Пока цветут ликорисы

      ...Кровопролитная война против великой богини не прошла бесследно. Ниндзюцу стало для её детей большим, чем помощью в хозяйственных нуждах. Они превратили это в искусство войны: распределили на стихии, создали разнообразие техник и приемов. Они разделились на основные кланы. В центре расположились Сенджу и Учиха, прямые наследники воли Хагоромо Ооцуки, множество лет борющиеся за главенство на этих землях. Север заняли потомки Хамуры Ооцуки, Хьюга, страдающие от внутренних распрей. Западней — Узумаки, мастера печатей и барьеров. Курама обосновались южнее, и об их существовании до сих пор знают только посвящённые. На юге-востоке качевали Накадзима, сохранив заветы последнего брата...

Из библиотеки клана Узумаки

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      Моё новое рождение началось с тьмы. Беспроглядной. Оглушающей. Безнадёжной. Да уж, неприятное было время. Поначалу был ад, другими словами не назовёшь. Но шло время: острые эмоции притупились. А боль никуда не делась. Нет, время ни хвоста биджу не лечит. Оно лишь замыливает восприятие, равнодушно ставит перед фактом, как зеркало безразлично отражает старые уродливые шрамы, которые привыкаешь не замечать.       Да, одиночество губительно влияет на меня, сентиментальность так и прёт. А, возможно, виной всему дикая скука и давящие стены убежища. Я ненавижу бездействие. Но, к сожалению, это вынужденная мера и — как бы я ни кривился — правильное решение. Время залечь на дно. Рука уже который раз за вечер тянется за спрятанной на чёрный день бутылкой с заветным спиртным, и который раз силой воли я её остановил. Уж лучше не пить вовсе, чем в тоскливом одиночестве. Нахожу развлечение в мелочах — наблюдаю за огнём, родной стихией своего наконец почившего клана.       Да, от клана почти никого не осталось. Лишь Призрачный Шисуи (живи он долго и счастливо), наследники предыдущего главы да и, в общем-то, я сам. Проклятая кровь, не принёсшая никому ничего, кроме боли. Высокомерные, властолюбивые глупцы, поплатившиеся за свой эгоцентризм. И даже от осознания того, что клана больше нет, радостнее всё равно, собака, не становится.       А всё потому, что Учиха Шисуи выжил. Подумать только, этот хитрый, многоликий, жалкий юнец, с которого и начался безумно красивый акт „Падение клана Учиха”, появился в тот самый момент, когда всё пошло на лад, когда карты так идеально лежали в руках! Он испортил всё одним своим появлением. А его-то теперь никак и не уберёшь: даже старик Данзо не решился. Разве что, заткнул. И это была единственная вещь, за которую я благодарен выжившему из ума старику, помимо приказа об Учиха. Но вернёмся к Шисуи: он не мог самостоятельно выжить. Значит, кто-то помог ему. И не будь я Учиха, если это были не Накадзима. А с ними отдельная морока.       Скрип-скрип, о, так намного удобнее (хотя давненько пора уже кресло менять). Как же я устал. Сколько лет боролся за свою идею? Пятнадцать? Больше? И сколько мне ещё осталось до встречи с ней?       Я поражаюсь, с какой скоростью роятся мысли в моей больной головушке. Одиночество — сильнейшее состояние над человеком. Только оно может сломать все его маски и щиты и даже его самого, как бесполезную куклу.       Сквозняк. Я замер, единственный мой глаз загорелся шаринганом. Рефлексы, выработанные за много лет, не подвели: в помещение бесшумно кто-то вошёл. Я выдохнул, но расслабиться не спешил.       — Итачи. Не ожидал тебя так скоро.       