The feeling of being chosen| Ощущение избранности

Эмма проснулась от вздрагивания поезда на путях. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, где она находится и почему она здесь, пока она осматривала окружающую обстановку. Выглянув в окно, она увидела, что поезд замедляет ход. Тяжелое чувство поселилось в ней, и её охватил ужас. Темные тучи и дождь, падающий из них, по иронии судьбы казались подходящими для этого дня, как физическое отображение её внутреннего "я". Прошедший год был худшим в её жизни, и она до последнего не верила, что сможет выкарабкаться. Медленно она восстанавливала себя с помощью врачей и огромного количества терапии. Её выпускной год в старшей школе начался в Таллахасси, где она была по настоящему счастлива. Не столько из-за приемной семьи, в которой она находилась, хотя и это тоже, сколько из-за неё. Из-за Лили. При мысли о ней у Эммы сжалось сердце, и на мгновение она вернулась в ту неделю, через несколько дней после начала выпускного класса. За шесть месяцев до этого её перевели в Таллахасси, и Лили оказалась в одном классе с ней. Они сразу же нашли общий язык, обе воспитывались в системе, хотя Лили была удочерена в двенадцать лет, тем не менее они понимали друг друга так, как никто другой. Их связывал общий опыт и то, как он повлиял на них, и это сблизило их так, как Эмма никогда бы не подумала, что сможет быть настолько близка с другим человеком. Она никогда не думала, что в её жизни будет кто-то вроде Лили. Дружба между ними быстро развивалась, чем больше времени они проводили друг с другом, и именно Лили первой призналась Эмме в своих чувствах. Ни одна из них никогда раньше не была влюблена, но они были уверены, что это то, что им нужно. Они стали неразлучными друзьями, партнерами и любовниками. Эмма знала, что Лили страдает от депрессии и тревоги, поэтому много ночей она сидела с ней в обнимку, пытаясь успокоить её слезы. Однако она даже не подозревала, насколько всё это серьезно. Какая-то часть её все еще злилась на Лили за то, что та не сказала ей правду, но в основном она злилась на себя за то, что не заметила признаков, за то, что не увидела, как её подруга страдала. Но Лили хорошо скрывала это, слишком хорошо. Эмма пришла домой из школы, чтобы оставить свои вещи, а затем направилась к Лили, которая должна была быть дома одна, что давало им возможность побыть наедине друг с другом. Войдя в спальню Лили, она увидела комок под одеялом и притворно обиженых тоном сказала: - Серьезно, детка, так ли ты рада меня видеть?, - но Лили даже не шелохнулась. Эмма увидела на прикроватной тумбочке листок бумаги, на котором было написано её имя. Ужас всё больше и больше наполнял её тело, когда она подошла и взяла листок, не решаясь посмотреть на Лили. На обратной стороне было письмо Эмме, написанное кривым почерком Лили; "Эмма, любовь моя. Прости, но я больше не могу так. Я не могу вырваться из когтей тьмы, которая тянет меня всё дальше и дальше. Я пыталась бороться с этим, правда пыталась. Ради тебя, ради нас. Пожалуйста, поверь мне. Ты была единственным светом в моей жизни, единственной, кто держал меня на плаву, когда я тонула, но в конце концов я оказалась слишком слаба. Я люблю тебя, Эмма, всем сердцем и надеюсь, что однажды ты простишь меня". Весь мир Эммы замер, её сердце вырывалось из груди. - Нет, - прошептала она. Она бросила листок на пол и кинулась к Лили, лежащей на кровати. Казалось, что она спит, но она была слишком неподвижна, поэтому дрожащими руками Эмма погладила каштановые локоны, закрывавшие лицо, и приложила два пальца к точке пульса. Ничего. В этот момент она увидела на полу пустую бутылочку из-под таблеток и отдернула руку, словно обжегшись. Мгновение тишины, а затем она истошно закричала: - Нет, нет, нет, нет, нет - снова и снова, пока не упала на пол и не заплакала. Она плакала так, как никогда раньше, и чувствовала, как начинает разбивайся на миллион кусочков. Она понятия не имела, как долго она так лежала, у неё не было понятия о времени, когда в конце концов она начала различить голоса и крики, доносившиеся откуда-то из комнаты. Она не