Искупление

      "Я думаю, что нам стоит навестить твою мать, Драко."       Он ждал, когда же она произнесет эти девять слов. Но, на самом деле, боялся. Однако, несмотря на его ожидания или опасения, это никак не облегчило его боль. Раздумья об этом не приносили ему утешения, но также ему не хотелось снова идти по пути страданий и сожалений.       "Нет." — твердо ответил он, садясь напротив Гермионы за обеденным столом. Он сделал глоток сока и вернулся к перелистыванию страниц той самой потертой книги в красной кожаной обложке, которую так увлеченно читал уже несколько недель. На самом деле, он читал одно и то же, перечитывал пьесу уже сотню раз, позволяя взгляду просто задерживаться на строках. Они обеспечивали ему комфорт, он использовал их как опору, чтобы переложить на них все свои переживания.       "Она спрашивала о тебе, Драко." — настаивала Гермиона, и он услышал, как лязгнул металл о тарелку, когда Гермиона набрала ложку хлопьев. Драко, раздражаясь все больше, закрыл книгу и бросил ее на стол, переводя взгляд на девушку. Он слегка поджал губы, явно глубоко задумавшись, и обдумал ее предложение. Никто из них не поднимал тему их прошлой совместной ночи, но Драко чувствовал, что немного расслабился и мог нормально общаться с девушкой. Он знал, что она видела, как он плакал, и был благодарен за то, что у нее хватило порядочности не упоминать об этом. Она действительно хорошо его знала. Ведь она поняла, что указав на такую слабость, она только унизит его.       К его большому разочарованию, он был рад снова сидеть с ней вот так. Их секс в душе был поспешным и полным желания снова почувствовать то, чего ему так долго не хватало. Он был полон мести, злобы и жгучей похоти. Но прошлая ночь в гостиной была какой-то другой. Это было нежно, неторопливо, — даже сладко. Это было то, чего они оба хотели, а не нуждались.       Но тут она сказала что-то в знак протеста против его нежелания навестить мать. Это привлекло его внимание и он с любопытством посмотрел на нее.       "Ты все еще навещаешь мою мать?" — спросил он, его голос едва ли можно было назвать шепотом. Он заметил, как она неловко заерзала на стуле и уронила ложку в тарелку.       Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Драко терпеливо ждал ее ответа, голова у него шла кругом. Он был уверен, что как только он уйдет, Гермиона разорвет с ним все связи: перестанет навещать его семью, выбросит всё связанное с ним из своей жизни. Тот факт, что она не только все еще спала в его старой футболке, но и навещала его больную мать, доказал, что он ошибался. И если он был неправ в этом, то в чем же еще?       "Я... да, навещаю." — ответила будто бы оправдываясь. Он заметил, что ее поза стала более напряженной, как будто она готовилась к перепалке. Вместо того, чтобы оправдать ее ожидания и рявкнуть, чтобы она отвалила и не лезла в его жизнь, он просто покачал головой, пряди его светлых волос упали ему на лицо. Драко потер лицо, мысленно застонав и откинувшись на спинку стула.       "Как она?" — внезапно спросил Драко, пытаясь скрыть беспокойство в своем голосе. Он знал, что Гермиона поймет это, хотя, она и так всегда это делала.       "С тех пор, как ты ушел, ей стало хуже." — призналась Гермиона, бесцельно размешивая хлопья в тарелке. Она не хотела встречаться с ним взглядом, и ему так хотелось схватить ее за лицо, заставить посмотреть на него. Вместо этого он держал сжимал свои руки и покусывал внутреннюю сторону щеки.       "Насколько хуже?" — настаивал он, наклонившись вперед, как будто ее ответ мог каким-то образом быстрее достичь его слуха. — "Она все еще помнит, что произошло? Она еще не сошла с ума? Поняла ли она, куда я ее отправил? Она ненавидит меня?"       