Пока цветут ликорисы

      Почему-то сердце бьётся

очень-очень громко

      И пускай излишнее волнение

сведёт меня в могилу

      Легко вернёшь ты к жизни,

милый...

Fujii Kaze — Shinunonga E-Wa

(Sati Akura cover)

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      Здесь ничего не изменилось: все та же обшарпанная, овитая диким плющом кирпичная стена, кругом разбросаны потрескивающиеся мишени. Около каменного прудика диаметром в сажень старенькая деревянная скамейка, скрытая под многолетней сакурой.       «Наши личности остались в том тренировочном уголке с цветущей вишней» — Саске прав и неправ одновременно.       Дерево, как и в былые времена, внушало трепет. Когда-то я верила, что под ним находится обитель фей. Сколько воды с тех пор утекло.       Я мерила шагами дворик, анализируя все произошедшее. Саске встретился со своим персональным кошмаром. И почему-то никто из нас не оказался к этому готов.       «Да уж, Кувшинка, — неестественно улыбнулся Итачи, сдерживая убийственный взгляд. — Действительно, давно.»       Я остановилась у скамейки. В моих воспоминаниях ты сидел здесь. У пруда суетилась я, рассматривая первые распустившиеся лотосы. Ты учил меня метать кунаи, сочинять хокку, без злости поправляя, когда у меня выходило чересчур много слогов. Почему ты возился со мной? Почему я, носитель крови Сенджу, не входила в твои понятия слабости?       «Пусть у тебя все будет хорошо, Кувшинка.»       Пожелание или проклятие? Ведь после этого события и пошли по наклонной.       Настроение подзуживало хорошенько что-то разломать, да только рука нещадно ныла и отказывалась быстро заживать — эти пули что, серебряными были? Так и запишем: никакого серебра, будь то украшения или столовые приборы. А может это дело в кривых ручках Саске? С другой стороны, Наруто ковыряться в своей ране я бы доверила в последнюю очередь в виду его размашистых движений...       — Рен? — раздалось из-за спины, и я обернулась. Хрупкая на вид куноичи с очередной коллекцией пластырей на костяшках. Насколько мы похожи, настолько и абсолютно разные. Как иронично — я окружена сакурами с обеих сторон.       — Следишь за мной, — констатировала я, встречаясь взглядом с непривычно серьёзной Сакурой.       — Ты не особо-то скрываешь свои перемещения, — ответила Харуно, разглядывая мое детское убежище. — Тут красиво.       — Да, мне тоже очень нравится. Весной так вообще загляденье. Что-то случилось?       — Ты и Саске втихаря покинули сегодня утром Деревню, — Сакура не злорадствовала, не держала высокомерно голову — сплошное хладнокровие с ноткой беспокойства.       Я насторожилась. Биджу дери, мы ж вроде бы никаких следов не оставили? Да и почему Сакура говорит это мне одной?       — Пришла меня шантажировать?       — Чего бы ты не преследовала, — Сакура сжала костяшки. — Не втягивай Саске. Если бы вас сегодня обнаружили, простым выговором он бы не отделался — это стало бы клеймом в его личном деле на всю жизнь, — я захлопала глазами, прикидывая, а что мне преследовать? Нет, конечно, в моих грезах посадить на кол всех членов Акацки, кроме Итачи — он достанется на растерзание лично Саске, — но я и без его помощи разберусь с ними.       — С чего ты взяла, что это я его во что-то втягиваю?       — Он никогда не покидал Деревню, пока ты не прибыла, — н-да, а ведь звучит как аргумент.       — Поверь, не со мной ты должна это обсуждать, — хмыкнула я, поднимая с земли расстегнувшийся любимый бралсет. Пора менять замок.       — Повторюсь, не пользуйся им. Или хочешь ему окончательно жизнь разбить? — раздалось от нее. Я уже теряла терпение.       — Я тоже повторюсь. Говори об этом с Саске. Не со мной. Уверена, ему хватит времени поболтать со своей сокомандницей. А теперь прошу меня простить, — я прошла мимо нее, но Сакура, ухватившись за больное плечо, остановила меня. Я едва сдержала рык. Вот же пристала!       — Для тебя это шутки? — нахмурилась она. Я вырвала руку и хотела её отпихнуть, но она с небывалой резвостью перехватила мой кулак. — Для него никто не указ: ни учителя, ни Хокаге, что уж говорить о других. А тут появляешься ты — биджувый призрак прошлого — и дурно влияешь на него. Сегодня он для тебя покинул Деревню, а завтра? Тебе ничего не стоит его загубить.       Я ухмыльнулась, чувствуя, как внутренняя страсть к провокациям выталкивает осторожность:       — Да что ты. Завидуешь?       Кажется, это было зря. Сакура резко метнулась вперед, и я подставила ей подножку. Мы рухнули на землю, я здоровой рукой перехватила ее кисть.       — Так, а теперь давай-ка договоримся, — я как можно очаровательный улыбнулась ей, нависая сверху. — Любишь ли ты Саске или люблю его я, или не любим мы вовсе — устраивать с тобой гаремные драки я не намерена. Поэтому предупреждаю первый и последний раз: не лезь не в свое дело, бесклановая выскочка.       — А вот и твоё истинное лицо, — рыкнула на эмоциях Сакура. — Ну так знай — может у меня и нет клана, я хотя бы никогда родину не предавала, в отличии от некоторых!       Харуно вздрогнула, прикрыв рукой рот. Я же почувствовала, будто мне влепили пощёчину. Пожалуй, эту фразу я запомню надолго.       — Рен, я...       — Свали в туман, Сакура, — процедила я, отталкивая её от себя.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Рен? — из неприятных воспоминаний меня вывел голос Нигаи. — Ты сама не своя.       Я, складывавшая в этот момент очередную кофту под ритмичную музыку, взглянула на подругу. Она застала меня в самый разгар столь редкого события в моей комнате как уборка. Ее это нисколько не смутило, и теперь она раскинулась на моей кровати Нигаи — благо я ее успела застелить. Зигги, которому сдались наши сугубо девчачьи разговоры, где-то гулял по Деревне — что-что, а в зеленом Листе бродить приятнее, чем в густо населенной столице.       — Вроде всё как обычно, — одним движением закинула стопку, тихонько подпевая исполнителям, — Ха, ха, ха, ха, мы все же живы, все же живы...       — Прошло несколько дней, Рен, — Нигаи смотрела на меня со смесью волнения и неодобрения. — Я знаю, та миссия оказалась большим потрясением для нас всех, и каждый справляется со стрессом, как может, но... Скажи, ты хоть на один сеанс в итоге сходила?       