глаза горели жаждой битвы, и это выражение было знакомо Мораксу. Без труда увернувшись от новой атаки, Чжун Ли сложил руки на груди. — Мало того, что хороший мальчик плохо воспитан, так ещё и на безоружных нападает… В ответ на это посыпалась новая серия безуспешных атак. Битвы будоражили кровь Чайльда сильнее, чем любые другие события. И обычно он дрался с улыбкой на лице, получая от стычек с врагами неописуемое наслаждение. Он играючи расправлялся с противником, терзая его до последнего вздоха, и чувствовал приливы радости. Но во время поединков с Мораксом радости не было. И не было улыбок и смеха. В такие моменты возникал иной спектр ощущений. От нового — более яростного — удара Чжун Ли уклонился с трудом. Для этого пришлось извернуться слишком резко, и сохранять облик бесстрастного наблюдателя уже было бы лукавством. Чайльд начал атаковать метко. — Ну что ж, придётся мне самому взяться за твое воспитание, — сказал Моракс, и в его руке материализовался золотистый хлыст. Тронный зал наполнился новыми звуками. Теперь яростный звон клинков сопровождался свистом и щелчками хлыста, с которым Чжун Ли управлялся на удивление мастерски. У Чайльда даже закрались подозрения, что он практиковал подобное «воспитание» с кем-то другим, а для Аждахи хлыста явно было мало. Все нутро Чайльда скрутило, когда он поймал беглый взгляд глаз противника, который не выражал ничего, кроме спокойствия. Это раздражало. Он ненавидел бесстрастных врагов, а такой у него был всего один. Высокий, сильный, наводящий ужас на всех, кто когда-либо смел с ним схлестнуться. Его хотелось не просто победить, но заставить унижаться. Иначе он сам будет унижен собственными чувствами. Замешкавшись на долю мгновения, Тарталья пропустил удар кнута, который пришёлся ему прямо по щеке. И без того горевшее лицо припекло так, что Аякс зашипел, отскакивая в сторону. Жар перешёл от лица ко всему телу, и особенно задержался внизу живота, пробуждая все то, что Чайльд старался в себе скрывать. Безумным взглядом он вперился в лицо Чжун Ли и едва не остолбенел, увидев на нем все такую же сдержанную полуулыбку. После первой успешной атаки Чжун Ли все пошло по наклонной. Тарталья то и дело пропускал удары, шипя и пытаясь уйти от пекла, которое разразилось в его теле. Он метался из стороны в сторону, пытаясь подобраться поближе к противнику, но Чжун Ли был слишком хорош. Отныне он ни разу не подпустил Чайльда близко к себе, продолжая отбивать все выпады. — Чтоб тебя… — стиснув зубы, выругался Чайльд, чувствуя, как ноги начали подкашиваться. Волна внезапного упоения накрыла Тарталью, пробивая мелкой дрожью. Испарина выступила над верхней губой и на висках, скатываясь вниз к шее. От тянущего ощущения в животе стало ещё жарче. Он замер, широко раскрытыми глазами глядя на оппонента и ощущая на себе не менее пристальный взгляд. — Ты усвоил урок? — рокочущий голос разнесся по залу. — Или мне продолжить? Опустив руки, Моракс начал медленно приближаться к Чайльду. Кончик хлыста тянулся за ним по блестящему начищенному полу. Каждый шаг эхом отскакивал от стен. Чжун Ли с большим удовольствием подмечал плоды своей работы — рассеченная губа сочилась кровью, на щеке горело напоминание о потере морального равновесия. Костяшки пальцев и кисти были все в следах от ударов хлыстом. Тарталья пришёл в себя в тот момент, когда золотое орудие долгой пытки устремилось к нему, но фатальный миг был упущен. Обвив шею рыжеволосого парня, хлыст затянулся на ней, сильно сдавливая кожу. Дыхание остановилось на рефлекторном вдохе, губы самопроизвольно разомкнулись, как у утопающего человека, жаждущего вдохнуть хоть немного живительного воздуха. Выронив клинки, Чайльд схватился за тугой хлыст, намотанный на его шее, и попытался освободиться, но опять замер, увидев, что от Чжун Ли его теперь отделяла пара шагов. — Какое зрелище, — протянул архонт, довольно всматриваясь в лицо напротив. Пронизывающий до костей взгляд вызывал потоки мурашек по всему телу. В нем крылась опасность и что-то ещё, чего Чайльд никак не могу идентифицировать. Как будто помимо опасности в выражении янтарных глаз плескалась сама непредсказуемость. Аякс был на грани потери сознания. Он истратил всю выдержку и уже готов был забиться в конвульсиях, как вдруг кнут ослаб и снова затянулся, дав Тарталье полсекунды на новый вдох. Моракс просто игрался с ним. И Чайльд вдруг перестал сопротивляться. Его руки опустились вниз, сжав ткань брюк там, где больше всего пекло. Губы перестали дрожать в немом крике и растянулись в блаженной улыбке. От дрожи в истерзанном теле кружилась