У нас всегда будет «Париж»

***

      Гермиона Грейнджер неслась по улицам маггловского Лондона, чтобы ненароком не убить Риту Скитер и не угодить за это преступление в Азкабан.       Девушка чуть не сорвала с петель дверь маленькой кофейни, которая, честно говоря, выглядела слишком затейливой для её нынешнего настроения, но, возможно, оно и к лучшему. Гермиона надеялась, что это место поможет ей согреть душу и обрести спокойствие.       Добродушие.       Безмятежность.       И никакого желания убивать.       Выпечка и чай, несомненно, должны помочь ей достигнуть этих целей или, по крайней мере, уберечь от причинения вреда газетным писакам.       — Плохой день? — спросила пожилая женщина за прилавком, едва Гермиона переступила порог зала.       — Вы даже не представляете насколько, — понуро согласилась девушка.       — Желаешь подлечиться от этой хвори сладеньким и чаем?       — Пожалуйста, — выдохнула Гермиона, — я буду… ничего себе, какой выбор! Чай «Париж»? Этот чай подойдёт для паршивого настроения? — спросила она, и на её губах начала расцветать улыбка. Посещение кофейни, без сомнения, оказалось отличной идеей.       — О, конечно! Это, по сути, «Эрл Грей» с нотками ванили и карамели. Тогда чайничек «Парижа»?       — Идеально. И ещё… что-нибудь, что вы порекомендуете для перекуса в плохой день, — с лёгкой усмешкой закончила девушка.       Гермиона расплатилась, поблагодарила хозяйку и заняла столик у окна. На улице было пасмурно и моросил дождь, а светильники в кофейне отбрасывали вокруг себя мягкие ореолы тёплого света. Бирюзово-голубые стены заметно выделялись на фоне деревянного пола в светлых тонах и ярко-белых столов. Тут и там были расставлены непохожие друг на друга стулья: некоторые с подушками, некоторые без, высокие и низкие, поражающие разнообразием своих расцветок. Обстановка располагала к приятному времяпрепровождению, хоть и была чуточку китчевой. Наконец, Гермиона смогла расслабить напряжённые плечи.       Она села за стол и погрузилась в раздумья, потирая виски. Её разрыв с Роном произошёл несколько месяцев назад. Неужели «Пророк» не смог найти более интересные источники для сплетен, чем печатать такого рода бессмысленную чепуху?       Увы, этого не произошло, и сегодняшний заголовок гласил: «Рон и его новая фаворитка недели». Этап, о начале которого Гермиона предпочла бы узнать после того, как они расстались, а не в процессе отношений. Вся передовица была посвящена обсуждению Гермионы. Её имя склоняли на все лады: от ужасной ханжи, прогнавшей своего возлюбленного, до скучной, прилипчивой девицы, чьё сердце разбилось вдребезги из-за его последней интрижки.       Гермиона была профессионалом. Она продвигалась по службе в Отделе по регулированию и контролю магических существ и внесла несколько предложений по реформированию правовых основ в Визенгамот. Чтение подобного рода журналистского вздора отвлекало от работы, и за это она его ненавидела.       Хозяйка прервала размышления Гермионы, подав дымящийся чайник чая, чашку с блюдцем и приборы, а также прекрасный яблочный тарт и свежевзбитые сливки к нему.       — Надеюсь, это взбодрит тебя, дорогая, — предложила женщина, мягко коснувшись её плеча, прежде чем вернуться к стойке.       Гермиона вздохнула и налила себе чашку чая, добавив привычные ей ложечку сахара и немного молока. Первый глоток показался божественным: он согрел её сердце и остудил гнев. Затем она осмотрела тарт: из аккуратно нарезанных дольками яблок был выложен причудливый узор, по форме напоминающий цветок. Она отломила кусочек, предварительно положив на него сверху немного сливок, и отправила вилку в рот.       Гермиона застонала. Корица и масло у неё на языке произвели эффект разорвавшейся бомбы, смешавшись с терпкостью зелёных яблок и лёгким привкусом лимона. Тарт был бесподобен.       