Играющий на фоне невероятной красоты терцет прерывать не хотелось, поэтому я занялась валяющейся мелочью, и только когда началась следующая песня, собралась с ответом:       — Не вижу смысла идти к мозгоправу. Подумаешь, ранили чутка, не впервой же, — это, я конечно, заливаю. С наших недавних приключений, — будь Саске неладен, — у меня к боевым ранам добавилась еще и нехило поцарапанная рука. От матери и брата скрыть это удалось, а вот от Макото, проковырявшей мне все мозги чайной ложечкой, — нет. Как оказалось, ей настучал и о вылазке, и о ранении неизвестно откуда прознавший Шисуи. Зато любимая сестрица меня подлатала, а своему капитану, пришедшему по мою душу справиться о моем здоровье и надавать люлей, я передала новость о заказе Лорда Юкихито (что, в общем-то, спасло от еще одной порции нагоняев). Я уверена, он знает, что с этой информацией делать.       — Встречать полу-людей, полу-зомби, я так понимаю, тебе тоже не в новинку?        — А ты что, во время подготовки к экзаменам, ни разу в зеркало не смотрелась?       — Я серьёзно, Рен.       — Я тоже.       Нигаи выключила магнитолу. Я скривилась: наполовину прервать песню — всё равно что внезапно выбросить рыбу бултыхаться на суше.       — Ты сама не своя в последнее время. Закрываешься, взвинченная ходишь. Психолога игнорируешь. Может, хоть со мной поделишься, что происходит?       И что я ей скажу? Слушай, я тут живу в постоянном чувстве вины из-за наставника Сато, а теперь и Саске; о, а ещё я недавно столкнулась с нежитью, у которой такие же глаза, как у меня, когда злюсь, но это так — цветочки; я так-то после незаконной вылазки на Чёрный Рынок осознала, что все еще не могу поднять оружие на знакомого всем нам беспредельщика. Н-да, звучит так себе. Да и ко всему этому...       — Давно Харуно Сакура ревнует Саске ко мне? — решила я поднять хоть одну беспокоющую тему. Моцумото невесело усмехнулась, раздумывая над ответом.       — Да и не только она, — вздохнула Нигаи, облокачиваясь на колени. — Сама посуди: со стороны кажется, что, даже если между вами с Саске ничего нет, то в скором времени это изменится. Главам кланов подобный расклад не по душе, все-таки Саске завидный жених, несмотря на — прости Аматэрасонька — дурь в башне. Вот девчата и бесятся.       — Что, первый парень на Деревне? — съязвила я. — Больше ни кого не осталось, на всех не хватит?       — Не поверишь, но парней действительно немного. Как видишь: ровесников Какаши и Шисуи по пальцам перечесть. Юность Хатаке прошла во времена Третьей Мировой. А ровесники капитана и твоего брата поумирали ещё в детстве — в те годы бушевала эпидемия. Многие девушки, их погодки, до сих пор мучаются, кого б отхватить. Естественно, наши девчонки не хотят такой себе судьбы.       — Ну и дуры. Радоваться надо: учиться, реализовывать себя, а не мучиться, — буркнула я, сердито захлопывая шкаф.       — Дитё малое, неразумное, — рассмеялась Нигаи. Я плюхнулась рядом с ней — сил нет еще в тетрадках копаться! Нигаи перебирала мою челку, а я млела от обнимашек.       — В каком первобытном обществе мы живём: мне лишь пятнадцать, а что здесь, что в столице меня уже переженили с кем не попадя, — пробурчала я в простынь и повернулась к куноичи. — Мне противна одна лишь мысль, что кто-то будет решать мою судьбу, что я должна буду вогнать себя в какие-то рамки... Тебя тоже это ждёт? Все эти омиаи, давления родителей, вынужденные согласия и отказы...       — Я всё-таки старшая дочь, — натянуто улыбнулась Нигаи. — У меня есть хоть какая-то свобода выбора, ведь наследников у отца нет. Другой вопрос: наследство обязывает получателя вступать в союз. Хорошо, что до этого еще далеко.       — Ведь в ином случае ты не сможешь быть со своим Хьюга?       Попала в точку. О нежной влюбленности Нигаи в Неджи Хьюга я узнала, когда она как-то раз увязалась со мной посмотреть на их с Саске тренировку. Учиха меня позвал понаблюдать со стороны за ним, чтобы разобрать потом полеты, а заодно и поспаринговаться. Нигаи он не очень-то был рад, и подрались они друг с другом тогда на славу.       Сам Неджи Хьюга очень талантливый юноша. Не так, он очень красивый и талантливый юноша. Мне действительно было интересно взглянуть на друга Саске (естественно, у последнего язык не повернется назвать их отношения дружескими): в отличии от Наруто, Шикамару и Чоджи, Неджи не ходил с ним в кино и не засиживался в перерывах между занятиями в Ичираку или Аойе.       Неджи вообще представлял из себя белую ворону, посвятившую все свое свободное время тренировкам.Человек, выделяющийся из толпы, сам по себе занимателен. А еще он признал в Саске равного противника, и это стало чем-то вроде ритуала — устраивать минимум раз в неделю друг с другом спаринги.       Несмотря на излишнее, кхм, пренебрежение Хьюга к бренному и смертному, мастерством владения меча я его впечатлила — Саске почему-то в этот момент горделиво ухмылялся, будто сам меня учил. В свою очередь, я признала в нем отменного сенсора. Кажется, контакт наладился, и я со скупой женской слезой признала, что в будущем могу на него положиться — как же здорово, когда есть друзья.       А Нигаи... Она смотрела на него такими восхищенными глазами, какии никогда не оглядывала даже западный соус болоньеза. Таким взглядом она прощалась с небесами, завершая полет в облике птицы. И мое сердце кровью обливалось, глядя, как она вздыхает в сторону этой снежной статуи.       Тут-то и накатило осознание, что с Хьюга мы товарищи до первых слез Моцумото.       Она спрятала глаза, утыкаясь мне в плечо:       — Почему мы все здесь заложники фамилий? Не родись он Хьюга, было бы всё гораздо проще. Он бы не страдал, а я могла быть рядом с ним без осуждения окружающих.       — Наши фамилии, в первую очередь, обеспечивают нам защиту, так что насчет заложников ты погорячилась. Мы скорее находимся в плену законсервированных традиций, — я не заметила, как наши голоса опустились до шёпота. — Хотя, признаться, я не раз задумывалась, что было бы, не будь я Накадзима.       — Понимаю. Я хочу сломать эти биджувы каноны, — призналась Моцумото. — Эпоха Скрытых Деревень длится уже век, а мы будто застряли в Эпохе Клановых Воин. Может, оно и к лучшему, что Запад с упорством лезет к нам внедрять свои устои?       — До тех пор пока мы не его колония — вполне возможно.              Мы замолчали. Эта угроза вполне могла осуществиться. Да, у Южно-восточного континента есть множество преимуществ — ниндзюцу, которое люди Запада не освоили (таки не на их земле дедушка Хагоромо хаживал, да добрым людям силушку передавал), с другой стороны, Запад — эпицентр технологий. И судя по тому чудовищу, что мы встретили в лице пулемёта Гатлинга... Огнестрелы только-только появились в продаже, не удивлюсь, если в том зале половина мечников, как и мы, видели этого железного монстра впервые. Казалось бы, владельцы стихий могут выстроить барьеры и щиты, вот только будут ли они быстрее града пуль? Даже если и будет война между Западом и Востоком, шиноби, безусловно, победят, но какой ценой?       — Стоп, — шутливо нахмурилась Нигаи, разряжая обстановку. — А в какой момент наш милый Саске стал «кем не поподя»?       Я с готовностью переключилась на пустую болтовню, ведь сама была не рада, что заставила Нигаи ворошить болезненное.       — А как меня вынудили отбиваться от его зазноб, — фыркнула я, припоминая Сакуру.       — Он тебе же нравится.       — Саске? Естественно, нравится. Как ты, как Наруто, как Шика и Кёта. А вот нравится ли он мне, как Кенсин госпоже Каору — тот еще вопрос. Вот вроде бы симпатичный, умный и храбрый, даже сердце от него трепещет, но как представлю, что бедолага столкнется с полчищем моих тараканов... — я помрачнела, осознавая каких демонов мы могли не замечать за все эти годы друг у друга. — Наверняка, как этот чистюля узнает, что я носки разбрасываю, так точно в черный список запишет.       — Может, это повод перестать их разбрасывать?       — Что ты, что Макото — всё об одном, — Нигаи расхохоталась.       — Но, Рен... — она вкрадчиво прищурилась. — Ты о ком-то постоянно думаешь. Не о Саске. Или не только о нём.       Я замерла, вскидывая брови, — неужели моё лицо такая уж открытая книга? Надеюсь, что нет. Хотя мы с Нигаи не один год дружим. А как я выгляжу в её глазах: ветреной, непостоянной, неопределившейся даже в собственных чувствах? Я закусила язык, готовый было выдать любую отмазку.       — На той миссии... — я наконец рассказала об аристократе без фамилии, являющимся шиноби без протектора. Не удивлюсь, если половину из того, что я о нем вещала, — мои собственные додумки.       — Влюбилась, — вынесла вердикт Нигаи и с чувством похлопала меня по плечу.       — Не-а, — наотрез покачала я головой со знанием дела — багажом романтической литературы и оперетт за плечами. — Он просто загадка, которая интригует. Поверь — как только я его разгадаю, он мне тут же надоест.       — Сердцеедка, — Моцумото осталась при своем мнении, словно кошка, хищно улыбаясь. — Ну а как зовут твоего таинственного принца?       Принца? Я усмехнулась, вспоминая идеальную осанку и аристократичные пальцы. Действительно. Благородный ниндзя без рода. Может попробовать зарисовать его? Вот и нашелся повод поработать над анатомией рисунка...       — Исао, — я повторила твёрже. — Его зовут Исао.       — Честь, достоинство... Праведный мужчина... — задумчиво перебирала Нигаи. Память моей подруги всегда была надежней даже глиняных табличек. — Вечный служитель, любитель истины. Интересное сочетание с лотосом-то, символом возрождения.       — О боги, хорошо, что я у него не спрашивала знак Зодиака, — я закатила глаза. — Нигаи, мы виделись трижды, ты слышишь, трижды! А ещё он старше меня.       — Любви все возрасты покорны? — я с чистой совестью взялась за подушку к визгу Нигаи.       Человек чести... Это подходит тебе, господин Исао, Шиноби без Протектора.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Обязательно нам присутствовать при твоем знакомстве с родителями? — не скрывая скептиза, уточнил я, пока Шисуи суетился перед зеркалом. Наруто на другом конце дивана беззвучно потешался над его потугами — наотсмеялся, когда увидел Шису с утюгом.       — Пункт первый: это не знакомство с родителями, так как господин Минору еще в столице, — просто посиделки с госпожой Нэтсуми; пункт второй: ты, апельсин недозрелый, вместе со своим поддельником вообще права голоса не имеете после всего, что учудили! Нет, ну это надо ж удумать! Ломануться! На Черный Рынок! — я возвел глаза к потолку, а Наруто неловко улыбнулся — свою порцию люлей мы уже огребли, спасибо, можно не продолжать. — Какой галстук лучше: зеленый или фиолетовый? — Шисуи повернулся к нам с двумя одинаково тошными удавками.       — Зеленый!       — Фиолетовый, — одновременно сказали мы.       — Никакой помощи, — раздраженно вздохнул Шисуи, бросая их на стул.       — Выбирай оранжевый! Оранжевый всегда круче всего! — щелкнул пальцами Наруто.       — Свет, который дарит всем стильный галстук мой? — поморщился я. — Полная безвкусица. Сдался тебе этот галстук? С ним ты похож на идиота. Да и кто идет в пиджаке на «дружеские посиделки»?       — Ну спасибо, — фыркнул старавшийся не подавать виду явно оскорбленный Шисуи. Да, так его, в гардероб без вешалки.       — И кстати, я вообще-то, в отличии от неций, непрочь зайти к тетушке Нэтсуми, — припомнил Наруто. — Хоть кто-то накормит нас нормальной едой, а то пока ты валялся в палате, знаешь, как нам худо было?       — Готовить пора учиться, дармоеды мои не самостоятельные, — снисходительно пожал плечами Шисуи.       — Бестолочь, ты только и делал, что в Ичираку бегал.       — Да твою стряпню не слопаешь, даже жалко отправлять тебя на кошках учиться — отравятся же! — воскликнул он. — Ты и полуфабрикаты превратишь в биологическое оружие! Видал, что сталося с луком в холодильнике?! Это уже не овощ, а новая звезда фильмов ужасов!       — А я тебе говорил — купи овощей! А ты что?! «Да ладно, потом схожу-у, дай вы-ы-ы-ыспаться!» Еще и жалуется!       — Боги мои, да как вы с таким отношением к хозяйству самостоятельно жить-то будете? — взвыл Шисуи, переставляя коробки с одеждой. Мы переглянулись с Наруто.       — Самостоятельно?       — Жить?       — Это дом главы Учиха. А раз я вскоре им стану, то и переезжать мне нет смысла.       — А я скоро стану главой... Узумаки! Вот, мне тоже нужен дом главы.       Шисуи медленно обернулся. С его потерянным взглядом не сравнился бы ни один огородник, у которого вороны, не взирая на пугало, нагло клюют урожай. Он явно что-то хотел нам ответить, но предпочел лишь глубоко вдохнуть. Видать, аргументов не хватает.       — Биджу с вами. Пойду в юкате, — скривился он и поплелся переодеваться.       Хотя нас и повеселила его управляемость с зависимостью от нашего мнения (наверное, это было в первый и последний раз), но еще полчаса ждать кисейную барышню уже просто нет сил. Что надо чувствовать к женщине, чтобы так стараться ради часовой встречи? Разве подобное возможно... Или нет?       Я задумчиво оглядел свою вытянутую вперед ладонь и попробовал сжать ее. С той драки — кхм, если быть честным, избиения одного конкретного младенца, — с того унизительного падения в гендзюцу Итачи прошло не так уж много времени, а я все еще на взводе. Сорвался так глупо и опрометчиво — и чего я добился, потеряв крохи самоконтроля? Рен пострадала, Наруто влетело от Шисуи. А я сам...       — Слабый глупый мальчишка, — шептал в иллюзии Итачи. — Столько энергии и все в никуда. Отец был бы разочарован.       