голова. Ноги тоже вскоре совсем подвели хозяина — тело Чайльда больше не принадлежало ему. Рухнув на колени, Тарталья продолжал задыхаться, в немом восторге ощущая, что его потаённая сущность вырвалась наружу и захватила разум полностью. Тонкая струйка слюны вытекла из уголка губ. — Вот оно что, — сверху вниз глядя на опьяненного болезненным удовольствием Чайльда, Чжун Ли усмехнулся. — Интересно, знает ли хозяйка о твоих слабостях? Ответа, разумеется, не последовало. Опустив взгляд ниже, Моракс обнаружил ещё одно любопытное последствие своих действий, которое Чайльд даже не пытался скрыть. В следующий миг кнут исчез так же молниеносно, как появился, и его тут же заменила рука архонта. Вцепившись мощной хваткой в шею Тартальи, он опрокинул его на пол, пригвоздив к холодному мрамору. Такой Чайльд был для Чжун Ли открытием, и оттого интерес просто зашкаливал. От воинственного бойца не осталось и следа, вместо него к холодному полу был прижат вожделеющий мазохист. Синие глаза закатились, а белки были испещрены полопавшимися сосудами. Губы что-то беззвучно шептали, и Моракса обдало желанием в них впиться. А его мрачные глубины души не привыкли от отказываться от желаний. Тарталья не сразу понял, что произошло, потому что шею вдруг перестало сдавливать, и он попытался нормально вздохнуть. Правда, на этот раз ничего не вышло из-за грубого поцелуя, в который его вовлёк Чжун Ли. Смяв податливые губы без разрешения — оно было лишним — Моракс провёл рукой по торсу Чайльда, ощупывая крепкие напряжённые мышцы. Когда пальцы Чжун Ли проехались по животу и вниз, Чайльд издал тихий гортанный стон, прозвучавший почти угрожающе, отчего у архонта начало срывать крышу. Он сжал пальцы, обхватывая ладонью результат своих действий, и сильно прикусил рассеченную губу, надавливая зубами на рану. — Д-да… — прерывисто прошептал Тарталья, подаваясь бедрами навстречу руке, которая не то приласкала, не то наказывала его. Чувствуя, как нарастает его собственное возбуждение, Чжун Ли перешёл на шею Чайльда, с удовольствием отмечая яркий след, оставленный кнутом. Он провёл языком по розовой линии и впился в том месте, где хлыст уже начал разрывать кожу. В ответ на это раздался очередной, уже откровенно умоляющий, стон. — Ещё… — простонал Аякс, с бешеным нетерпением ерзая по полу. — Хочу ещё… — Где твои манеры? — угрожающе прорычал Моракс и подкрепил свои слова хлесткой пощечиной. — Да-а… — голос Чайльда едва не срывался на плач. — Ещё… Пожалуйста… — Хороший мальчик. Новая пощечина обожгла лицо, и новые стоны посыпались из искусанных губ Тартальи. Он уже не думал о битвах и победах. Стоило Чжун Ли зарядить по лицу хлыстом и найти его слабое место, как разум затуманило желание подчиниться. Чайльд грезил тем, чтобы быть униженным Властелином Камня, он хотел мучиться в его руках. Сколько раз он представлял, как длинные пальцы Моракса сжимают его шею едва не до хруста позвонков… Сколько раз он мечтал, чтобы пальцы Чжун Ли оказались глубоко в его горле. Яростные поцелуи вперемешку с укусами до синяков сыпались на шею Чайльда, как град ударов в разгар сражения. И с каким наслаждением он ощутил, как холодная рука проникла под его кофту и коснулась разгоряченной кожи… — Я вам не мешаю? — леденящий душу голос прокатился по всему тронному залу… *** Повисло тяжелое молчание. Часики бомбы щелкали обратный отсчёт. — Да не так все было! — завопил Чайльд, который все это время выглядел так, словно под ним нагревалась сковорода. — Да именно так все и было, — едва ли смутившийся Чжун Ли продолжал спокойно пить чай, невзирая на полумертвых собеседников. — В общем, она сидела там практически с самого начала. — Она?.. То есть… То есть она?! О, боги… О, нет! Я не хочу дальше слушать! — сложив пазл в голове, Люмин вскочила и начала нарезать круги вокруг столика. — Нет! Нет! Нет! Паймон просто замерла, словно её нежный внутренний мир был разрушен историей под самый корень. — И зачем ты им рассказал… — взвыв, Чайльд закрыл лицо руками. — Ну зато теперь они знают о том, почему тебя отправили в «командировку», — пожал плечами Чжун Ли и встал. — Что ж, пора прогуляться, как считаешь? Ничего не ответив, Тарталья встал и быстрым шагом направился прочь от ресторана. К тому моменту Паймон уже немного пришла в себя. — Когда окажемся в Снежной, скажем, что не знаем их. — Да уж… — протянула Люмин, глядя на то, с каким спокойствием удаляется Чжун Ли вслед за взвинченным спутником. — Бедная Ху Тао. Наверняка она больше не получит ни одного заказа из Снежной… Если только Царица опять не застукает их. Тогда получит. И сразу два.