могла расслышать, что они говорили, да впрочем ей было все равно. Она почувствовала, что её поднимают, кто-то снова и снова зовет её по имени, но она не отвечает, не может. А потом она потеряла сознание. На следующий день она очнулась на больничной койке в оцепенении, она ничего не чувствовала и впала в кататоническое состояние, не видя, не едя, не слыша. Она не осознавала, что её окружает. Её перевели в психиатрическое отделение, где она провела несколько месяцев, прежде чем начала возвращаться к реальности, а вместе с этим начали возвращаться и чувства, и, честно говоря, она не знала, что хуже. Это, в свою очередь, привело к интенсивной терапии, прежде чем её выпустили и продолжили амбулаторное лечение. Она пропустила свой 18-й день рождения, и за это время суд постановил, что она не в том состоянии, чтобы законно стать совершеннолетней. Она помнит, как видела судебные документы; Семейный суд Флориды - номер дела 37-2020-GA-000746-FL0108 Относительно Мисс Эммы Свон 'Fla. Stat. § 39.6251 (1) Как используется в данном разделе, термин "ребенок" означает лицо, не достигшее 21 года, а термин "молодой взрослый" означает лицо, достигшее 18 лет, но не достигшее 21 года. (2) Основной целью для ребенка, находящегося под опекой, является постоянство. Ребенок, который проживает в лицензированном учреждении по уходу на момент своего 18-летия и который не достиг постоянства в соответствии со ст. 39.621, имеет право остаться в лицензированном учреждении по уходу под юрисдикцией суда и под опекой департамента. В случае Мисс Эммы Свон, суд Флориды постановил, что она имеет право остаться в лицензированной опеке на основании пункта (e) Невозможность участвовать в программах или мероприятиях, перечисленных в пунктах (a)-(d), полный рабочий день из-за физического, интеллектуального, эмоционального или психиатрического состояния, которое ограничивает участие. Любой такой барьер для участия должен быть подтвержден документами в личном деле ребенка, школьной или медицинской документации о физическом, интеллектуальном или психиатрическом состоянии, которое нарушает способность ребенка выполнять один или несколько видов жизнедеятельности. Тогда она перестала читать. Она не могла себя даже заставить попытаться понять, что всё это значит, потому что, честно говоря, в тот момент ей было все равно, и она отказалась читать "причины" приказа. С таким же успехом можно было просто улыбнуться, сказать "спасибо" и просто смириться с этим, как всегда, ведь сопротивление никогда не приносило ей ничего хорошего. Не то чтобы она была способна на что-то в то время. Она, конечно, хотела закончить школу, просто ей хотелось сделать это на своих условиях, но ничего нельзя было поделать, и вот она здесь... Ей нужно было вернуть свою жизнь в нормальное русло, и первым шагом было получить разрешение от врачей, чтобы снова начать учиться. Требованием для прекращения действия приказа было то, что она должна была закончить старшую школу, доказать, что она достаточно психически устойчива, и доказать, что она способна стать и оставаться самостоятельной. Её перевели в групповой дом на время, пока не найдут ей новую семью. Поезд снова дернулся, выдернув её из воспоминаний, и она затолкала их обратно в глубину сознания. Сейчас было не время. Она снова огляделась вокруг. - "Точно", - подумала она, когда её мозг начал потихоньку осознавать, что происходит. Сегодня должен был быть день нового начала, что объективно звучало как позитивная вещь, если бы не тот факт, что она потеряла счёт, сколько этих "новых начал" у нее было за все годы. Её перебрасывали из приемной семьи в другую, из группы в группу, каждый раз обещая новое начало и лучшую жизнь. В конце концов она просто сдалась, чувство надежды больше не давало о себе знать, когда она получила новость о том, что новая семья собирается взять её к себе. Она не обращала внимания, когда социальные работники рассказывали о новой семье и о том, как многообещающе все это выглядит. Вместо этого она думала о том, накормят ли её на этот раз и как ей уберечься от косых взглядов и рук потенциальных мужчин в доме.

