У нас всегда будет «Париж»

      Грейнджер потягивала из большого бокала красное вино и размышляла о своём визите к Падме.       — О, Гермиона, Драко выглядел ужасно, — покачала головой Патил, вспоминая первую встречу с Малфоем. — Он провёл в больнице больше месяца, и… — вздрогнув, она оборвала фразу на полуслове. — Всë это время он был весьма мил. Спрашивал меня, чем я занимаюсь, извинился за то, что впустил Пожирателей Смерти в школу… Когда мы говорили о литературе, он даже попросил порекомендовать ему несколько маггловских произведений. Время от времени мы вместе пьëм кофе. Думаю, я — единственная его связь с волшебным миром, кроме матери, конечно.       Падма явно не имела права оглашать конфиденциальную информацию о диагнозе Драко. Что бы там ни было, целители поместили его под наблюдение в Святого Мунго на целый месяц.       И всё, что он сделал после выписки — сбежал в мир магглов и научился печь.       Гермиона сделала ещё один большой глоток вина, укладывая в голове полученную информацию.       Она решила оставить Драко Малфоя в покое. За последние полгода она ни разу не встретилась с ним лицом к лицу, а значит, ничто не угрожало её новообретённой привычке. Кофейня была безопасным пристанищем для них обоих, хоть и в разной степени. Оба могли продолжать существовать в этом оплоте спокойствия, не ища альтернативных вариантов.       Однако теперь, после раздумий, было трудно выкинуть из головы отчётливую картинку: как напрягались мышцы Драко Малфоя, пока он занимался приготовлением выпечки. С волосами, убранными в слегка растрепавшийся пучок, и заострёнными чертами лица он выглядел чертовски эффектно, его серые глаза были поразительно прекрасны. Волшебник перестал быть худым как щепка, скорее подтянутым, а его руки, благодаря регулярной физической работе, стали мускулистыми. Одетый в футболку с рукавом реглан и светлые джинсы, он выглядел совсем не похожим на того чванливого, склизкого от обильного количества геля мальчика, каким он был в школе. Драко стал довольно привлекательным, если говорить начистоту.       Сделав очередной глоток вина, Гермиона закрыла глаза и словно воочию увидела настороженный взгляд серых глаз.

***

      В день её рождения Малфоя нигде не было видно, но на кассе девушку уже ждала красивая коробка для торта. Сняв крышку, Гермиона была поражена: внутри обнаружилась львица с золотыми глазами, готовая к прыжку. Рядом с коробкой лежала незамысловатая записка, написанная каллиграфическим почерком.

«С днём рождения, Золотая Девочка».

