Мидгардсорм

Сиракс рычит и свирепеет, видя возвращающегося Караксеса, облеплённого пылью и копотью — дядя не утруждал себя аккуратностью: это видно даже с такого расстояния. Рейнира разворачивается вслед за Сиракс, вцепившись в седло, опостылевшее и причудливое — подарок дяди, прилетевшего сквозь столпы дыма домой. Плавно приземляться Караксес никогда не любил, но при свирепом рыке Сиракс пытается не снести оборудованную под взлётную полосу площадку. Мягкая после дождя почва проседает под лапами дракона, тот же склоняет голову, приветствуя то ли Рейниру, то ли Сиракс, то ли обеих сразу. Он никогда не был способен на смирение и покладистость. Дядя с хлопком слезает с седла Караксеса, даже не отряхиваясь, и идёт к ней, пристёгивающей себя цепями за лодыжки. Берёт её ладонь и заставляет на себя посмотреть. — Алисента родила. Рейнира сглатывает горечь слов. — Мальчика, — она кивает и вглядывается в небо: закат далёк, но стоит поспешить. Деймон отцепляет её ноги и рывком ставит на землю, словно пушинку. Её кожаный наряд портится и впитывает запах и цвет сражения на Ступенях. — Ты же знаешь, что Визерис… Губы искривляются в ироничной, отдающейся насмешкой улыбке. — Меня выдают за Лейнора Велариона, Деймон. Мои дети не будут носить мою фамилию, не станут королями. Мой род прервётся со мной и начнётся Веларионами. Дядя откидывает её искусно заплетённую косу на спину — туда, где покоится рисунок трёхглавого дракона. Всё как в детстве. Только различие в том, что Рейнира больше не может так вольно быть с дядей: все знают пороки Таргариенов, их священные правила, которые для этих людей кажутся дикими. — Тогда, думаю, мне стоит разобраться в этом. — Спасибо, дядя, — Рейнира предусмотрительно отодвигается на безопасное расстояние, как только видит вездесущего брата стервы. — В прошлый раз ты слишком помог мне. Настрогать столько ошибок, что я по сей день расплачиваюсь за то, что поверила твоему слову. Деймон непоколебимо отвечает: — Я его сдержал. — Значит, как лорд-командующий городской стражи, ты не до конца внушил своим людям хотя бы толику страха, — в её глазах сталь, неприкрытая и прирождённая, столь тяжёлая и враждебная, что затмевает её фиолетовую радужку. — Да и вряд ли они ослушались бы твоего приказа. Сиракс согласно рычит, втаптываясь в грязь и пачкая ею желтоватые чешуйки, которые Рейнира всегда гладит с трепетом, как и положено наезднице дракона. Рейнира слегка усмехается и подбадривает Сиракс, хлопая её по боку. — Сейчас, Сиракс, — и переводит взгляд на дядю, откровенно разглядывающего её, как и в те ночи, когда… она училась. — Что же до тебя, дядюшка… Пожалуй, я сама виновата: застряла в детстве, верила, что ты всё тот же рыцарь, тот же дядя, который играл со мной в нелепые куклы и учил кататься на драконе. Я боялась признаться себе в том, что ты не видишь больше во мне ту девочку, которой ты заплетал косы, перед тем как сбежать и покатать меня на Караксесе. Её глаза упираются в дракона, который ничуть не изменился с того момента, как Деймон посадил её верхом в его седло. Жаль, что его нынешний хозяин способен меняться. Не в лучшую сторону. — Прощайте, дядя. Мне нужно улететь сейчас, пока не стемнело. До Дрифтмарка лететь не так уж и быстро. С этими словами и отданной цепочкой из валирийской стали Рейнира запрыгивает снова в седло довольно рычащей Сиракс, пристёгивает себя и хлопает её по бокам, заставляя драконицу распрямить жидкозолотые крылья. Она заставляет себя не оборачиваться назад, чтобы попрощаться с Королевской Гаванью, сопротивляясь изо всех сил и вцепившись в отростки шеи Сиракс. *** Через пару дней принцесса Рейнис, планирующая свадьбу Лейнора и Рейниры, со стоическим выражением лица читает послание из Гавани. В её глазах застывают иней и капли росы, сгорают цветки и скапливается жидкое пламя. — Всё же Деймон получает то, что хочет. Корлис лишь мычит, читая нелепый почерк Отто Хайтауэра. «Принцесса Рейнира из дома Таргариен обещана другому».