~~~

Поезд наконец остановился, она глубоко вздохнула, собрала сумку, в которой была вся её жизнь, и вышла из поезда. Был конец августа, но сырость от дождя и ветра всё ещё заставляла её дрожать, поэтому она обхватила себя руками и прошла в зал ожидания. Тепло, встретившее её внутри, было приятным, и она огляделась вокруг, чтобы найти пару, которая собиралась отвезти её в их дом, её дом. - "Слава Богу, осталось меньше года до того, как всё это закончится", - подумала она. Она отсчитывала месяцы, чтобы наконец-то стать свободной. Свободной быть самой собой, самой принимать решения в своей жизни и уйти от всего того, что до сих пор было ей неподвластно. Она посмотрела в сторону выхода и увидела двух людей, которые махали руками и улыбались, направляясь к ней. - "Ну вот..." - Привет, ты, должно быть, Эмма! Так приятно наконец-то познакомиться с тобой, мы ждали этого дня несколько недель, - поприветствовала ее брюнетка с короткой стрижкой, бодрым голосом и огромной улыбкой на лице. Это почти заставило Эмму закатить глаза. Она слышала это миллион раз, но воздерживалась, потому что это казалось искренним, как будто женщина действительно это имела в виду. - Меня зовут, как ты, наверное, знаешь, Мэри Маргрет Нолан. Я знаю, что иногда мое имя может быть неблагозвучным, поэтому большинство людей называют меня просто Мэри. В любом случае, это мой любимый муж Дэвид Нолан, - затараторила она, жестом указывая на высокого светловолосого мужчину рядом с ней, который улыбался ей, и это странным образом почти успокаивало. Улыбка была менее истеричной, чем у его жены, но, тем не менее, теплой и доброй. - Добро пожаловать, Эмма, для нас большая честь принимать тебя в нашем доме, и мы надеемся, что тебе понравится здесь, в Сторибруке. Эмма улыбнулась им обоим и кивнула в знак приветствия, но ничего не сказала. Всё, о чем она думала, это о том, насколько нелепым было название Сторибрук. Сначала она даже не могла найти его на google maps и, честно говоря, думала, что это шутка, пока не увидела бумаги из социальной службы. Оказалось, что это маленький городок в самом центре сраного «нигде», штат Мэн, с населением 25 000 человек и ничем не примечательный, насколько она могла судить по крошечному количеству информации, которую смогла найти. Кроме удивительно низкого уровня преступности.