***

      Каждый из гостей на праздничном ужине восторженно отозвался о вкусе торта. По словам Гарри, десерт был продуман до мелочей, а Рон, как и Молли, назвал творение Малфоя — воплощением мечты. Насладившись первой порцией, Андромеда с удовольствием съела вторую, а Артур Уизли — ещё и третью. Родители Гермионы сочли торт изумительно вкусным.       Впрочем, и сама Грейнджер считала, что заказанный ею в кофейне праздничный торт — один из лучших, которыми она когда-либо лакомилась.       И это обстоятельство навело её на определённые размышления.       Так что на следующее же утро Грейнджер, наскоро одевшись, аппарировала к служебному входу в кофейню, который как ей было известно, вёл на кухню и постучала.       Открыв дверь, Драко замер, его взгляд блуждал по девушке.       — Что случилось? — спросил он.       — Мы можем поговорить? — натянуто улыбнулась Гермиона.       Он кивнул и пропустил ведьму внутрь. Она вошла в кухню и остановилась, втянув носом пряный аромат.       — Пахнет потрясающе, — восхитилась она.       — Что ты хотела? — повторил он свой вопрос.       — Ты когда-нибудь думал, что мы все страдали напрасно? — заправив локон за ухо, начала свою речь девушка. — Что, если бы один злой человек не разжëг такую ненависть, у нас была бы совсем иная жизнь, в которой мы могли бы быть друзьями, и тот факт, что ты испëк лучший праздничный торт в моей жизни был бы совершенно в порядке вещей? — на одном дыхании выпалила она.       — Всë время, — тихо сказал Драко, немного приблизившись и серьёзно посмотрев на неё. — Но, может быть, это тоже было необходимо. Люди моего круга, наверняка бы повторили путь своих отцов, и вся эта история с превосходством крови продолжилась под предводительством следующего тёмного волшебника или ведьмы. Возможно, мы вынуждены были принять этот бой, чтобы оставить все предрассудки позади.       Их взгляды встретились.       — Так может стоит и нашу историю оставить в прошлом? — спросила Гермиона.       Малфой согласно кивнул.       — Прости, Грейнджер, — почти прошептал он.       — Спасибо, — одарила его слабой улыбкой девушка. — И мне жаль, что тебе тоже причинили боль.       — Правда? — спросил Драко нарочито беззаботным тоном, но напряжённые мышцы выдавали его состояние с головой.       — Да. Похоже, нас обоих в какой-то степени пытали, — тихо сказала она.       После этих слов Малфой смог чуточку расслабиться.       — Мне не доставила удовольствия твоя пытка. Знаю, раньше могло показаться, что так оно и есть, учитывая моё поведение, но я…       — Ненавидел это. Знаю. Я видела это в твоих глазах, — перебила его Гермиона.       — Тогда почему ты не прервал её? — с трудом сглотнув, спросила ведьма таким тихим голосом, что самой стало противно. Подсознательно хотелось царапаться и бороться, доказывая в первую очередь себе, что она уже не та кроткая маленькая девочка, которая обессиленно лежала на полу его гостиной…       — Моей единственной целью, — сказал Драко своим мягким, манящим голосом, — было обеспечить безопасность моей матери. Я не герой, Грейнджер, и никогда им не был. Всё чего я хотел — сохранить жизнь своей маме, и в тот момент это означало стать безвольным свидетелем твоей пытки и позволить ей продолжаться.       Гермиона втянула носом воздух и кивнула.       — Но мне очень жаль, — продолжил он. — Прости, за этот выбор, который я должен был сделать, и мне жаль, что из-за него ты страдала и истекала кровью, я сожалею о каждом твоём крике. Мне очень, очень жаль. И хотя я никак не могу изменить своих действий, я ненавижу их и искренне сожалею.       Его голос сорвался в конце, и он отвернулся от девушки, обхватив себя руками. Она ещё долго смотрела на него, прежде чем кивнуть самой себе.       — Да, пожалуй, мне понятен твой мотив. В этом весь ужас войны, не так ли? Необходимо постоянно принимать невозможные решения, — печально покачала она головой.       — Да уж, опыта в принятии невозможных решений мне не занимать, — издал грубый смешок Драко.       Гермиона склонила голову набок, глядя на Малфоя, и впервые по-настоящему увидела его. Она уловила горе и боль в напряжённой фигуре и отражающиеся в глазах пережитые эмоции. Ведьма рассеянно гадала: сможет ли он когда-нибудь забыть об этом? Или же он, как и она, не знал, как справиться с грузом прошлого, который приходится нести, и двигаться дальше.       — Что ж, к чёрту все это, — решительно сказала она, и он повернулся к ней с недоверчивым выражением лица.       — Теперь у нас есть выбор, — объяснила она и подошла к нему, протягивая руку. — Гермиона Грейнджер, неисправимая заучка и магглорождëнная, — представилась она.       Драко на мгновение потрясённо уставился на девушку, прежде чем медленная ухмылка расползлась по его лицу. Он протянул к ней руку и, крепко пожав, почувствовал тепло её ладони.       — Драко Малфой, язвительный маленький засранец, чистокровный, — ответил он.       — Приятно познакомиться, Драко, — ухмыльнулась она ему в ответ.       — И с тобой, Гермиона.