Хотелось что-то сломать, раскрошить, уничтожить. Сделать хоть что-то, лишь бы это склизкое ощущение собственного бессилия, слабости, перестало меня разъедать изнутри. Да, встретив его, я лишь подбросил ему поводов для насмешек. Зато я твердо убедился, над чем мне следует работать. И предложение Орочимару придется весьма кстати.       А ведь когда-то мы с Итачи были настоящими братьями. Не теми, что издеваются друг над другом и постоянно дерутся, нет. Итачи был стеной — великой, несокрушимой, с высеченными с моей стороны ступенями, чтобы подняться. И почему-то мне казалось, что я был для него кем-то особенным — только со мной он оживал, увлеченно что-то объясняя или играя.       Но все то — пепел. Кем бы ни был Итачи: психом, бастардом или последней сволочью, я — его палач. Тот, кто покарает, прольет кровь и отпустит страдания предков. Тогда и исчезнет та болезненная пустота, которая дает о себе знать, когда я прогуливаясь по территории клана. Тогда я смогу перевернуть страницу и по-настоящему жить, не боясь утерять ни ее, ни свое счастье в своей семье.       Но то лишь мысли. А пока пора усиленнее тренироваться с Неджи.       — Макото-Шисуи звучит также, как Макото Шишио, — из раздумий меня вывел голос Наруто.       Я фыркнул со смеху, вспоминая небезызвестного забинтованного персонажа из последней арки. Интересно, в магазине манги уже появилась его фигурка?       — Кажется, мы знаем, что им подарить на свадьбу. Станет символом их прочной любви, — Бестолочь хохотнул, поддерживая идею.       — Думаешь, поженятся?       — Скорее всего. Погляди на него — прям таки образцовый влюбленный идиот.       — Ты не рад? — чуть нахмурился Наруто. Ох, где та кнопка, что включает у него режим психолога? Я вижу на его лбу: «Хочешь поговорить об этом?»       — Да нет. Главное только, чтобы Макото ему сердце не разбила. Но это вряд ли.       — Они же с Рен сестры. А как говорят, сестра с сестрою — что река с водою... Родная кровь — не водица...       Пока Наруто дальше напрягал свою светлу головушку, я снова, как назло, вспомнил Итачи:       — А жаль. Было бы неплохо, если бы это было не так.       — Что... — Наруто запнулся. — Что Итачи тебе показал в гендзюцу?       Итачи, распластавшийся на столе, ухмыльнулся. В мгновение ока картинка вокруг меня сменилась, по углам сгустились тени. Я оступился на шаг, едва уловив равновесие на шаткой поверхности. Под ногами рассыпаются черепа и кости, внутри них шевелятся скорпионы и прочие твари. Приглядевшись сильнее, я замер.       Глазная повязка Шисуи. Разбитые очки Наруто. Зазубренные кодачи Рен. Порванный жилет Какаши. Окровавленный протектор Сакуры. Разорванные этюды Нигаи. И все в крови.       И шепот о моей слабости.       — Не помню уже, — соврал я. — Не в Цукиеми запихнул, и слава богам.       Бестолочь биджу-с два на это купился и еще минуты две буравил меня подозрительным взглядом. Нет, он не сдался. Он же никогда не сдается — так, стратегически отступает. И то на время.       Шисуи весьма вовремя появился в темно-зеленой юкате (будь здесь Моцумото, важно заявила бы, что это цвет зеленого пастбища), и мы с Наруто одобрительно подняли пальцы вверх, лишь бы тот не пошел по третьему кругу ворошить свой небольшой гардероб. Чудо, что пояс быстро нашел.       Когда Шисуи заскочил за подарком для Макото, Наруто ободряюще похлопал меня по плечу, и этот жест невообразимо утихомирил все мои волнения и сомнения.       Я едва заметно усмехнулся ему.       

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Да ладно, Хико, вы же друзья, — фыркнула Макото, пробуя блюдо на соль.       — Вот потому, что мы друзья, мне идея ваших отношений и не нравится, — буркнул насупившийся Акихико, наблюдая, как Макото с Нэтсуми занимаются готовкой, а Рен — своими фирменными лимонадами. — Да и дело не столько в этом — он Учиха! Дурная кровь!       Рен хохотнула, а Нэтсуми хитро прищурилась: снова в его голосе проскальзывают интонации ворчливой бабки. Никто не стал ему говорить, что для человека, исправно навещавшего Шисуи в больнице, он излишне лицемерен. Лежащий на подоконнике Зигги считал их человеческие проблемы слишком мелкими и незначительными на фоне ожесточенной борьбы с соблазнительницей-кисточкой от штор.       — Тебе ли об этом говорить, Хико? Ты же сам знаешь, что наша не чище, и что теперь, клану гибнуть? — бывшая Сенджу закрыла духовку, поворачиваясь к племяннику. — Или, может, ты одумаешься и наконец приведешь в дом невестку?       — Нет, — твердо ответил Акихико. — У меня точно детей не будет. Никогда.       — А я так надеялась, что ты мне раньше всех внуков подаришь, — театрально вздохнула Нэтсуми. — Вы так быстро выросли, а я скучаю по временам, когда вы были совсем крохами...       — Ох, мам, да Акихико только Бодхисаттва в жены сгодится, — елейно пропела Макото.       — Глазки в пол всегда держать, никогда не унывать, чтоб красавицей слыла, но и скучной не была... — поддержала Рен.       — Скромность ей не занимать и поддерживать ей страсть...       — Пусть умеет защищаться, но чтоб хрупкою была...       — Чтоб готовила прекрасно, как лебедушка плыла...       — Вы обе, хорош, — Акихико закатил глаза под хохот сестер. — Холостяком родился — холостяком помру. И точка.       — Твои подозрения о болезни своей крови напрасны, — вздернула бровь Нэтсуми, хотя и понимала, что спорить с племянником бесполезно. — Девочки ведь родились здоровыми.       — Зато весь букет побочек получили, — нахмурился он. — А у Рен на последний миссии так вообще приступ случился. Второй.       Мать повернулась к дочери, безмолвно вопрошая, почему она узнаёт об этом сейчас и из вторых рук. Рен поморщилась, обращаясь к несносному брату:       — Ну ты стука-ач.       — Рен, с этим не шутят. Зигги, а почему ты молчал?       — Я верил, что ваша дочь сама все расскажет, — фыркнул кот, продолжая теребить кисточку. — Я что, ей — нянька, вам — доносчик?       — Из-за чего?       — Шисуи о способности узнал. Я разнервничалась, и вот. Но всё решилось.       — Биджу, Рен, тебя предупреждали несколько раз... Ради твоей же безопасности! Тебе, малыш, пока далековато до покойного Сейдзи!       — Хотя Рен действительно ещё расти и расти, Хико, мне кажется, ты чересчур беспокоишься, — Нэтсуми улыбнулась племяннику. — Шисуи не станет об этом болтать.       — Шисуи раньше работал на Данзо. Никто не знает, какие прибамбасы тот мог ему оставить.       — Параноик, — Рен подошла и примирительно обняла со спины брата. Хотя в глубине души она с весельем представляла, что было бы, если бы брат узнал, что Саске об этой технике в курсе гораздо дольше Шисуи, где-то лет с... С их раннего детства? — У меня другой вопрос: выходит, ты ему об этом не рассказывала? — она повернулась к Макото, снимавшей рукавицы.       — Нет.       — Скрываете друг от друга секреты? — иронично выгнул брови Акихико. — У-у-у... Какая жалость.       — Мы просто соблюдаем личные границы, — пожала плечами Макото.       — И о чем вы тогда друг с другом болтаете?       — Рен, нам предпочтительнее обсудить марки вин, чем каждый день вызнавать друг у друга, какая техника есть в наших арсеналах.       — Это странно.       — А ты, братец, всем своим пассиям рассказываешь, сколько на твоем счету убитых? — Макото глумливо ухмыльнулась.       — Я им обычно ничего не рассказываю, — Нэтсуми вздохнула, сокрушаясь, кого она вырастила.       — Ну да, на простые разговоры сил не остается, — ехидно прохихикал Зигги, удостоившись испепеляющим взглядом от Акихико.       — Туго тебе приходится, — сочувствующе покивала Макото, соскакивая со скользкой темы. — Даже о высоком не поговоришь. Ах, знал бы ты, как Шисуи ориентируется в поэзии золотой эпохи.       — Я забыл, насколько у тебя занудный досуг, сестрица.       — Ну, это интереснее, чем бумажки подписывать, — хмыкнула Рен.       — Не дави на больное. С нетерпением жду, когда папа вернётся, — Макото с содроганием вспомнила об оставшейся стопке документов.       — Он планировал через полгода после своего возвращения наконец провести твою инаугурацию, — с звоном столовых приборов раздался голос Нэтсуми. Макото замерла, чуть не выронив салатницу, только глаз несколько раз дернулся.       — Да вашу ж Изанами...       Поток ругани девушки прервался, не успев начаться, радостным щебетанием Нэтсуми «о, сколько времени! Сейчас же милый Шисуи придёт, а у нас ничего не готово!». Акихико и Рен похлопали сестру по плечу с двух сторон, пока та держалась, чтобы не взвыть.       Макото была близка к тому, чтобы предложить Шисуи сбежать. По-настоящему. Без шуток.       Сестры накрывали в саду стол, в то время как Акихико пошел в другую сторону встречать гостей. Зигги вышагивал по столу, помогая им растаскивать приборы. За окном октябрь только-только переступил порог, подарив краснеющие клёны и желтеющие кустарники. Осень радовала особенной для своего сезона едой: Рен возгромаздила рис с породистым каштаном и золотистую хурму на стол, пока Макото расставляли тарелки закусок с грибами намэко и тыквой. Старшая Накадзима придвинула миску с любимым инжиром поближе к своему месту, обводя его светящимся взглядом. Довольная Рен, притворившись, что не заметила этого (да и что винить, ее же праздник), поставила жареный тофу и бутылку сливового вина.       — А у Шисуи тоже скоро день Рождения, — хитро улыбнулась Рен.       — Да, через две недели.       Рен, заслышав звон колокольчиков, побежала спасать гостей от недоброго языка Акихико. Макото задержалась у стола, поправляя скатерть и цветы в вазе.       Она росла с внушеной одной целью — стать главой. Исполнить предназначение. Но насколько она хотела этого? Макото с куда большим удовольствием зачитывалась иным романом или новеллой, рисовала гравюры и лазила по деревьям, разбивая коленки. В какой-то момент она даже вознамерилась отказаться от наследства на зло отцу.       А потом произошла трагедия. До основания обуглилось родное поместье, а вместе с ним и доверие к миру с радостью сжались до уголька где-то глубоко в душе. На смену мечтам пришли книги о социологии, праве и экономики, кисть в руке сменила заточенная нагината. И если ранее она была ведомой, то сейчас училась вести за собой людей. Появилась идея, ради которой она положила много времени и сил: вывести клан из тени и никогда больше не допускать прежней резни. Если с этим не справился отец, значит теперь это ее задача, как и поиски того, кто натравил на них наемников.       В те годы она стала посредником между кланом и единственной ниточкой из Листа — Шисуи. До трагедии она виделась с новоявленным регентом Учиха в ближайшем от поместий торговом городке, из-за всех сил стараясь поддержать друга. После бега клана в столицу их положения поменялись.       Шисуи, мальчик с умными лисьими глазами, глубже многих чувствовал неумолимое истощение будущей главы, удерживающейся на одном топливе собственной злости. Их тайные встречи с передачей информации кланам перерастали в обычные прогулки, когда Шисуи удавалось уговорить ее исследовать крыши и мостики-балконы спящего города. В те ночи они ни о чем не думали — это было негласным правилом: с заходом солнца никаких проблем и ответственности на их плечах. Макото удивлялась, как она раньше могла не замечать множество граней Шисуи: весело-задористую, ранимо-меланхоличную, коварно-мстительную, ответственно-обреченную... Он узнавал в ответ её повзрослевшую — смеющуюся, язвительную, привычно задумчивую. Одна из таких ночей окончилась поцелуем и признанием Шисуи в чувствах.       Ещё в Листе Шисуи отличался. Макото относила его к тому типу людей, за чьими улыбками кроется ни один скелет в шкафу. Кудрявый, несуразный, упрямый и слишком не похожий на прочих Учиха. С годами он становился ещё вдумчивее и молчаливее, скрывая свои истинные мысли в подходящие моменты за маской исполнительного и верного шиноби Деревни. Данзо видел в нем задатки искусного манипулятора, а Хокаге — идеального солдата. Наверное, поэтому Данзо так неистово пытался от него избавиться, а Сандайме, наоборот, защитить.       Макото с некоторым любопытством позволяла Шисуи нарушать близкое к траурному уединение, начиная с нейтральных вопросов вроде обсуждений книг. Он никогда не делал скидку на её возраст или пол. Внимательно смотрел в глаза, ловил каждый шаг и жест. В какой-то момент он даже стал напоминать самурая-защитника из старых легенд, и это ей нравилось. Шисуи любил считать звезды, играть в уголки и сочинять хокку. Макото полюбила проводить время с Шисуи.       Поцелуй переломил их странные полудружеские отношения: всплыли страхи и сомнения, отречения и слезы. Продолжать то, что так внезапно зародилось в эпистолярном жанре? Встретиться с ещё вагоном и тележкой испытаний, когда хотелось совершенно иного — покоя?        Дни в неведении и разлуке ползли тяжело: Макото едва могла сосредоточиться на учебе и балансе внутри для родных — еще не хватало, чтобы из-за нее родители начали переживать, — Шисуи окунулся в воспитание Саске и Наруто.        Их воссоединение было подобно тому, что рисовали кинокартины с зернами на пленке — прохожие с непониманием косились на желанные объятия под проливным дождем. Дети, влюбившееся и нашедшие друг в друге собственные миры, пока настоящий рушился на глазах. После у ее окна все чаще встречал ворон с письмом, а в дни его длительных миссий они вдвоем сбегали на празднества в Танзаку. Она до сих пор помнит, как они кружились на фестивале Гион, зачарованные огнями, гипнотической музыкой флейт и тайко и невообразимой красоты колесницами.       Шисуи, оставив компанию еще где-то на полпути к беседке, остановился рядом с ней.              Макото, сменившая гэта и фурисодэ на лодочки и свитера, едва доставала макушкой до его подбородка, что вызывало легкий смех Шисуи.       Он, целуя ее в макушку, улыбался одними глазами, про себя умоляя богов остановить время.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