Она жадно поглотила его, и даже подобрала крошки. Потягивая чай, Гермиона раскрыла книгу и отвлеклась от неë, лишь обнаружив, что полностью опустошила чайник с «Парижем». Заказав ещё один, она всё-таки поддалась искушению и попросила второй кусочек пирога. Покончив с ним и причмокнув губами от удовольствия, Грейнджер вдруг поняла, что нисколечко не жалеет о сегодняшнем дне.       Даже о том факте, что Рита Скитер по-прежнему жива.       Наконец, к Гермионе подошла хозяйка с извинениями: кофейня уже закрыта, но её будут рады увидеть в этих стенах снова. Ведьма убрала свою книгу и с энтузиазмом пообещала непременно вернуться; это были на редкость изумительные выпечка и чай, сумевшие спасти столь ужасный день.       Она вернулась в кафе на следующее утро с рабочими папками в руках, заказав булочку с корицей и порцию «Парижа».       Откусив первый кусочек, Гермиона чуть не заплакала.       С одной стороны, да, было очень вкусно, с другой — она словно перенеслась на кухню своих родителей. В её детстве булочки с корицей, гораздо менее вкусные, чем эта, были главным воскресным блюдом в их доме перед походом в церковь. После службы она либо играла с отцом на улице и качалась на качелях, либо помогала маме в саду. Для Гермионы, которой всегда было трудно заводить друзей, дни, проведённые в кругу семьи, значили очень много.       Не раз она использовала эти воспоминания, олицетворяющие радость, для вызова патронуса.       Гермионе удалось восстановить память родителей. Чувствуя опустошённость и разочарование такого рода поступком, Грейнджеры оставались в Австралии целый год. Напряжённость, вызванная действиями дочери, влияла на их настороженное отношение к ней. И хотя прошёл ещё год, с тех пор как они вернулись в Англию, регулярные совместные ужины с периодичностью раз в две недели по-прежнему выходили натянутыми. Но Гермиона не собиралась прекращать попыток наладить общение.       Она смаковала сладкую булочку, позволяя слезе скатиться по щеке и наслаждаясь воспоминаниями о том времени, когда её семья функционировала как единое целое. Она смахнула влагу с лица, когда официант подошёл, чтобы забрать тарелки.       — Извините, — пробормотала Гермиона, понимая, что он заметил её слезы. Молодой человек рассмеялся.       — О, ничего страшного, у нашего кондитера настоящий дар. Ты не единственная, кто слишком эмоционально относится к выпечке, — улыбнулся он. — Черничный крамбл из раза в раз потрясает меня до самого нутра, — сказал он, затем моргнул. — Только в смысле чувств, без… неприятных последствий, — смущённо закончил парень и поспешил прочь.       Посмеиваясь, Гермиона принялась за работу. В полдень она заказала ещё один чайник чая и порцию пирога с заварным кремом, такого сдобного и маслянистого, что он почти таял во рту.       Сидя в кофейне, где её никто не беспокоил, Грейнджер успела выполнить кучу дел. Она вернулась сюда и на следующий день. В четверг ей пришлось отправиться в офис, чтобы посетить запланированные встречи и отдать адресатам ряд служебных записок. В пятницу Гермиона предстала перед Визенгамотом, отстаивая дополнение к Закону о защите прав оборотней, которое она пыталась продвинуть с прошлого года. Её предложения снова не были приняты, хотя эта попытка оказалась удачнее предыдущей, и Гермиона тщательно задокументировала пункты, которые следовало улучшить для следующей итерации.       Прошло три недели, в течение которых Гермиона регулярно посещала кофейню. Она начала работать оттуда один или два раза в неделю, а в остальные дни заходила за выпечкой и чаем по дороге в Министерство. Она стала воспринимать это место как своё личное убежище от волшебного мира, которое к тому же доставляло ей абсурдное количество радости. Хозяйка (Мередит) теперь приветствовала её, обращаясь к ней по имени, как и официант утренней смены (Берт). Даже Гарри заметил, что во время их обедов по средам Гермиона стала вести себя более оживлённо.       — Знаешь, иногда какая-то незначительная деталь просто… помогает… лучше настроиться на грядущий день? — попыталась объяснить она, не уверенная, что в её словах есть какой-то смысл.       — Да, вообще-то, я тебя понимаю, — задумчиво склонил голову набок Гарри. — Когда пару лет назад я снова вернул полëты в свой распорядок дня, они просто… поддерживали меня, пока я занимался другими делами. Можно сказать, оказывали помощь.        — Вот именно! — просияла Гермиона. — Это кафе… даёт мне нечто большее, чем просто выпечка и немного чая. Хотя, Мерлин, они превосходные.       Гарри улыбнулся, и они переключились на весёлые байки про Джеймса Сириуса Поттера, который представлял собой сущий кошмар. Гермиона искренне и с большим удовольствием смеялась над рассказанными историями. Её крестник, похожий одновременно и на мать, и на отца своими упрямством и явной склонностью к неприятностям, показал себя неисправимым бунтарём. Когда их совместный обед подошёл к концу, Гермиона вернулась в кофейню, с трудом сдерживая ухмылку.       Прошла ещё неделя, а затем ещё одна, пока Гермиона наконец не поняла, что вот уже почти шесть недель она является завсегдатаем кофейни. Теперь она знала по именам ещё трëх сотрудников, работавших за кассой (Лакшми, Мари и Арнольд), и успела попробовать несколько ароматных напитков, хотя «Париж» неизменно оставался её настоящей любовью.       Можно ли выйти замуж за чай? Она не была уверена, что захочет или сможет подарить человеку такую же преданность и верность, какую уже оказывала своему «Парижу».       В конце концов прошло три месяца, погода вновь стала прохладной. Её день рождения неумолимо приближался. Как-то утром она упомянула о нём Мередит, сообщив, что ей предстоит в обязательном порядке явиться на праздничный ужин к родителям, и спросила, не будет ли пекарь-кондитер кофейни заинтересован в изготовлении торта на заказ. Однажды, когда Гермиона привела в кафе свою маму, они вели самый непринуждëнный разговор из всех, что у них были со времëн снятия Обливиэйта. Теперь они регулярно пили здесь чай. И с каждым разом их отношения становились всё менее натянутыми.       — Ох, душенька, не сомневайся! Мы с удовольствием испечём для тебя торт! Дай-ка мне сейчас просто сходить за нашим пекарем, у него как раз заканчивается смена… А твоя мама сама заедет к нам или она на словах передала какие-то конкретные пожелания к торту?       — Нет, она просто настояла на том, чтобы заплатить за него, — покачала головой Гермиона, с трудом выдавив из себя улыбку. — Кстати, она передаёт вам привет.       — О, и ей привет! Позволь я всё-таки схожу за ним, одну минуту!       Гермиона слонялась у дальнего конца стойки, где посетители обычно забирали свои напитки. Она подумывала вытащить книгу, когда открылась дверь на кухню.       — Не думаю, что это хорошая идея, — услышала она мужской голос. У неё тут же возникло ощущение, будто он ей знаком…       — Ну же, дорогой, она наша постоянная гостья! Должен же ты хоть когда-нибудь общаться с человечеством, давай же!       — Вы могли бы и сами узнать подробности, — в голосе отчётливо различались нотки отчаяния.       Мередит тихо хмыкнула, а затем протолкнула через дверь высокого блондина. Пошатываясь, он направился к стойке.       Рот Гермионы приоткрылся, а брови нахмурились. Мы в мире магглов, расслабься, люди регулярно красят волосы… Это не может быть он! Это же просто абсурд!       Но когда блондин расправил плечи, и его серые глаза встретились с её, она с абсолютной уверенностью поняла, что перед ней стоит ни кто иной как Драко, чёрт бы его побрал, Малфой.       Малфой, в свою очередь, тоже глядел на девушку во все глаза, внимательно изучая её черты, и даже сделал шаг назад, но был остановлен Мередит.       — Так вот, Гермиона, дорогая, это Дрейк, он — тот самый волшебник, создающий десерты, которые ты так любишь. Дрейк, дорогой, это Гермиона. Она наш завсегдатай вот уже несколько месяцев.       Пока Мередит переводила взгляд между ними, Гермиона так и стояла с открытым ртом, а Малфой, казалось, был готов удрать в любой момент.       — Вы что… вы двое знаете друг друга? — нерешительно поинтересовалась хозяйка.       Гермиона бесцеремонно фыркнула.       — Мы вместе ходили в школу, — кратко доложила она, не желая раскрывать то прикрытие, которое он придумал. Пока что.       Знала ли Мередит, что наняла кого-то, кто, вероятно, жульничал, используя магию домашних эльфов при изготовлении её фирменной выпечки? Что оплачивает работу человека, который когда-то желал уничтожения или порабощения таких людей, как она? Малфой фактически исчез из волшебного мира после того, как отбыл своё наказание в Азкабане, и теперь Гермиона нашла его здесь? Из всех мест?       — Грейнджер чересчур добра, — Малфой, казалось, пришëл в себя и прочистил горло. — Большую часть нашего детства я вëл себя по отношению к ней как полная задница.       — Ну, ты действительно немного грубоват, дорогой, — фыркнула хозяйка кофейни. — Почему бы вам двоим не обсудить торт или что-нибудь ещë, а я пока принесу чайничек «Парижа»? — предложила Мередит тоном, который больше напоминал приказ, а затем подтолкнула их к одному из столиков.       — Какого чёрта ты здесь делаешь, Малфой? — набросилась на него Гермиона, стоило им остаться вдвоëм.       — Работаю, Грейнджер, — поднял тот вверх руки, защищаясь.       — Не могу поверить, что это ты печëшь всё это! Это же маггловское занятие, совершенно недостойное такого благородного представителя чистокровных как ты, не так ли?! Твоя армия угнетённых домашних эльфов приносит их тайком? — прошипела она.       Малфой слегка побледнел.       — Нет, Грейнджер, я пеку их, без помощи домашних эльфов, — тихо ответил он. — Я не возвращался в волшебный мир с тех пор, как меня выписали из больницы Святого Мунго. И почти не использую магию.       — Почему? — с подозрением взглянула на него Гермиона.       Его серые глаза, напоминающие своим цветом небо перед штормом, встретились с её.       — Мне нужно было исчезнуть, и я это сделал. Чем больше магии я использую, тем легче меня найти.       — И ты не планируешь никому здесь навредить? — уточнила она, с определённой долей скепсиса, хотя казалось, он говорил правду.       — Нет, — так же тихо ответил он. — Если тебе нужно поручительство, обратись к Падме Патил. Какой торт ты хочешь на свой день рождения?       Гермиона растерянно моргнула. Она совершенно забыла о причине, по которой вообще разговаривала с Малфоем.       — Э–эм, да уже неважно…       — Я работаю кондитером, но Мередит владеет кофейней; ты не должна отказываться от заказа в ущерб еë бизнесу только потому, что ненавидишь меня, — продолжил он мягким, низким голосом и жестом предложил ей сесть, что она и сделала.       Гермиона обхватила руками голову.       — Значит, я должна просто позволить Драко Малфою испечь мне праздничный торт, и со мной не случится ничего плохого? Никаких подмешанных зелий или скрытых проклятий на коробке? Или надписи «грязнокровка» глазурью?       Малфой на мгновение закрыл глаза. Еë слова явно причинили ему боль. Когда же он открыл их, в них не отражалось никаких эмоций.       — Я бы не поступил так ни с тобой, ни с кем-либо ещë, Грейнджер. Ты несколько месяцев ела приготовленную мной еду, не подозревая об этом. С тобой ведь не случилось ничего ужасного.       Гермиона в течение ещё одного долгого мгновения изучала его, а затем сникла.       — Я… Я полагаю, прошло довольно много времени. И мне не стоило предполагать, что ты остался таким же, каким был. Мне очень жаль.       Они застыли в молчании на несколько секунд.       — Мне тоже, — наконец сказал он.       