~~~

Поездка от станции до ее нового дома была короткой, и Эмма была почти поражена тем, как много Мэри успела рассказать за это время. Они проехали через город по Главной улице, и Мэри отметила все магазины, ломбард, закусочную под названием "У бабушки" ("О, Эмма, у них самые лучшие гамбургеры в мире", что... сомнительно, но ладно), маленькие многоквартирные дома, конечно, ее новую школу. В общем...ничего особенного. Городок казался почти идиллическим, и если бы Эмма могла описать его одним словом, то, наверное, это было бы живописно. Люди улыбались и здоровались с каждым встречным, разговаривали друг с другом посреди улицы. Такое место, где каждый знал каждого, а слухи распространялись как лесной пожар, и Эмма чувствовала, что это будет довольно сложная адаптация, привыкнув к Таллахасси, где ты двигался незамеченным и неизвестным в массе людей. Эмма это ценила. - Вот мы и приехали! - взволнованно воскликнула Мэри, когда Дэвид припарковался перед красным двухэтажным домом с крыльцом, опоясывающим передний и правый угол дома. Возле входной двери стояли гамак и стулья, двор украшали цветы всех цветов, которые только можно себе представить, и, конечно, забор с пикетами, который окружал всё это. Они вошли внутрь, и Эмма начала осмотр своего нового дома. Первый этаж представлял собой огромное открытое пространство, слева была кухня, справа - гостиная. Кухонные столы тянулись вдоль двух стен, сходясь в дальнем углу, а посередине находился кухонный островок, над которым висели кастрюли и сковородки. Деревянный обеденный стол стоял в противоположном конце кухонной зоны, украшенный цветами, стены были яркими с цветочными узорами, а окна обрамляли светлые занавески. В центре гостиной стоял большой диван, обращенный в сторону от кухни к телевизору, установленному на стене. Перед ним стоял журнальный столик с двумя креслами с каждой стороны. В дальнем углу комнаты находился камин, встроенный в стену, перед которым стоял диван, создавая небольшой уголок с книжной полкой, которая тянулась вдоль стены, заставленной книгами, что, по мнению Эммы, было хорошим знаком. Между двумя комнатами находилась лестница, ведущая на второй этаж. Повсюду были фотографии Мэри и Дэвида, а также других людей, которые, по мнению Эммы, были их семьей и друзьями. Дом казался теплым, уютным и гостеприимным, чего Эмма не чувствовала ни в одном доме, где бывала раньше. - Эта первая комната - наша с Дэвидом, - сказала Мэри, когда они шли по коридору на верхнем этаже, - вторая - комната для гостей с ванной рядом, а это...твоя комната. Эмма открыла дверь и вошла в светлую, просторную комнату, двуспальная кровать стояла посередине противоположной от двери стены, слева были окна, выходящие во двор, под окнами стоял письменный стол, а справа были две двери. Одна вела в ванную комнату с душем и всем необходимым, а другая - в гардеробную. Эмма с трепетом огляделась вокруг: никогда еще у нее не было собственной комнаты. Честно говоря, она никогда не была в приемной семье одна, без других детей, так что это была хорошая перемена. Действительно приятная перемена. - Мы не знали, сколько вещей ты привезешь с собой, но мы укомплектовали ванную самым необходимым, и новое постельное белье, - Мэри краем глаза посмотрела на сумку, которую Эмма взяла с собой, не желая, чтобы Эмма чувствовала себя обделенной вниманием, и продолжила на веселой ноте: - Мы также не знали, какой у тебя размер одежды и какой стиль одежды ты предпочитаешь, поэтому я подумала, что мы могли бы завтра сходить в магазин и купить тебе новую одежду, если ты хочешь? Эмма повернулась к Мэри и Дэвиду с улыбкой на губах, которая не казалась принужденной, но была благодарностью, которая достигла ее изумрудно-зеленых глаз. - Спасибо вам огромное. Это прекрасно, серьезно, - Затем Эмма посмотрела на сумку у своих ног, чувствуя легкий стыд за отсутствие...