***

      Грейнджер заскочила на кухню, где Малфой месил тесто, погрузившись в него по локоть. Услышав, как открылась дверь служебного помещения, он резко повернул голову в сторону звука и облегчённо выдохнул, как только понял, что это была Гермиона.       — Я хотела спросить, можно ли тебя немного поэксплуатировать? — вместо приветствия сказала ведьма, запрыгивая на столешницу рядом с ним.       Драко многозначительно выгнул бровь, глядя на неё, и она быстро наколдовала Муффлиато.       — Я продолжаю проделывать во всех остальных отношениях замечательную работу в Министерстве, но мои дополнения к Закону о защите прав оборотней, кажется, никогда не будут приняты, сколько бы правок я не вносила! С законопроектом о правах домовых эльфов та же проблема. Мне интересно мнение человека, которого с самого детства растили так, чтобы манипулировать политиками в Визенгамоте… как лучше использовать эти знания, есть идеи? — вздохнула она, поникнув.       — Ты рассматриваешь свои предложения как моральный выбор или как прагматический? — спросил он, продолжая месить.        — Моральный, это же очевидно… — нахмурила брови Гермиона.       — Да, для тебя это очевидно, — перебил он её. — Но для мерзких богатых лордов и леди из Визенгамота это не так. Ими движет не мораль, а прагматизм.       — Ну, это…       — Ужасно, я знаю, но это реальность. Тебе нужно заставить их думать, что Закон о защите прав оборотней — это единственный логический вывод и, безусловно, лучший выбор, который они могли бы сделать, в интересах собственных эгоистичных планов в частности и для волшебного мира в целом. Ты одна из лучших и достойнейших людей в волшебном мире, Грейнджер, а все эти господа — те, кто удобно забыл о своей морали, когда Тёмный Лорд захватил Министерство.       — Ха, — невесело усмехнулась Гермиона.       Драко вымесил тесто и положил шарик в миску, чтобы дать тому подняться, а затем взял следующий кусок.       — Точки давления, — сказал он, пожав плечами. — Найди их, чтобы узнать, чего они хотят, а затем используй.       — Не совсем уверена, что у меня это получится, — нахмурилась девушка.       — К счастью для тебя, — сказал Драко с мягкой улыбкой, — ты знаешь кого-то, кто способен на это.