Слова сорвались с его губ, и он больше не мог сдерживаться, чтобы не показать свою тревогу и заботу о своей матери. Гермиона подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и удивленно моргнула, от того, как пристально он на нее смотрел. Это было не из-за гнева или обиды — это было искреннее беспокойство. Это был маленький мальчик, который волновался о безопасности и благополучии своего единственного близкого человека, своей матери.       "Драко," — тихо начала Гермиона, торопливо выдыхая. — "Я не думаю, что твоя мать когда-нибудь сможет тебя возненавидеть."       Драко немного расслабился, это было видно по тому, как расслабились его плечи. У нее был своеобразный способ успокоить его — рассказывать по одной теме за раз. Но она решила не поднимать вопрос о памяти его матери, было еще слишком рано.       "Да." — выдохнул он, постукивая пальцами по столешнице. — "Но что насчет других вещей? Мои остальных косяков?"       Гермиона покачала головой, на мгновение закрыв глаза, как будто собираясь с мыслями. Когда она снова открыла глаза, серые радужки Драко наполнились отчаянием; своего рода мольба о том, чтобы она рассказала ему правду. Он не хотел, чтобы ему лгали — только не еще раз. Сейчас он руководствовался лишь одним правилом "правда и ничего, кроме правды". Он бы просто не смог вынести еще лжи.       "Драко, она не помнит, что произошло. Единственное, что ухудшилось — так это ее настроение. Она много плачет по тебе и вспоминает какие-то события из прошлого. События, которые я... которые я не совсем понимаю. И нет, она не знает, куда вы ее поместили. Я думаю, что ее сердце разобьется, если она узнает, где находится."       Драко мрачно кивнул, слишком хорошо понимая, через что Гермионе пришлось пройти пока его не было рядом. Он потер костяшки своих пальцев, его глаза буквально остекленели, когда он осознал, что еще задолго до своего исчезновения, общение с матерью стало для него обузой. Казалось, весь мир перестал существовать, когда он позволил своему разуму опьянеть от накатившего на него воспоминания.       "Драко," — с небольшим укором сказала Нарцисса. — "Тебе нужно привести себя в порядок. Посмотри на себя, твой отец будет недоволен, когда вернется домой после обеденной встречи со Министром."       Драко переминался с ноги на ногу, тревожно глядя на мать. Наконец, бросив на Гермиону встревоженный взгляд, Драко быстро прошел в другой конец комнаты, резко притянул к себе шаткий деревянный стул и сел на него. Он взял руки матери в свои, и она посмотрела на него снизу вверх. Она несколько раз моргнула, мягкая улыбка заиграла на ее устах.       "Мама," — начал Драко шепотом, его брови нахмурились. — "Отец в Азкабане."       Нарцисса цыкнула языком и отдернула руку, недовольно глядя на сына.       "Драко Люциус Малфой, не смей так говорить о своем отце!" — сказала она укоризненным тоном, ее глаза метались туда-сюда, как будто она пыталась что-то запомнить.       "Скажи, дорогой," — снова начала она, поднимая дрожащие руки, чтобы поправить и без того идеально лежащий ворот рубашки своего сына. — "Как дела в Инспекционной дружине? Ведь для моего мальчика это такая честь быть ее частью! Такая честь для твоей семьи, Драко. Такая честь..."       Драко оставил свои попытки, поняв, что на данный момент они тщетны. Вместо этого он кивнул и соглашался со своей матерью, аккуратно поправлял пряди ее седых волос, улыбаясь ей и смеясь над всеми забавными (по ее мнению) ситуациями. В какой-то мере, это было даже лучше, что она ничего не помнила.       Драко очнулся от воспоминаний, слишком огорченный тем, что он вспомнил, копаться в своих эмоциях больше не было желания. Допив остатки сока из своего стакана, он посмотрел на Гермиону, поджав губы и внутренне споря с самим собой. Наконец, он судорожно вздохнул и со грохотом поставил чашку на стол, напомнив себе об обещании, которое пару месяцев назад дал своей матери.       "Хорошо." — согласился он. — "Давай навестим мою маму."