Молодой человек, с выраженным острым, как у хищной птицы, профилем, и проницательными глубокими чёрными глазами, плавными и опасными движениями приблизился ко мне, скидывая на кресло плащ с кровавыми облаками. Итачи Учиха... Мой козырной валет и моя погибель. Человек, которому дозволено знать больше других и которому я доверяю меньше всех в Акацки. Талантливейший Учиха, заявившийся ко мне так вовремя. Признаюсь, к нему я питаю особые чувства, ибо этот наглый мальчишка почти единственный, кто заставляет меня вновь почувствовать себя живым.       — Отправишь в этот бестиарий меня снова — тебе не жить, — низкий вкрадчивый голос прошёлся дрожью по телу. Я бы не стал утверждать, что эта угроза так уж и не воплотима.       — Грубость тебе не к лицу. Где же твои манеры, наследник?       — Остались там же, где и твоя порядочность, Мадара, — Итачи уселся напротив меня, потирая уставшие глаза. Я недовольно цокнул языком: мальчишка опять за сном не следит. Не в моих планах, чтобы этот потенциал так быстро угас, не успев расцвести.       — Тебе так не нравится прибежище Кагуи?       — Ты в курсе моих религиозных предпочтений. В следующий раз отправляй Хидана.       — Чтобы он нагрубил посредникам, и все наши договоры полетели бы к чертям собачьим? Итачи, не разочаровывай меня. Его религиозные чувства могут всё напортить.       — А мои, значит, нет? — мальчишка сдерживал рвущуюся усмешку.       — А ты, в отличии от некоторых, — любимец культа. С тобой переговоры протекают гораздо продуктивнее, — Итачи скептично приподнял бровь, но молчал, и правильно. Спорить с ним у меня было никакого желания. Я достал из импровизированного шкафа несколько пиал (наконец-то появился повод выпить, с этой работёнкой я всё больше чувствую себя старым алкоголиком):       — Ты устал. Где-то у меня оставалась бутылка...       — Не надейся, — отрезал Учиха. — Я не буду с тобой пить.       Я поставил перед ним бутыль саке:       — Сегодня день смерти моей подруги. Помяни её память хотя бы...       Он молча принял пиалу. Довольная улыбка расползлась по моему лицу.       — Другое дело. Тебе не мешает иногда расслабляться. Того глядишь, совсем усохнешь. Кисаме был прав, совсем как тень ходишь.       Мальчишка ухмыльнулся.       — Вот как. Что ещё обо мне говорит Кисаме?       — Ничего, что помогло бы тебя приструнить, — я повернул маску, частично демонстрируя своё изуродованное шрамами лицо. Пусть смотрит. Все равно лишние вопросы задавать — не его стезя. — Либо ты настолько скрытный, либо... Перевёл Кисаме на свою сторону?       — Не имею привычки управлять людьми.       — Кому ты рассказываешь, Учиха Итачи, — рассмеялся я. — Ладно, довольно. Я просто действительно давно тебя не видел. Соскучился, так сказать.       — Неужели. И по многому ли ещё скучаешь? — он сделал глоток, не скрывая лёгкой издёвки.       — На удивление, нет, — приятное послевкусие обволокло язык. — Семья... Товарищи. Я их почти не помню. Хотя... Была одна девчонка. Рен её звали, — я усмехнулся, глядя, как маска мальчишки дала незаметную трещину.       — Как?       — Рин, — какое же наслаждение видеть, как сменяются еле видимые крупицы эмоций на его лице. — Смышлённая, милая, очаровательная... Её убил мой лучший друг.       — Соболезную.       — Не стоит. Мёртвые не нуждаются в жалости, живые — тем более. К тому же, мы создадим новый мир, в котором все встретимся. Уж там-то мы будем счастливы.       Насколько собеседник согласен — я не знаю. Итачи предпочитал молчать о собственных мыслях. Что ж. Его право.       — Сколько нам ещё ждать? — он о чём-то задумался, не смотрел на меня.       — Терпение, Учиха, терпение, — я подлил нам ещё саке. — Посмотрим, насколько затянется план с хвостатыми. При должном старании управимся и за года два. Довольно с работой — что насчёт Сусаноо?       — Доспехи уже есть, тратится меньшее количество чакры. У меня нет подходящего для него оружия.       — Хорошо, что ты это понимаешь.       Несколько минут мы сидели в молчании. Приятно, на самом деле. Спасительный алкоголь, ненавязчивая беседа, свободная и абсолютно пустая голова. Как же мне этого не хватало, биджу дери.       — После миссии в стране Ветра отправляйся к западу от страны Огня. Ходят слухи, что там покоятся одни из последних сохранившихся семи сокровищ Аматерасу, — наконец произнёс я. — Проверь это.       — Предлагаешь довериться сплетням?       — Можешь и не доверять, — улыбнулся я. — Оружие всё равно нужно тебе, а не мне.       Итачи хмыкнул, оставляя пиалу. Что-то недоброе промелькнуло в чёрных глазищах.       — Как скажешь. Мадара.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      Я открыла глаза. Пробуждение было странным. Грудь сдавливала смесь разочарования и поразительного... Спокойствия? Я поднялась с кровати, направилась в ванную. В зеркале моя сонная мордочка: помятая, зевающая, чуть опухшая, с огромными, как у оленя, влажными глазищами.       Пусть у тебя всё будет хорошо, Кувшинка.       Я вгляделась в свое отражение. Хваталась за смутные воспоминания минувшего сна, утекавшие от меня, как песок из пальцев. Нет. Не выходит. Всё слишком неясно, нечётко. Облила своё лицо водой, рубашку и пол комнаты в придачу, после чего, выругавшись (ведь со свойственной мне "ловкостью" я успела ещё о швабру споткнуться), пыталась судорожно затереть следы потопа.       Примерно тогда последние хрупкие воспоминания улетучились. И я с тоской подумала: это был просто сон.       На выходе из ванной меня встретил Зигги, приветственно потёршись о мою ногу. Я быстро подобрала удобные брюки и более-менее сочетающуюся с ними кофту (ибо мой внутренний эстет должен быть удовлетворён). Помня о нашем сегодняшнем распределении, беру с собой пару своих красавцев-кодачи и останавливаю взгляд на новом, ещё непривычным, но уже обязательном моём атрибуте.       Протектор Листа. Чёрная повязка с металлической защитой, на которой изображен символ Деревни. Я никогда не забуду момент, как её получила. Не забуду и свои волнения и сомнения, ворох глупых и боязливых вопросов: а стоило ли всё этого? А не проще ли было вести мирскую жизнь?       Но в следующие минуты в голове вновь всплыли образы тела Сато, круживших рядом с ним воронов, дыма от огня и оранжевой спирали. Проще что, трусливо забыть о его жертве? — издевательски шептал внутренний голос.       И сейчас, как и в день вручения, я вновь с уверенностью повязала на свой лоб протектор. Я больше не сдамся слабости.       Мы спустились вниз на кухню. Приветственные объятия с матерью и кружка кофе от невыспавшейся Макото, лёгкий завтрак, мурчащий Зигги, быстрые сборы, пару комплиментов сестре, кулачок братцу, типичные "ни пуха — к биджу", и я уже быстрым шагом покинула дом.       Саске ждал у ворот квартала. Категорически отказывался входить в наш дом, а жаль, мама была бы рада. Поздоровались и пошли к Академии, болтая о чём-то отвлечённом, что минут через пять можно и забыть.       Экзамены сданы. Я ожидала худшего, а на деле напрасно трепала нервы: не зря с Нигаи последнюю неделю засиживались за конспектами. С практическими предметами было сложнее: вот на них пришлось постараться (особенно беря во внимание, что метание сюрикенов — обязательный элемент экзамена — давалось мне хуже всего). Но всё обошлось: повязки розданы, а сегодня нас ожидали распределения на команды. Волнительно. Шум из Академии доносился с самого двора. Я ловлю косые взгляды однокашников. Хоть обучение в Академии прошло без происшествий благодаря Нигаи и Саске, не сказать, что здесь я обзавелась друзьями. В их глазах я — выскочка из позорно бежавшего из Листа клана, явившаяся сюда биджу пойми зачем и даже не наказанным за дезертирство. Я не собираюсь их переубеждать, хоть Нигаи за такие мысли бы мне отвесила знатный подзатыльник, она всегда пресекала подобные разговоры. Единственное, чего я хочу — наладить контакт со своей будущей командой, а на остальных — плевать до лампочки (ну, или я по крайней мере пытаюсь себя убедить, что мне плевать).       — Нормально всё пройдёт, — внезапно сказал Учиха, заметив мою задумчивость. Вряд ли он говорил это себе: я вообще никогда не видела, чтобы Саске волновался за себя. Я промычала в ответ.       — А если в разных командах будем?       — Значит будешь учиться не лезть на рожон. Потому что не во всех ситуациях тебя бы смогли прикрыть.       — А ты бы защитил?       — Нет, смотрел бы, как ты бултыхаешься в собственной крови. Что за вопросы, Рен? Не неси ерунду.       — Какой же ты милый и очаровательный.       — Прекрати.       На его худом лице синяки под глазами. Да и в целом он выглядит слишком уж устало. Тренировался, что ли, всё это время без передыху? Бессонницы? Спрошу — не ответит, он вообще не любитель рассказывать о своих проблемах.       — Какие люди, — Учиха резко ощетинился. Моя рука уже потянулась к кодачи, но, вспомнив назидание Акихико ("Сперва подумай и только потом маши руками"), я решила для начала обернуться. Кто бы сомневался, только Нигаи обладает талантом выводить Саске одним своим видом. Бойкая, со смеющимися карими глазами и кошачьей улыбкой до ушей, она шла к нам на встречу, словно искрилась. Я приготовилась к спектаклю. Насколько мне не изменяет память, эти двое терпеть друг друга не могли ещё с первого дня учёбы.       — Моцумото, — оскалился Саске. — Как живётся в серпентарии?       — Прекрасно, дорогуша, — уверенно тряхнула она россыпью подстриженных под каре волос. — Заносчивых кроликов уплетаем на завтрак, обед и ужин.       — Смотри не поперхнись, — брови изящно вспорхнули в подобии жалости.       — Твоими молитвами, — дети малые. Моцумото повернулась ко мне и отбила мне кулачок.       — Прекрасно выглядишь, — подмигнула она.       — А ты остра, как васаби, сегодня, — прищурилась я.       — Ошибаешься, змеи пресные, — фыркнул Саске.       — На своём опыте говоришь, Учиха? — не сдержала звонкого смеха Нигаи.       — Полагаю, ты осведомлённее меня в этом вопросе. Змеи имеют частую привычку кусать собственные хвосты.       Нигаи поморщилась и пихнула его локтём в бок. Довольный до нельзя (ещё бы, Моцумото не нашлась, что ответить на хвалённую учтивость Учих) Саске взлахматил её челку под достаточно громкие возмущения. Я еле сдерживала смех всю дорогу до класса, эти двое на самом деле довольно близки.       В классе жуткий гомон, не стихший даже с нашим появлением. Шикамару и Саске кивнули друг другу, Учиха сел привычно у окна, я же подсела к Нигаи, готовая перетирать с ней косточки общих знакомых. На миг я встретилась взглядом с Харуно Сакурой. Та совершенно явно с абсолютно неопределенными намерениями изучала нас пристальным и отнюдь не добрым взглядом. Моцумото махнула рукой, процитировав Шикамару: «Женщины...» Я хоть и не поняла, в чём дело, но с умным видом кивнула.       Перепалка не успела начаться, в уже битком набитый класс (за десять секунд до этого в класс вбежал растрёпанный Наруто и плюхнулся рядом с Саске) наконец вошли сенсеи.       — Выпускники, внимать! — гаркнул Мизуки, унимая нововыпустившихся генинов. Воцарилась тишина.       — Орать-то зачем, — закатил глаза сидящий по соседству от меня Кёта, покачав своей рыжей кучерявой головой.       — Не справляется, — пожала плечами Нигаи.       Экзамены в этом году прошли хоть нервно, но, к счастью, быстро: ни учителям, ни выпускникам не хотелось растягивать на целый месяц. Всем, чем мы жили за время этого водоворота, были бесконечные конспекты, стёртые в кровь пальцы от усиленных практик с кунаем и синяки под глазами. Конечно, большинство, не придавали экзаменам такое большое значение, но были и борцы, желавшие справиться со всеми пунктами экзамена на отлично. Одними из таких несчастных были как раз Кёта и Сакура, о чём свидетельствовала их, казалось бы, аристократичная бледность, но только огромные мешки под глазами портили вид.       Я решила не тратить своё драгоценное время зря и обдумать положение дел. Столица. Феодал. Сандайме на балу во дворце Лорда. Приглашение в Лист. Трагедия в резиденции Накадзима. Акацки. Человек в рыжей маске. Есть ли тут связь?       Голос учителя Ируки прорывался сквозь воспоминания и мысли:       — Эта Академия стоит вот уже восемьдесят лет…       Я глядела на зелёные веточки созревающих вишен и прыгающего с ветки на ветку ворона.       Но как это связано? Почему Сандайме обратился к нам именно сейчас? Почему не сразу же после происшествия? Если он хотел сразу взять на короткий поводок клан, это лучше всего было сделать сразу же после трагедии. Клан был ослаблен.       Но он этого не сделал...       — И за эти восемьдесят лет!…       Да, и возвращаясь к самой трагедии... Официальная версия происшествия — нападение объединённых бандитских группировок из разных стран (насколько она правдивая одним ками лишь известно). Но Человек в рыжей Маске действовал отдельно... Или не отдельно?...       Так почему же он убил Сато, а меня не тронул? Всё просто. Потому что он стоял на пути, а я ему нужна была живой. Зачем? Ещё одна загадка.       — Не нашлось ни единого класса, за которого мы бы так переживали и радовались, как за вас, — гордая улыбка не сходила с лица Ируки.       Выйти на Акацки я смогу пока что только через Черный рынок. Вероятность того, что Акацки берут заказы в подполье — девяносто процентов. Ну ладно, восемьдесят. Во всяком случае, выйти на них через рынок будет легче. И гораздо опасней.       — Сегодня вы, все вы, покинете Академию. Вы учились здесь долгое время и теперь готовы вступить во взрослую жизнь и стать генинами...       О, только сейчас об опасности подумала? Девочка моя, ты встаёшь на Путь Шиноби. Что это, если не опасность? Или стоило остаться в столице с отцом, вышивать цветочки, как кисейная барышня, и ждать брака по расчёту?       — Вы встали на Путь Шиноби и получили протекторы с символом нашей Родины — Деревни, Скрытой в Листве! Так не посрамите её!       Уж лучше тогда было бы умереть в тот день.       — Да не угаснет в вас Воля Огня!!!       Выпускники синхронно гаркнули «ДА!» Нигаи пихнула меня локтём и указала носом на учителя, мол, не спи. Ничуть не растерявшись, я послушно отдала честь, как и все присутствующие.       — Никто не расходится. Сейчас вы будете распределены на команды, — строгим взглядом ("Дифирамбы я тут, конечно, спел, но знаю вас, паршивцев") обвёл нас учитель и указал в сторону двери.       Как по звонку в кабинет вошла колонна шиноби в форменных зелёных жилетах и выстроилась у доски. В основном мужчины, женщин было всего три. Держали они себя гордо и уверенно. По их суровым лицам сразу можно было сказать: все они прошли через горнило войны. Я рассматривала их с интересом и была удивлена, заметив знакомое лицо с закрытым повязкой глазом.       — Это же… Призрачный Шисуи… — благоговейно произнёс Кёта, пока учитель зачитывал списки команд.       — Призрачный? — меня удивило это прозвище.       — Эх ты, темнота столичная, — пафосно встряхнул он кудрями. — Не знаешь ты наших героев. Это — Учиха Шисуи, второй выживший из Учиха. Страх пяти великих стран, прирожденный дипломат и один из сильнейших ниндзя своего поколения...       — Знаю, — закатила глаза я. — Но почему он Призрачный?       — Потому что он лучше всех владеет техникой Телесного Мерцания, — горделиво проговорил Кёта. — И в иллюзиях ему нет равных. Даже с... одним глазом он всё равно один из лучших.       — Говорят, — подключился к разговору одногруппник, — свой глаз он потерял, когда сражался против Итачи Учиха. Вроде, из-за девушки поругались.       Я слушала молча, наматывая себе на ус.       — Брехня, — поморщился Кёта. — Учиха Итачи сошел с ума. И на момент их битвы он уже был безумным. Шисуи чудом выжил.       Ну да. Чудом.       — Пасти захлопните, — рыкнула Сакура. — Как бабы на базаре, честное слово.       То, как она защищала честь клана Учиха, безусловно, впечатляло. Кёта хотел ответить что-то едкое, но Нигаи стукнула его локтём в бок, мол, лучше бы молчал.       — Команда номер 7: Узумаки Наруто, Харуно Сакура, Учиха Саске! Ваш джоунин, Хатаке Какаши, задерживается.       Саске и Наруто бросили друг на друга насмешливые взгляды и стукнулись кулаками. Сакура сразу же смягчилась и еле сдерживала счастливую улыбку, в то время, как вся женская половина класса завистливо сжала зубы. Оказаться с Саске в одной команде было пределом мечтаний. Встретившись с ним взглядом, я показала палец вверх, хоть и было чуть-чуть обидно, что вместе мы так и не оказались.       — Везучая, — хмыкнул Кёта, глядя на ликующую розоволосую.       — Завидуешь? — подколола Нигаи.       — Ещё чего, — скривился Танигути.       — Команда номер 13: Моцумото Нигаи, Танигути Кёта, Накадзима Рен. И ваш джоунин — Учиха Шисуи!       Моцумото удивлённо распахнула глаза и, в последний момент сдержав победный клич, повернулась ко мне. Кёта тоже выдохнул с заметным облегчением, хотя тут же собрался, выпятив грудь. Как-никак, наставник — Легенда. Шисуи изучал их, по-лисьи усмехаясь.       Ну что ж. Неплохое начало.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Что ж, — Шисуи со всей величественной грацией пантеры опустился на ступеньки большой каменной лестницы заднего двора и довольно прищурился, обведя цепким взглядом своих подопечных. Ребята сглотнули. Учиха осматривал их спокойно, можно даже сказать, по-доброму, но слишком внимательно и как-то даже строго, будто одним своим аспидным глазом мог с лёгкостью разглядеть всю подноготную.       Где-то вдалеке трезвонили летние птицы, скрывшиеся за густой изумрудной листвой. Шумели речные воды.       — Начнём всё по порядку, — Шисуи закинул ногу на ногу и продолжил. — Если для кого-то ещё не известно: меня зовут Учиха Шисуи, и я ваш будущий капитан и наставник. Ладно вам, ребятишки: я не цукумогами, чтобы меня бояться, — со смешком осмотрел он сидящих по стойке "смирно" выпускников. Те, еле скрывая волнение, переглянулись, но всё же напряжение между ними слегка спало.       — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Шисуи, сложив руки на груди. — Совсем уж на загнанных кроликов похожи, что за дела.       Рен не сдержала крохотной улыбки, а Кёта дурашливо хмыкнул.       — Расскажите о себе, — спокойно, но серьёзно попросил он.       — Что именно? — сконфуженно нахмурилась Нигаи.       — Ну, даже не знаю, — с лисьей усмешкой прищурился Шисуи. — Расскажите о семье, интересах, что нравится, что не нравится, о чём мечтаете. Почему решили стать шиноби, кстати, — юноша говорил медленно и легко, будто объяснял какие-то незамысловатые истины. — Нам с вами работать вместе достаточно долго.       