***

      Малфой отказался непосредственно участвовать в заседаниях, но согласился "тренировать" её. Во время одного из своих обеденных перерывов, приходившегося на время завтрака у людей, которые не вставали с рассветом, он сидел с Гермионой в кофейне, просматривая список её оппонентов.       — Алистер Селвин — порядочный человек, — сказал Драко однажды утром. — Но он не любит рисковать. Тебе нужно предоставить ему доказательства того, что более активное включение оборотней в жизнь магического сообщества сделает её более безопасной. Это была одна из причин, по которой он не поддерживал Тёмного Лорда, несмотря на его священную родословную.       Гермиона кивнула, записывая информацию в блокнот.       — Мерлин, как курица лапой, — прокомментировал Драко её почерк.       Ведьма сердито посмотрела на него. Он мило улыбнулся, и она не смогла удержаться от хриплого смешка.       Вскоре они стали проводить вместе и послеобеденные часы. После окончания рабочей смены Грейнджер приглашала его составить ей компанию и помочь с разбором некоторых записей. Она рассказывала ему истории об их одноклассниках, а заодно расспрашивала о той маггловской литературе, которую, по словам Падмы, он начал изучать.       — Я всего лишь пытаюсь донести до тебя мысль, что этому человеку не помешал бы редактор, — защищался Драко, умиротворяюще подняв руки.       — Достоевский — гений, и у тебя хватает наглости настаивать на том, чтобы он сократил третью часть своего романа? — выпалила Гермиона, на что Драко закатил глаза.       — Да, Грейнджер! Салазар, всю историю Мити можно было бы изложить, используя лишь четверть того объёма, который он на неё потратил.       — Но российско-польская политика…       — Скучна и в остальном противоречит сути его работы!       — Это не так!!!       Мередит рассмеялась над их спором, и они оба вздрогнули, так как не заметили её присутствия.       С каждым днём становилось всё холоднее, и тридцатого ноября, когда Закон о защите прав оборотней наконец-то был принят, Гермиона снова неслась по улицам маггловского Лондона и едва не сорвала с петель дверь кофейни.       — Драко! — позвала она, задыхаясь, снег от ранней метели прилипал к её кудрям.       Посетители кафе обернулись, чтобы посмотреть на нарушительницу спокойствия, но ей было всё равно. Она бросилась к задней двери, но Малфой, очевидно, услышал её, поскольку как раз в этот момент вышел из кухни. На его лице застыло выражение обеспокоенности.       — Гермиона, что… — начал было он, но оказался прерван, прыгнувшей в его объятия девушкой. — Уф-ф!       — Свершилось! Наконец-то его приняли! — выдохнула ведьма, обвивая руками шею Драко. В то же время его руки, обхватив талию Гермионы, удерживали её в воздухе.       — Мы сделали это! — взвизгнула она.       — Ты сделала это, — рассмеявшись, поправил он.       Грейнджер и представить себе не могла, что обращённый к ней тихий и глубокий голос Драко Малфоя может быть наполнен такой сердечной теплотой.       Она засмеялась от восторга, глаза её сияли от радости, а Драко взглянул на девушку с искренней улыбкой и закружил.       — Поздравляю, Золотая Девочка, — сказал он, опуская ведьму на землю. После чего она исполнила короткий дурацкий танец, рассмешив его до слёз.       Затем, окрылённая мыслью, что кофейня стала их маленьким убежищем, она приподнялась на цыпочки, запустила руку в светлые волосы, едва не выдернув их из пучка, и поцеловала Драко.       Она слегка отстранилась, но их губы по-прежнему располагались в сантиметрах друг от друга. Невысказанный вопрос повис между ними, дыхание смешалось, балансируя на грани возможного. Спустя всего лишь один удар сердца они одновременно вздохнули.       Затем рука Драко оказалась в волосах девушки, а другая обвилась вокруг её талии, чтобы поднять повыше. Его губы встретились с губами Гермионы с безрассудной самозабвенностью. Воздух между ними исчез, затерялся в их лёгких, изменив саму природу их бытия. Ещё никогда она не испытывала столь приятных ощущений, как в объятиях Драко Малфоя посреди причудливой кофейни в маггловском Лондоне.       Они, наконец, разорвали поцелуй и улыбнулись друг другу. Прорвавшись сквозь туман охватившей их эйфории, вокруг раздались возгласы, крики и аплодисменты. Пара повернула головы к прилавку, за которым Мередит и Берт ликовали громче всех.       Гермиона рассмеялась, уткнувшись лицом в грудь Драко, в то время как он наклонил к ней голову.       — Пытаешься спрятаться в моих волосах, Малфой?       — Ну, они, безусловно, достаточно густые, Грейнджер.       — Ладно, голубки, присаживайтесь, а я принесу вам чайничек «Парижа», Драко испëк такие вкусные сконы… — с этими словами Мередит подтолкнула пару к столу.       Гермиона вложила свою руку в руку Малфоя.       — Ты знал?! — удивлённо вскинула брови девушка, а он отрицательно покачал головой.       — Я просто хотел быть уверен, что у следующего министра магии есть топливо для мозга, — ответил он с усмешкой, и она наклонилась через стол, чтобы снова поцеловать его. Вопросы о том, что это значит, как и куда двигаться дальше, они обсудят в другой раз. Сейчас он был здесь в полном еë распоряжении.       Когда Мередит поставила перед ними чайник с чаем, Гермиона отпустила руку Драко, взяла свою чашку и с довольным вздохом сделала большой глоток.       — Мне никогда не сделать тебя такой счастливой, какой удаётся этому чаю, — подтрунивая, произнёс Драко, на что она лишь наигранно сморщила нос.       — Ну, по крайней мере, у нас всегда будет «Париж», — подмигнув, сказала Гермиона.