*****

      В Лондоне все еще было холодно, даже после грозы моросил дождь, и, пока Драко и Гермиона шли по мокрым улицам, он поймал себя на том, что снова вспоминает прошлую ночь. Он просто не мог смириться с тем, как охуенно быть рядом с ней, также внезапно парень осознал, что он хотел бы провести с ней не одну такую ночь. Он неосознанно коснулcя ее поясницы, когда пара проходила через вращающиеся двери небольшого и невзрачного на вид здания. Оно намного меньше, чем любая другая больница, в которой Драко бывал, он все еще морщил нос от едкого запаха чистящих средств, которым было пропитано каждое лечебное заведение.       В здании всегда пахло маглами, и хотя Гермиона сказала, что это было просто чем-то, что он выдумал из-за многолетних предубеждений, вбитых в его голову, Драко мог поклясться, что маглы пахли... как-то по-другому. Как будто весь их род пах иначе, не как волшебники. Он облизнул свои сухие губы и последовал за Гермионой к стойке регистрации, где пожилая женщина ярко-рыжими волосами, которым бы позавидовала младшая Уизли, что-то быстро печатала на старом компьютере. Оторвав взгляд от монитора, она несколько раз моргнула, заметив пару и мягко улыбнувшись им.       "Давненько я вас не видела, мистер Малфой!" — воскликнула она, роясь в ящике и доставая папку. Она открыла картонную папку и пролистала ее содержимое, прежде чем вытащить листок бумаги и вручить ему. — "Я уже начала думать, что вы... ммм.. неважно."       Драко с любопытством приподнял бровь, глядя на женщину, прежде чем взять бумагу, которую она ему протянула, взял ручку из органайзера, стоявшего на стойке, и поставил свою подпись. Гермиона сделала то же самое, и они вернули бумагу женщине. Секретарь кивнула в сторону заднего холла, прежде чем вернуться к своему столу.       "Она там — в своей комнате." — нараспев ответила женщина, и Драко медленно начал идти по узкому коридору кремового цвета. Он почувствовал, что его руки вспотели, и, прежде чем он смог осознать, что происходит, он остановился посреди коридора, смотря прямо перед собой. Гермиона остановилась рядом с ним, с любопытством разглядывая его. Когда она поняла, что он не собирается идти дальше, Гермиона встала перед ним и приподнялась на носочках, чтобы положить руки ему на лицо. Она заставила его посмотреть на нее, и Драко решил, что позволит ее рукам погладить его по щекам — только один раз. Это успокаивало его, а он нуждался в абсолютном покое в такой день.       "Ты сможешь это сделать." — яростно прошептала она. — "Ты делал это сотню раз. Все в порядке... я... я буду с тобой." — Драко натянуто кивнул, и Гермиона убрала руки с его лица. Заставляя себя идти вперед, Драко плелся по коридору и резко повернул направо в конце коридора, как делал сотни раз до этого.       Ветхая дверь, на которой золотыми буквами было выведено ее имя, была слегка приоткрыта, и Драко медленно толкнул ее. Он никогда не знал, в каком настроении застанет ее, в каких воспоминаниях она застрянет. С Нарциссой такие дни это было чертовски почти невозможно. Иногда она все еще была во временах войны. Иногда Драко все еще учился на пятом курсе Хогвартса. Чаще всего ее мысли сосредотачивались вокруг того времени, когда он впервые согласился принять темную метку. На самом деле это была игра в угадайку, и он научился подстраиваться под привычки своей матери.       Она сидела в своем любимом изумрудном кресле у окна, перед ней стояла чашка чая. Она отречено смотрела, как мягкие капли дождя барабанят по окну, вглядываясь в пустынные лондонские улицы, как будто кого-то искала. Драко медленно подошел к ней, а Гермиона, как обычно, задержалась в дверях. Казалось, он даже забыл, что его жена была в комнате — все, на чем он мог сосредоточиться, была его мать, и какой потерянной и опустошенной она выглядела. Он выдвинул зеленый стул, который был копией ее кресла, и сел напротив нее, единственное, что их разделяло — маленький коричневый столик.       Нарцисса медленно повернулась, чтобы посмотреть на своего сына, ее стеклянные глаза осматривали его с ног до головы. Мягкая улыбка стала шире на ее постаревшем лице, и Драко ответил на нее своей собственной, готовясь к тому, что должно было произойти.       "Здравствуй, мама." — сказал он как можно более уверенным тоном, его голос слегка дрожал.       "Драко," — сказала она спокойным и низким голосом, склонив голову набок. — "Я уже начала беспокоиться о тебе". Она сделала паузу, сделала глоток чая и вздохнула. Ее глаза внезапно заблестели, и она посмотрела на него с большим оптимизмом.       "Ты слышал, что они поймали его, дорогой?"       "Кого поймали, мама?"       "Ну, мальчишку Поттера, конечно!" — взволнованно сказала Нарцисса, ставя свою кружку на стол и протягивая руку через его деревянную поверхность, чтобы схватить руки своего мальчика. Она потерла большим пальцем костяшки его пальцев, грустно улыбаясь ему. — "И, конечно, двух его маленьких друзей, да. Белла говорит, что они скоро прибудут, и я..." — ее глаза внезапно потемнели и похолодели, а улыбка вскоре исчезла с ее алебастрового лица. — "Драко, я не хочу, чтобы ты не рассказывал им о Поттере. Я не хочу, чтобы ты еще больше вмешивался. Ты меня понял?"       Драко кивнул, его нижняя губа слегка дрожала. Итак, она застряла в неделях перед началом войны. Как чудесно.       "Да, мама, я понял."       Иногда, когда речь идет о сумасшедших, лучше им потакать. Сообщить Нарциссе, где она находится, было бы, мягко говоря, почти невозможно. И хотя ее разум переживал моменты беспокойства и борьбы, Драко слишком хорошо знал, что вывести ее из состояния ухудшения рассудка, в котором она находилась, означало бы разрушить ее еще больше.       И это не значит, что существует лекарство. Драко перепробовал все — заклинания, чары, зелья. Даже словесная терапия. Все, что угодно, лишь бы вернуть ее в реальность. Все, что угодно, лишь бы вернуть свою мать.       Но правда была проста — проста и болезненна. Нарцисса Малфой не страдала от обливейта, ни разу не подверглась пыткам и не была проклята. Война разрушила ее, так же как и ее увядающую семью и мировоззрение. Она была женщиной, сошедшей с ума от того, что она потеряла, и Драко никак не мог этого изменить.       "Драко," — прошептала Нарцисса, и Драко оторвался от своих мыслей, чтобы взглянуть на нее. Она подняла руки и обхватила ладонями его лицо, печально улыбаясь. — "Ты всего лишь мой мальчик. И когда эта война закончится, мы снова станем счастливой семьей. Ты, твой отец и я. Не так ли, Драко?"       Драко кивнул головой, его глаза наполнились слезами. Его мать — его бедная мать никогда не поймет, что нет, они никогда больше не будут семьей. Люциус гнил в Азкабане, Драко пытался сбежать оттуда, а Нарцисса была не лучше говорящего овоща. Он поднял руку и накрыл ее ладонью своей матери, позволив одинокой слезе скатиться по его глазам. Нарцисса поджала губы и посмотрела на своего сына грустным и утешающим взглядом, поглаживая его по щекам и вытирая слезы.       "Все в хорошо, Драко," — мягко сказала она. — "Мама здесь."       Он просто кивнул, не в силах сказать что-то. Он сдерживал слезы и улыбнулся матери, пытаясь утешить ее. Он нежно сжал ее руку и приоткрыл губы, чтобы заговорить, когда в комнату вошел мужчина и прервал их. Он был одет в медицинскую форму и медленно помахал Нарциссе. Он подошел к маленькому телевизору, который стоял в ее комнате, и начал возиться с кнопками.       "Час телевизора для пациентов." — заявил он, как будто Драко спросил. Младший Малфой просто слегка кивнул, ожидая, что этот чертов человек просто включит эту чертову штуку и уйдет. Он нажал несколько кнопок и повозился с пультом, пока не нашел канал, который его устраивал. Это было какое-то спортивное мероприятие, и поскольку громкость телевизора была довольно высокой, первое, что услышал Драко, были пронзительные крики бунтующей толпы, доносившиеся из маленькой коробки. Это напомнило ему о чем-то, но он не мог точно вспомнить, о чем именно.       Крик вызвал что-то тревожное в чертах Нарциссы, и она внезапно вскочила со стула, перевернув стол, а кружка с грохотом упала на устланный ковром пол. Гермиона резко подняла голову, ее карие глаза распахнулись, когда Нарцисса побежала, чтобы спрятаться за своей кроватью, свернувшись калачиком и сильно дрожа, она обхватила себя руками. Нарцисса начала рыдать ее глаза лихорадочно шарили по всей комнате.       "Драко! "Драко! Где Драко?" — она кричала, яростно извиваясь. Драко вскочил со стула и подбежал к матери, опустился на колени и отчаянно пытался заставить ее посмотреть на него, но она не хотела. Ее теплые глаза потемнели от ужаса, и она забилась в конвульсиях рядом с ним.       "Они приближаются, Драко! Прячься! Не дай им убить тебя! Пожиратели Смерти нападут сегодня ночью!" — она плакала, колотя кулаками по стене. Драко тяжело сглотнул, осознав, что крики толпы людей были похожи на боевые кличи Пожирателей смерти, когда они атаковали Хогвартс много лет назад. Испуганный и обезумевший, Драко резко повернул голову, глядя на невежественного человека, который включил телевизор.       "Выключи это! Выключи его, черт возьми!" — он кричал, стараясь перекричать свою мать.       Мужчина несколько раз растерянно моргнул и нащупал пульт.       "Пожиратели Смерти нападут сегодня ночью!" Пожиратели Смерти нападут сегодня ночью!" — Нарцисса взвыла, ее волосы растрепались, пока она продолжала вырываться из хватки сына.       "Я сказал — выключи это, блядь, сейчас же! Разве ты не видишь, что она впала в истерику из-за гребаного телевизора?" — закричал Драко, его голос был пропитан гневом, а тело тряслось, когда он попытался заключить мать в объятия.       Мужчина, наконец, нашел выключатель и быстро щелкнул им, пока экран не погас, а крики не стихли, повиснув в воздухе. Ничего, кроме плача Нарциссы, не заполнило комнату, и Драко, наконец, удалось заключить ее в объятия, где она задрожала, прижимаясь к нему.       "Пожиратели Смерти нападут сегодня ночью! Он победит. Он погубит нас всех." — прошептала она, уткнувшись в грудь сына, прерывисто выдыхая. Драко бросил предупреждающий взгляд на доктора, который осмелился нарушить ее покой, зашипев на него. Гермиона все еще стояла в углу, потрясенная, со слегка приоткрытым ртом.       "Драко," — пробормотала Нарцисса, как только начала успокаиваться. — "Я хочу спать. Пойдем, Драко, пойдем спать. Мама прочитает тебе сказку."       Драко сумел покачать головой, подхватывая свою мать — которая была измученной и хрупкой рядом с ним — на руки, наклоняясь, чтобы уложить ее на кровать. Он убрал волосы, закрывавшие ее лицо, и наклонился, чтобы завернуть ее в одеяло.       "Нет, мама, все в порядке." — заверил он ее успокаивающим голосом, когда Нарцисса осторожно завернулась в большое одеяло. — "Я еще не устал. Сейчас я должен пойти и повидаться с отцом — спи, мама. Спи."       Как будто бы поняв его, Нарцисса кивнула и закрыла глаза, свернувшись калачиком и дрожа от холода. Драко перевел взгляд на доктора, тыча пальцем в грудь мужчины и показывая, что они поговорят в коридоре. Мужчина послушно последовал за ним, и Гермиона последней вышла из комнаты Нарциссы. Она закрыла за ними дверь, Драко буквально дымился от гнева.       "Что, черт возьми, с тобой не так?" — выплюнул он, стараясь не потревожить мать. — "Если она, блять, начинает так кричать, не логично ли сразу выключить эту чертову штуку?! Я не просто так плачу тебе немалые деньги, сукин ты сын!" Он ткнул пальцем в грудь мужчины, его тело буквально дрожало от напряжения. Драко был в ярости — он должен был подумать лучше, чем оставлять свою мать одну в каком-то магловском учреждении.       "Но, сэр, это был всего лишь ее законный час просмотра телевизора! Я не хотел, чтобы случилось что-то плохое!" — запротестовал мужчина, явно обеспокоенный его внезапной вспышкой гнева. Драко сжал руку в кулак, как будто хотел вдолбить здравый смысл в этого идиота, но почувствовал прикосновение Гермионы к своему плечу и сдержался.       "Она не переносит громких звуков." — спокойно сказала Гермиона, надавливая на руку Драко. — "Просто проследите, чтобы такое больше не повторилось. Это травмирует ее."       Мужчина кивнул и извинился, и Драко сдержался, чтобы не высказать все этому маглу; его сердце болело за мать, он очень тонко чувствовал ее настроение, как будто был прямо рядом с ней, а не за дверью.       Когда Гермиона собиралась вести Драко к выходу, мужчина остановил их. Драко перевел свой холодный, жесткий взгляд на человека в медицинской форме, сжал челюсти и выплюнул свое фирменное "Да?".       "Ваша мать... она часто говорит о войне, которой никогда не было." — смущенно сказал мужчина. — "Она продолжает говорить о змееподобном мужчине с красными глазами, который пришел за ее ребенком. Она также рассказывает о магии и доме размером с замок, полном людей с чернильными отметинами на руках, пытающихся убить единственных людей, которые могут помочь. Вы понимаете, о чем она говорит?"       Драко заскрежетал зубами, шипя от раздражения. Неужели у его матери не было никакой чертовой личной жизни? Даже здесь? Найдя в себе силы ответить, он издал низкое ворчание, чтобы выразить свое отвращение к бестактному обращению к нему.       "Если вы не заметили, доктор," — прошипел Драко. — "Мы стоим в гребаной психушке. Моя мать вольна верить во что угодно, черт возьми, она хочет, и не смейте доказывать ей обратное."       Не дав мужчине возможности ответить, Драко развернулся на каблуках и пронесся через здание, пока, наконец, не дошел до выхода, Гермиона следовала за ним по пятам.