             — И вы здесь, — Акихико, поприветствовав Шисуи, наконец удостоил нас с Наруто взглядом. — Даже не знаю, хватит ли тарелок на...       Впрочем, договорить ему не дала налетевшая со спины Рен:       — Братец, как ответственный за приборы, очень переживает, как бы не явилась злая ведьма, на которую блюдечка не хватит, и не превратит его в каппу, — пропела Кувшинка, откровенно издеваясь. — Сами понимаете, его в этом случае никто целовать не станет.       Рен выглядела бодро и почти цветуще — вспоминая ее прикид на последней вылазке, я про себя отметил, что ей очень идут распущенные волосы в сочетании с майкой-хаори.       — Не, ну почему сразу никто, — оживился Наруто, явно в надежде утешить кузена Рен. — Саске на пятом году обучения как-то заявил, что лучше с лягушкой целоваться, чем с...       — Заткнись, придурок, — поздно.       Шисуи и Рен удивленно воззрились на меня. Я возвел глаза к небесам — боги, за что? Ну нагрубил с утра Шисуи, не великовато ли наказание?       — А с кем? С кем же?! — наперебой загалдели эти двое. Вот трепло биджув, обещал же не болтать!       — Ни с кем. Забудьте, — рыкнул я, отчетливо ощущая, как Хико беззвучно ржет надо мной.       — В таком случае, красавица, буду просить помощи у тебя, — елейно протянул он с нескрываемой издевкой в глазах. Меня передернуло. Кажется, я понял, кого мне Орочимару напоминает: их с Акихико хищная улыбка идентична.       Наруто отвел глаза, приняв смиренный вид, хотя я более чем уверен, что стоит мне отвернуться — и об этой дурацкой истории прознают три соседних квартала. Тоже мне, друг. Хотя, если поднапрячься и вспомнить, он таким образом мстил за утренний пролитый кофе...       Старшие ушли вперед, а мы с Наруто окружили Рен с обеих сторон, как стеной, интересуясь ее здоровьем, — у Бестолочи и вовсе сложилось впечатление, что она за пару дней истощала, и, естественно, всему виной моя косорукость.       — Да все нормально, не переживайте так... — Рен пыталась вставить между нами слово, но мы смерили ее настолько красноречивыми взглядами, что она заткнулась.       — А я говорю, мне надо было пулю вытаскивать! — упрямо заладил свое Наруто.       — Бестолочь, вот ты бы лучше молчал! Рана не воспалилась? — я повернулся к Кувшинке.       — Гангрену не схлопотала?       — Хрупкий молоток, завались ты со своей гангреной!       — А че ты такой борзый, а?! Морду давно не набивали?!       — Рискни здоровьем!       Рен рассмеялась, стиснув нас в объятьях. Я недоуменно уставился на нее. Почему-то стоит взглянуть на нее, и все мои тревоги, высасывающие день за днем силы, казались такими маловажными, надуманными... Я словно вновь в детстве — бегу по зеленым холмам деревни, соревнуюсь с Наруто, кто дальше кинет камешек в реку, Рен плетет нам венки из одуванчиков.       — Как же я счастлива, что вы у меня есть, — прошептала Кувшинка. Бестолочь замер — он впервые слышал от Рен подобные слова. Что уж говорить, самая маленькая часть меня тоже немного расстрогалась.              — Мы тоже, Кувшинка, — ответил Наруто, еле сдерживая позорные слезы.       Вокруг почти что сказка, в которой, возможно, еще есть надежда на счастливый конец.       Только никто из нас не знает, почему именно в день рождения Наруто напал Девятихвостый биджу-лис, зачем Итачи оставил именно меня в живых и вернется ли Человек в Оранжевой Маске.       — Мама наотрез отказалась готовить рамен, но будут саккияки! — Рен смягчила ложкой меда горшочек дегтя для Наруто. — А еще есть грибы и вино...       — Малолетняя алкошня, — фыркнул я, уворачиваясь от локтя в бок.       — И мои фирменные лимонады, — недовольно добавила Кувшинка.       — Саккияки — невероятно круто! После недели на горелых куриных наггетсах — это будет пищей богов!       — Боги, как вы всю эту неделю выживали...       — Вот-вот, Кувшинка, с трудом!       — Замолкни наконец, молоток.       — Слышь ты, наследник Учиха!..       Игнорируя тираду Бестолочи, мы дошли до беседки. Здесь поглощали друг друга взглядами Шисуи и Макото (боги, хоть бы других постыдились), а Акихико где-то поблизости то ли пытался привлечь их внимание, то ли притворялся ветошью.       Влюбленный Учиха Шисуи — это что-то дико необычное. Хотя... Вспоминая его ночные кошмары, не могу сказать, что он не заслужил типично обывательских радостей.       — Шисуи, дорогой! — мы обернулись на радостный возглас госпожи Нэтсуми, несущей на стол ароматный пирог. — Богиня не даст соврать, как ты возмужал!       — Госпожа Нэтсуми, — Шисуи помог ей, ослепительно улыбаясь. — С каждым годом вы все прекраснее и прекраснее — расцветаете, как дорогое вино.       — Ох, ну что ты! — зарделась Сенджу, подлетая к нам. — Саске, Наруто, душеньки, а как вы-то подросли! Ну уже просто женихи!       — Мам, — хотела остановить Рен, хотя попытка оказалась провальной. Но, Кувшинка, я не забуду твоих усилий.       — Какие худющие! — причитала Нэтсуми. — Вас этот охламон совсем не кормит! Шисуи, я же тебе подарила свою лучшую поваренную книгу!       — Все не так, госпожа Нэтсуми...       — Расскажи это их впалым щекам и острым локтям!       Давно меня так не встречали. Ладно, наверное, все из семьи Накадзима немного с прибабахом. Если гипотеза верна, интересно, а какой бзик скрывает Макото...       Бестолочь и Кувшинка уселись по краям от меня, подозрительно ухмыляясь друг другу — предвкушаю, что ужин будет веселым. Около Рен устроился Зигги, периодически требующий ласки и вкусностей со стола. По другую сторону уселся Шисуи между Макото и Нэтсуми, а Акихико посадили с краю (нет, это не глава стола).       — За новорожденную, — отсалютовал бокалом он, и каждый, включая меня, поздравил Макото, не забыв пожелать стандартный набор из здравия, долголетия и любви.       