Выпускники вновь переглянулись: никто даже не знал как и с чего начать. Довольно странно для первой встречи командира с будущими подчинёнными. Нигаи заглянула в глаза терпеливо ожидавшего Шисуи: он не гнал и не торопил, будто давал собраться с мыслям.       — Ну… — задумчиво начала она. — Меня зовут Моцумото Нигаи, — она осторожно заглянула в глаза Учихи, на что тот кивнул, мол, продолжай. — У меня любящая семья и две младшие сестрёнки, я ими всеми дорожу, — чем дальше говорила Нигаи, тем легче ей это давалось. — На самом я много что люблю делать. Рисование, каллиграфия и стрельба из лука меня очень сильно расслабляют, своего рода медитация, — чуть засмеялась она. — Что ещё нравится? Летние грозы. И особенно море, — она на несколько секунд задумчиво нахмурилась. — Ну, я не люблю несправедливость... А ещё пустые разговоры и драмы ради драм. Шиноби я стала, чтобы защищать моих близких.       Нигаи замолчала, раздумывая, что сказала лишнего, а что недоговорила. Но Шисуи довольно кивнул, изучающе оглядел.       — Следующий? — перевел хитрый взгляд на паренька в ожидании. Тот еле заметно закатил глаза, заломив руки за голову.       — Кёта. Танигути, — суховато и с напыщенной уверенностью начал он. — Сирота, есть лишь две старшие сестры, близнецы. Те ещё бестии… Что люблю... В первую очередь Лист, своих сестер, острую еду… Также люблю шахматы и головоломки. Не люблю кошек, заносчивых индюков, жару и иностранцев. Из того что я люблю делать… — он чуть запнулся, зардев. — Читать мангу. И писать хокку. Это не смешно! — чуть вспылил он под тихие смешки девочек.       — Да ты романтик, — скрыла усмешку за кулочком Моцумото.       — А шиноби я решил стать… — Кёта выдохнул и уверенно взглянул в глаза Учихе. — Чтобы доказать, что бесклановые тоже на многое что годятся. Эти напыщенные индюки из своих "великих" кланов только и могут, что считать себя лучшими. Да, мы родились без особенных глаз и мутаций, но и что с того?! Это повод для насмешек и ущемлений? Я хочу утереть им всем носы. Извините, если задел вас, но за слова извиняться не буду.       Шисуи загадочно улыбнулся, оставив комментарии при себе.       — Рен?       — Это обязательно? — девочка неловко улыбнулась, всем видом показывая, что что-то новое она про себя не расскажет.       — Обязательно, — кивнул с долей ехидства Учиха.       Рен цокнула про себя и вдохнула. Только бы не начать тараторить.       — Меня зовут Рен Накадзима. Клан Накадзима, есть старшая сестра и брат, оба шиноби, сестра будет следующей главой. Ну... — и почему как на зло из головы вылетели все воспоминания о том, что ей нравится делать?... — Моё увлечение — музыка, нервишки успокаивает, люблю ещё сладости, путешествия, узнавать что-то новое и интересных людей. Не терплю ложь, занудство и скуку. Шиноби стала... Ради клана.       Говорить про то, что последние несколько месяцев она вынашивает план, как выйти на Акацки, Рен не собиралась. Во всяком случае, пока что. Если Шисуи о чём-то и додумался, то всё равно не стал ничего спрашивать. Хотя Накадзима готова была дать руку на отсечение, что спросит. Юноша уже более серьёзно оглядел своих подопечных.       — То, что мне нужно было о вас знать, я уже понял, и общее впечатление о вас у меня сложилось, — глаз Учихи доселе не казался таким острым и пронзительным, как у хищной птицы. — Вам предстоит пройти испытание. Справитесь — станете генинами под моим началом. Нет — отправитесь обратно в Академию.       — И в чём же суть испытания? — нахмурилась Нигаи. Учиха снова улыбнулся одним глазом:       — Приберегите немного терпения. А пока — за мной. To be continued...