Гермиона, с трудом сглотнув, кивнула в ответ. Это не было прощением, но определëнно стало шагом вперёд в их непростых отношениях. Малфой прочистил горло как раз в тот момент, когда Мередит подпорхнула к ним с чайником чая.       — Всë уладили, драгоценные мои? А теперь давайте поговорим о торте!       Драко рассматривал девушку, по-прежнему настороженно, но и с некоторой долей любопытства, как будто решал головоломку.       — Ты предпочитаешь горячие специи, не так ли? И лимонный курд?       Гермиона моргнула.       — Э-э, да, это… верно.       — Что ж, мы не будем сочетать их по очевидным причинам; у тебя есть предпочтения? Пряности по сезону?       — Д-да… как ты запомнил?.. — удивлëнно спросила она, нахмурив брови.       — Семь лет — долгий срок, — тихо сказал он, пожав плечами.       Гермиона мысленно с ним согласилась.       — Ну разве это не мило! — воскликнула Мередит. — Что ты о нëм помнишь, дорогуша?       Глаза Малфоя расширились в панике, Гермиона послала ему робкую улыбку в знак поддержки.       — Яблоки. Он любит зелёные яблоки. И отвратительное количество сахара в чае, — слегка поддразнила она.       — Теперь ты почти не кладёшь в него сахар, — мрачно заметила Мередит.       — Я… избавился от этой привычки. — Малфой отвëл взгляд в сторону.       О-о-о, боже, Азкабан. Должно быть, было неприятно после тюремной еды возвращаться к сверхмеры подслащённому чаю.       — Наши вкусы меняются с возрастом, — выдвинула предположение Гермиона, и он благодарно кивнул в ответ.       — В общем, я приготовлю его к девятнадцатому, — подытожил Малфой. — Если только ты не празднуешь до или после дня рождения?       — Ты помнишь, какого числа мой день рождения?.. — вновь удивилась Гермиона.       Он лишь молча пожал плечами.       — В воскресенье, пожалуйста, — кротко ответила она.       Малфой в очередной раз просто молча кивнул.       — Приятного чаепития, — сказал, едва притронувшись к своему чаю, и тут же ретировался.       Мередит вздохнула, сменив его на месте за столом.       — Я не знаю, через что прошëл этот мальчик, но, полагаю, это был ад. На самом деле он разговаривает только со мной, хотя весь персонал его очень любит, — вслух размышляла она.       — Он… вроде как исчез после школы, — попыталась выкрутиться Гермиона, не зная, какую историю Малфой рассказал этой женщине.       — Он мало что рассказывает, но мне известно, что его отец был замешан в каком-то незаконном и извращённом преступлении, в которое втянул и Дрейка. Честно говоря, мальчик был таким худым…. Я была уверена, что дело в наркотиках, но, похоже, это не так. Знаешь, он выглядел так, будто его морили голодом, — вздрогнула она. Гермиона выпрямилась.       Азкабан должен был быть реформирован. Никаких дементоров, никаких пыток голодом, полностью современная тюрьма. Но если Малфой вышел таким худым…       — Его отец должен гнить в аду, — тихо сказала Гермиона. — Но я… не уверена, что Драко… Дрейк, — быстро исправилась она, — заслуживает того же.       Мередит снова вздохнула.       — Он хороший парень. Ничего не смыслил в выпечке, когда я с ним познакомилась, но ему требовались работа и жильё. Он сказал, что быстро учится, поэтому я наняла его. Он сразу взялся за дело. В выпечке на любительском уровне важна ювелирная точность, однако, когда она становится искусством, подключается настоящая интуиция, потому что уметь импровизировать, по-прежнему соблюдая точность… это дар. Поначалу Дрейк почти не говорил, но постепенно стал чувствовать себя лучше. Хотя даже тогда он был язвительным маленьким засранцем, — засмеялась она.       — Хм, — только и сказала Гермиона, глядя на дверь, за которой исчез Драко Малфой. У выпечки явно было что-то общее с зельеварением. Возможно, его оценка по этому предмету вовсе не была результатом фаворитизма со стороны профессора Снейпа, как ранее предполагала она.