Рен подсказывала Наруто, что вкуснее, а тот слишком шумно хвалил кулинарные способности Макото и Нэтсуми. Имениница, посмеиваясь, попивала сливовое вино, разговаривая с Шисуи одними глазами. Акихико же с абсолютно кислым выражением лица выслушивал рассуждения Учиха и Сенджу о секрете идеального бисквита (что, не всегда быть тебе в центре внимания?).       — Три яйца — идеальный вариант, добавишь больше, и будет по вкусу напоминать ластик, — утверждала Нэтсуми. — А дальше все на глаз.       — И, конечно же, не перебарщить с мукой и сахаром, — со знанием дела кивнул Шисуи.       — Кулинары, — пробормотал Акихико, подливая себе еще вина.       — Это ты не слышал про мою рассаду помидоров...       — На подоконнике растишь?       — Обижаете. Вот недавно целую тепличку для них установил, а видели бы вы мои бататы...       Ладно, я присоединяюсь к Акихико: хуже разговоров двух кулинаров могут быть лишь разговоры двух садоводов.       — ...А все-таки кого Саске целовал?.. — я повернул голову в сторону Рен и Наруто, нашедших тему поинтереснее всяких батат.       — Ке... Мхпх! — Бестолочь не успел договорить: я вовремя закрыл его рот рукой. Иногда я задумываюсь, почему мы с Наруто до сих пор не переубивали друг с другом, учитывая, сколько уже вместе живем.       Вырвавшись, Наруто зашипел на меня:       — Сдурел, Учиха?!       — Наруто, — осек его Шисуи, на секунду отвлекшись. — Веди себя прилично.       — Дак это вообще он начал!.. — попытка оправдаться потерпела крах под разочарованным взглядом Шисуи, и Наруто оставалось лишь практиковаться испепелять меня. Я ухмыльнулся, пожимая плечами — а нехвост меня перед Рен подставлять. Нэтсуми свела все к шутке, и они перешли с овощей на цветы (что ещё хуже, от помидоров хотя бы польза есть).       — А статица у меня, к сожалению, в этом году не проросла, — горестно вздохнула Сенджу. — Жаль, замечательные сухоцветы.       — Зато ваши гортензии поражают взгляд.       — О, нужно обязательно отрезать их вам с собой!       — Право, госпожа Нэтсуми, не стоит...       — Шису, ну не чужие же люди!       Акихико уже открыл рот, чтобы выразить другую точку зрения, но ангельская улыбка тетушки с едва сведенными бровями убедили его стиснуть зубы и стоически промолчать. Нэтсуми Сенджу являлась единственной женщиной, способной заткнуть Акихико, и за одно это ею можно восхищаться (когда-нибудь и я уложу его на обе лопатки, но, видимо, не сегодня).       — Мальчишки, а у вас как дела? — обратилась к нам Нэтсуми. — Слышала, вы были ранены на недавней миссии...       — А, ерунда, — махнул рукой Наруто, хотя и видно было, что воспоминания о Хаку давались нелегко. — Пара царапин.       — Конечно, это не тебя протыкали иглы, — пробормотал я, поднимая голову. — Надо наращивать силу.       — Естественно! Мы хотим скорее стать чунинами, а там и до джоунинов недалеко!       — Ну-ну, — ехидно сщурился Шисуи.       — Что вы, что Рен — все стремитесь скорее повзрослеть, — с грустным умилением покачала головой Сенджу. — Рен в последнее время еще чаще пропадает на тренировках, ну что за ребенок.       Кувшинка, улыбаясь, развела руками.       — Добьются больших высот. Втроем они такая сла-а-аженная команда, — недобро зыркнул Шисуи в нашу сторону.       Мы встали на нерв: крики Шисуи, сотрясающий стены, до сих пор отдавался в голове.       — Ох, учитывая, какие шалости они дружно вытворяли с первого дня знакомства... — посмеялась в рукав Сенджу, притворяясь или действительно не чувствуя подвоха. — Я не удивлена.       — И кто всегда инициатором...       — Это были годы безрассудных поступков, — я со спокойным видом попросил передать салфетки, Наруто на словах Шисуи утрапался — никакой выдержки. — Но теперь все в прошлом.       — Что-то мне подсказывает, предложи я вам вновь за халявный цимес отправиться в хранилище АНБУ, вы бы без раздумья метнулись за ним кабанчиком...       — Даже не вздумай! — одновременно воскликнули Нэтсуми, Акихико и Шисуи. Рен скорбно пустила скупую слезу, наигранно смахнув ее.       — И вообще-то не метнулись бы, — возразил Наруто.       — Гендзюцу подобного уровня на нас больше не действует.       Шисуи откашлился и с важным видом обвел всех взглядом:       — Кстати, у нас же миссия скоро будет. Защита младшего сына Лорда Феодала.       Интересно наблюдать двух сестер: Рен чуть не подпрыгнула от восторга, а Макото лишь немного поддалась вперед.       — Такая честь, — протянула она. — Как вам только доверили защищать лорда Юкихито?       Шисуи, почти оскорбленный насмешливым тоном возлюбленной, поднял голову:       — Во-первых, мы талантливые. А во-вторых... С нами будет команда семь. Вот ваша старая банда вновь и объединится.       Наруто издал победный клич, я же окаменел. Шисуи же нам жизни не даст. Рен наверняка, судя по сосредоточенному выражению лица, продумывала в голове планы — я так понимаю, лорда Юкихито нам с ее легкой руки доверили защищать.       А Шисуи, наверное, миссия будет в кайф — поболтает с Какаши, еще одним владельцем Шарингана, хоть и не исконным. Может, и не будет как наседка следить за мной с Наруто?..       Ужин почти закончился, я прогуливался по небольшому саду госпожи Сенджу. Заслышав шорох, обернулся. За любованием акациями и пионами, я увидел ушедших поговорить тет-а-тет Рен и Шисуи. Я скрыл чакру — еще не хватало, чтобы они подумали, что я подслушиваю (хотя далеко ли это от истины?)       — Что-то случилось, егоза? — шутливо наклонил голову Шисуи.       — Капитан, — Рен была собрана и на удивление чересчур почтительна. — Покуда у нас есть время до миссии, прошу, помогите мне нарастить силу.       — Если там действительно будут Акацки — в бой ты не вступишь, — отрезал он, в миг посерьезнев. Давно я не слышал у него настолько стальные нотки, по шкале, составленной Наруто, я бы сказал, восемь из десяти. — Я не буду рисковать ни вами, ни командой семь.       — Это наша общая миссия, — не согласилась Накадзима. — Если вам с наставником Какаши потребуется помощь, мы не сможем не вмешаться.       — Перечишь собственному командиру? Это, знаешь ли, наказуемо.       — В этом вопросе я позволю себе пойти против вашего приказа.       Они упрямо уставились друг на друга. Глаз Шисуи, уловивший что-то, распахнулся в удивлении и вернулся к непроницаемости.       — Как я раньше не догадался. Затея с Черным Рынком принадлежала все-таки Саске. Более вероятно, что вы хотели узнать все по делу о лаборатории, но и это является лишь полуправдой — ты все это время искала определенного человека... Человека из событий трехлетней давности. Я знал, что не все в этой истории чисто.       Рен сжала челюсти, а мою грудь сдавило. Как Шисуи узнал?       — Скажите уже, что месть — путь разрушения, противоречащий воле Огня, а я смехотворна в своих намерениях.       