*****

      Она не разговаривала с ним всю дорогу домой. Она даже не спросила его, хочет ли он чего-нибудь поесть, когда они вернулись в квартиру. Гермиона ушла в свою комнату и оставила Драко одного на несколько часов. Но как только Драко заметил, что она приняла душ на вечер, он проскользнул в комнату и выбрался по пожарной лестнице. Он сидел, прижавшись головой к шершавым кирпичам фасада жилого дома, вдыхая свежий воздух и позволяя прохладному ветру холодить его пальцы рук, ног и кончик носа.       Он обхватил себя руками и пожелал, чтобы кто-нибудь облегчил его боль — ему нужна была поддержка. Что-то. Что-нибудь. Он не знал, когда почувствовал, что стал неуязвим для боли — возможно, когда-то во время своего пребывания вдали от Гермионы, матери и всех остальных. Но, вернувшись и позволив старым эмоциям раскрыться, как обнажившимся ранам, он понял, что на самом деле никогда не переставал думать о своей семье.       Он только притворился, что не думал.       И вдобавок ко всему, он не был уверен, что чувствует. Чувство вины за то, что он так долго оставлял свою мать одну? Горькую обиду за то, что ее поместили в магловскую психиатрическую лечебницу? Тоску, потому что она никогда не увидит, как он стареет? Она всегда видела в нем школьника, открытого для насмешек всего мира за несбывшиеся надежды. Нарцисса Малфой жила в коробке — ее жизнь была лишь настолько далека, насколько позволяли ее воспоминания. Она никогда не создавала свежих воспоминаний; она навсегда застряла в прошлом, копаясь только в тех мимолетных образах, которые позволял ей видеть ее разум.       И Драко знал, что это только вопрос времени, когда она забудет его.       Он был так поглощен своими мыслями, что едва заметил, как Гермиона вышла на пожарную лестницу. Она села рядом с ним и сплела руки вместе, подтянув колени ближе. Несколько минут они просто смотрели на луну, не говоря ни слова. Наконец, Гермиона перевела дыхание, и Драко вздрогнул, взволнованный ее словами.       "Я думаю, она была рада видеть тебя сегодня."       "Не говори мне, что чувствует моя мать, Гермиона." — пожурил Драко, но в его словах не было злости. Он уже давно был лишен этих эмоций. Он огладил свои пальцы, прикусив язык, чтобы удержаться от крика. Наконец, он раздраженно вздохнул, его плечи поникли.       "Почему я так поступил с ней? Почему я поместил ее в это место?" — спросил он, его голос едва ли можно было назвать шепотом.       "Потому что ты любишь ее." — ответила Гермиона, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — "И иногда, когда ты любишь кого-то, ты готов сделать все возможное для его безопасности. Все, что потребуется, чтобы помочь ему. Потому что ты скорее пожертвуешь тем, как они относятся к тебе, чем их благополучием."       Драко, поняв, что она имела в виду, потянулся вперед и взял ее за руку. Он переплел их пальцы, и она уткнулась в изгиб его шеи.       "И иногда," — тихо ответил Драко, не уверенный, слышит ли она его. — "Ты ведешь себя так, как будто тебе все равно, хотя на самом деле ты сделал бы почти все, чтобы повернуть время вспять. Потому что, каким бы гнилым он ни был и каким бы ядовитым ни оказался, с ним было лучше, чем без него".       Драко уже почти не понимал, о чем говорит, и это приводило его в ужас.