ну, всего. - У меня есть с собой кое-какая одежда, и я не хотела бы беспокоить вас, отправляя меня за покупками. - Ерунда! - Мэри махнула в воздухе, - Это совсем не проблема. Завтра я возьму тебя с собой, и мы сможем посмотреть одежду или что-нибудь ещё, что может понадобиться тебе дома или в школе, а потом мы пообедаем “у бабушки”. Поскольку я работаю воспитателем в детском саду, мои выходные свободны, а Дэвид, напротив, шериф города, поэтому его рабочее время меняется в течение недели, - Эмма кивнула в знак понимания. - Хорошо, в таком случае это звучит замечательно. Мэри снова улыбнулась своей мегаваттной улыбкой, которая, казалось, освещала всё её лицо, и объявила, что собирается начать готовить ужин. Дэвид посмотрел на Эмму с теплой улыбкой, которая была настолько широкой, что почти достигала его глаз, чего она не видела у мужчин уже очень давно. - Мы оставим тебя, чтобы ты обустроилась, и позовем тебя, когда ужин будет готов, - сказал он и направился к двери вслед за женой. Дойдя до двери, он обернулся, - Добро пожаловать домой, Эмма, - сказал он и закрыл дверь. Эмма опустилась на кровать, чтобы дать себе время все осмыслить. Мэри и Дэвид казались по-настоящему хорошими людьми, которые искренне и честно хотели, чтобы она была с ними, не ради денег или способа утешить их эго, не для того, чтобы они выглядели лучше других, показывая, какие они замечательные люди, которым на самом деле наплевать за закрытыми дверями. Все это казалось таким идеальным, и какая-то часть её мозга считала это всё подозрительным, рационально или пессимистично, она не была уверена. Она чувствовала, что сомневается в словах, которые ей говорят, пытается расшифровать их, чтобы обнаружить ложь внутри и найти недостатки в её окружении, которые могли бы указать на трещину в кажущемся идеальном фасаде. Как она ни старалась, у неё ничего не получалось, и она злилась на свой саморазрушительный образ мышления, вместо того чтобы просто принять тот факт, что в кои-то веки ей может повезти. Она пообещала себе, что попытается, попытается насладиться этим, пока это длится. Меньше чем через год она будет свободна, и если до этого момента все будет не так идеально, как кажется, и это место окажется таким же, как и все остальные, ей придется просто перетерпеть оставшееся время, а потом уйти.

~~~

Ужин в тот вечер был уютным, наполненным светскими беседами и хорошей едой. Прошло много времени с тех пор, как она ела настоящую домашнюю еду, и ей пришлось останавливать себя, чтобы не поглотить всю еду за две секунды. В конце концов, у нее были хорошие манеры, спасибо большое. Мэри и Дэвид рассказали Эмме о школе Сторибрук Хай, её новой школе, которая должна была начаться в следующий понедельник. То есть у неё была неделя, чтобы освоиться и познакомиться с этим городом. Мэри и Дэвид знали причину её отсутствия в школе в течение года, но они не знали, что послужило причиной ее отсутствия и госпитализации. Да им это и не нужно было. Пересдача выпускного класса также означала, что она будет на год старше других учеников в классе, но это её не беспокоило. Эмма никогда не чувствовала, что вписывается в компанию сверстников, не только потому, что у неё не было возможности обосноваться надолго, чтобы завести друзей, но и потому, что она не могла найти с ними общий язык. Кроме Лили, конечно. Чаще всего она чувствовала себя на несколько лет старше своих одноклассников. По её менее обоснованным предположениям, ей пришлось расти в два раза быстрее, чем другим детям её возраста, что сделало её взрослее своих лет. Ей пришлось научиться заботиться и защищать себя в том возрасте, в котором это не положено ни одному ребенку. Её выбросили на обочину дороги как мусор, завернув в одеяло, когда ей было всего несколько часов от роду, но её нашла пожилая пара, которая отнесла её в полицию. С тех пор она всю жизнь переезжала с места на место, переходила из одного приюта в другой, из одной семьи в другую, но так и не нашла свой дом. Так и не найдя никого, кому она была бы действительно нужна, кто не торопился бы увидеть, кто она на самом деле за кирпичной стеной фальшивых улыбок, скрытых эмоций и несколько грубоватого отношения. Никогда не найти кого-то, кто смог бы принять багаж, который она принесла с собой, и всё равно захотел бы её. Если бы она искала глубоко внутри себя в тот момент за обеденным столом, она могла бы почувствовать маленький проблеск чего-то давно потерянного. Чувство надежды, которое заставляло её думать, что, может быть, именно здесь она найдет то, что в глубине души всегда искала. Найти человека, который выберет её, потому что любит её такой, какая она есть, без всяких условий. Найти, где ей будет место.