Шисуи раздумывал, глядя в сторону. Я практически видел колеблющиеся чаши его внутренних весов.       — Это не детские игры, Рен, — предупреждающе донеслось от него.       — Детство кончилось, когда эта сволочь убила Сато.              Для меня никогда не было секретом, что возможность выйти на Человека в Оранжевой Маске — первое, что держит ее в Деревне. Уже потом идем мы с Наруто. И все же... Получать доказательства этого... Неприятно? Болезненно?       Что, самолюбие задето, не из-за тебя она здесь? — и почему мой внутренний голос который раз принимает тембр Итачи?       — Сегодня День рождения Макото. Наверное, не стоит портить праздник?       — Да, — еле выдавила Накадзима.       — Завтра на рассвете жду тебя на полигоне в квартале Учиха. Будем учиться гендзюцу.       Рен неверяще подняла глаза.       — Вы...       — Ты забыла мои слова. Я все еще твой друг. Если, говоришь, вы можете извне влиять на потоки чакры без особых усилий, тебе ничего не стоит взять под контроль потоки чакры мозга. А из этого может что-то да выйти. К миссии успеешь ухватить основы, я уверен...       Кувшинка повисла на его шеи, крепко обнимая:       — Спасибо... Шисуи.       Так, я убедился, что все в порядке, пора и тихо сваливать.       Я почему-то так далеко и не ушел, замерев под кленом. Наверное, мне просто неприятно за Наруто. Он ведь искренне считает ее другом, делится своими мыслями и переживаниями, связанными с нашей дружбой. Да... Все так.       — Ты все слышал, — я резко повернул голову, не заметив, как Рен нагнала меня.       — Что это меняет? Ты ведь добилась того, чего хочешь — поддержка, протекция Деревни. Здорово, когда на твоей стороне есть Призрачный Шисуи, м? С ним можно и Акацки на колени поставить. Непонятно только, зачем возиться с Наруто, со..?       — Ты правда идиот? — она меня перебила, удивлённо уставившись. — Ты думаешь, я все это время тратила на тебя бумагу и чернила просто так? Из нечего делать?       — Послушай...       — Нет, это ты меня послушай, — рыкнула Рен, утыкаясь мне пальцем в грудь. — Если ты тут решил развить вселенскую печаль от того, люблю ли я тебя или нет — пошел к черту. Если решил надумать во мне меркантильную тварь — тоже дорога туда же. Но только послушай: я никогда не разбрасывалась словами ни о тебе, ни о Наруто, ни о Шисуи. Если бы ты знал, сколько раз я упрашивала о встречи с вами... Боги, зачем тебе это рассказывать, ты же знаешь все лучше всех!       — «Люблю ли я тебя или нет»?       Мы оба замерли, обожженные, вслушиваясь в значение вырвавшихся слов. Рен округлила глаза, ища подсказку по сторонам. Я сдавленно ругнулся про себя. Боги, почему настолько выходит запутано?..       — Рен... — начал я.       — Не надо, — она, замахав руками, резко прервала меня. — Я несу ерунду, знаю, и вообще... Сейчас...       Я со вздохом утянул ее в объятия. Конечно, поразительная у нее способность фонтанировать эмоциями по-любому поводу.       — Как же ты на миссиях справляться будешь, дурочка?       — Без понятия, — шмыгнула она. — Убивать и параллельно реветь? Не знаю. Рыжая маска никогда не была причиной, Саске. Только если сопутствующей.       — Я знаю, Кувшинка.       Я тихо хмыкнул, перебирая в руке пряди ее волос. И как язык только повернулся сказать все это? О чем я думал, пытаясь ранить побольнее? Ответ, конечно же, на поверхности, — хотелось перекинуть на кого-то весь тот ворох эмоций. Отпустит ли он меня, как только я убью Итачи? Или петля затянется еще туже? Я аккуратно убрал ее челку, чувствуя, как Рен замирает. Я одернул руку, мысленно ударяя ее о кусок гранита, — что я творю?       — Я...       — О, обнимашки! — Наруто, чертов птица обломинго, чуть не задушил меня. А Рен наоборот, расслабилась, вмиг повеселев и еще сильнее надавив на наши шеи.       — Убьете оба, — прошипел я.       — Так тебе и надо, — фыркнула Рен, встретившись с Наруто взглядом.       Наруто внезапно завис, но, недоуменно поиграв желваками, так же быстро озарился гениальной догадкой.       — О, он таки рассказал, что целовался с Кета?       — ШТА?!       — НАРУТО, ТВОЮ Ж ЗА НОГУ!       — Ой, я думал, она уже зна... Ай-ай-ай! Кувшинка, спасай! Меня этот мститель щас замстит!       — Саске, а ну погасил Шаринган! Никакой крови в мамином саду!       Клянусь, я однажды убью Наруто. Затем воскрешу и снова убью. Лучший друг биджув.       Теперь Рен растрещит Нигаи, за что я не люблю Танигути. А значит, через пару недель об этом будет знать весь наш выпуск.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Вот непоседа, — хмыкнула Накадзима вслед сестре. — Вижу, у вас все в порядке.       — Иллюзиям учиться будем, — ответил довольный Учиха и, приобняв ее, повел к качелям. — Техника как будто создана для ваших манипуляций чужими потоками чакры. Почему вы все еще не пользуетесь открыто гендзюцу?       — Даже не упрекнешь меня за умалчивание?       — Зачем? — слегка оттолкнулся от земли Шисуи и закинул руку на плечи Макото. — У тебя были на то причины, как и у Рен.       — Какой же ты идеальный, — повернулась к нему Макото, глядя на него с безмолвным восхищением и поцеловав в щеку. Шисуи зарделся, отворачиваясь:       — Скажешь тоже, — девушка засмеялась, ероша его кудри.       — А так, — Макото задумалась, — не было оказии. Клан наш был милитаризирован только во времена Второй Мировой. Скажем, не все возможности еще испробованы.       — Чувствую себя естествоиспытателем.       — Главное, не переусердствуй с Рен.       — Поподробнее?       — Угнетение центральной мозговой деятельности, кровавые слезы, и, если совсем себя не щадить, можно и глаз лишиться.       — Почти что наше Аматэрасу, — ошарашенно пробормотал Шисуи. — Рен мне этого не рассказывала.       — Об этом и думать страшно, согласна. Аматэрасу — огонь, что горит двенадцать дней и ночей?       — Именно так, любовь моя. Разрывает капилляры и приводит к бесславной слепоте.       Макото, прислушившись к цикадам, промолчала. Она с нежностью разглядывала подарок Шисуи, изучая тиснение обложки.       — Ты откопал издание 1000 года.       — Видела бы ты, — Шисуи наклонился, чтобы поцеловать ее шею, — как я бор-р-ролся с одним коллекционером — ну упертый. За меня болел весь антикварный магазин, — она расхохоталась, представляя сцену в ярких красках и величину погрома.       — Ты мой герой, — она оторвалась от заветного томика и обвела его губы. Шисуи целовал кончики ее пальцев, переходя к ладони. Без слов они глядели друг другу в глаза.       Их молчание — единственная защита от угроз завтрашнего дня.       To be continued...