Прости меня, Курон...

***

-Куромаку, п-пожалуйста. Умоляю тебя. Только не бросай меня. Ты же знаешь что мне… - еле как промолвил Курон, буквально давясь своими слезами, пока старший, стоящий перед ним, никак не реагировал. -Мн-не… Почему ты так жест-ток? Истерические всхлипы так и разносились по несчастной двушке. Раз за разом. Но Куромаку никак не реагировал на этот спектакль. Курон постоянно давил на жалость, поэтому реагировать на эти сценки было равноценно ходить у него на поводке. Подобное происходило слишком часто, и этого хватило чтобы у старшего вместо сочувствия, переживания, появилось раздражение и омерзение к этому человеку. А что же случилось? Куромаку сидел за столом и проверял тетради. Занятие не из приятных. Особенно когда приходится разбирать тот самый врачебный почерк одного из учеников, но всё же, это его работа. Время было уже вечернее, а он проверил только пять работ. Хотелось рвать на себе волосы. И тут, как ни в чём не бывало приходит Курон и обнимает его. Всё бы ничего, но он СОВСЕМ не назойливо просил немного с ним поговорить. Видите ли “Ты на меня не обращаешь внимания”. Ну а что мог сделать старший? Чувства уже прошли, давно, они были буквально сожителями и он просто терпел, ожидая момента когда просто вышвырнет этого суицидника к чертям из своей квартиры. Вот примерно с такими мыслями Куромаку со злости и оттолкнул бедолагу, да так, что тот просто не удержался на ногах. -Маку. Не молчи. Я же ничего не с-сделал, почему ты так со мной..? - тихо спросил Курон, надеясь на какие-то объяснения, а не очередной игнор. Таких ситуаций было море и они ещё больше добивали младшего. Ему было и так не сладко, а ставало только хуже. А Куромаку… что он сделал чтобы помочь? Вот ничего. Зная Курона вдоль и поперек, просто давил на него. Бывало что унижал. Ему было удобно, так как “читал” младшего как открытую книгу. Может он начал с ним встречаться из-за жалости? Куромаку правда не помнил в какой момент это произошло. Просто в один момент из ученика, тот перерос в его парня. Хотя и так назвать это тяжело. Они просто жили вместе, спали, вот вам и вся любовь. И старший уж точно не желал говорить тому, что они уже не в отношениях, а в жалкой пародии на них. Не хватало ему ещё чтобы младший, от горя, повесился у него на люстре.

***

Курон просто подошёл к Куромаку и обнял его, надеясь получить объятия в ответ. Он так нуждался в этом человеке. В его прикосновениях, утешениях и даже присутствии. Но именно касания были ему как никогда нужны. Бедолагу постоянно пожирало чувство тактильного голода. “Не дай есть, зато касайся”. Это было своего рода успокоение. Он знал что сможет рыдать тому в плечо сколько надо, пока тот будет слушать и гладить по голове, рассказывая какие-то истории. Или же они будут сидеть в полной тишине. Разные бывали случаи. Но это было раньше. Теперь же Куромаку сознательно игнорировал существование этого чуда в своей квартире, и любая попытка как-то взаимодействовать препятствовалась с его стороны. Курона просто оттолкнули… и не только в плане объятий. -Не трогай меня! Я тебя пытаюсь понять, так и ты меня пойми наконец-то, недоумок, - крикнул старший. Он ненавидел эти телячьи нежности, и сама мысль о том что тебя кто-то зажимает жутко бесила. - Я же повторял не один раз, а сотню. Но это было только новым толчком к действию. Курон вновь приблизился к тому, и распростёр руки для объятий… только вот Куромаку, резко обернулся к тому, и схватил за запястье. Да с такой силой сжал, что у бедолаги на глаза начали наворачиватся слёзы. -Маку, здесь же н-ничего так-кого нет, - чуть ли не проскулил младший, но очкарик был непоколебим. -Не хочу я этих всех нежностей, а ты, блять, не ной, раз с первого раза не понимаешь. Нечего тут нюни распускать, - вновь крикнул Куромаку. Это выводило. Будто ребёнку объясняешь элементарные правила вежливости и личные границы человека. Но тот же не настолько маленький. - Такой, ты даже мне не будешь нужен. Куромаку отпустил того и отошёл в другой конец комнаты. А то боялся что не сдержится из-за злости, и сделает что похуже. Глаза парнишки округлились. Всё это за невинное желание обнять. И упустим даже тот факт, что это против воли старшего. Он ради Куромаку готов стать даже на колени, лишь бы тот хоть раз сказал что ценит его. Что Курон важен для него. Но увы, реальность была куда хуже. Слёзы так и стекали ручьём по щекам, собираясь мелкими каплями на подбородке, а затем медленно капая на свитер, подаренный старшим. В глазах плыло. Говорил он тихо и неразборчиво, из-за заикания. Это больше походило на словесный поток, нежели на хорошо сформированную речь. Ноги мельком дрожали. После каждого слова Куромаку, он только сильнее закусывал губу. И это был его любимый, добрый, заботливый очкарик? Сразу и не поверишь. Казалось, что младший просто живёт в розовых очках, которые не желает снимать, поэтому и отказывается понимать что от бывалого Куромаку не осталось почти ничего. -М-Маку, перестань. Не пугай. Ты же не бросишь, шутишь же? - истерил Курон, поэтому совершил огромную ошибку, а именно решил предпринять ещё одну попытку обнять старшего. Будто клещ, честное слово. Но его сразу схватили за воротник, и приподняли вверх. К земле он касался буквально носками. Существенная разница в росте сразу чувствовалась. Руки он положил, на запьястя старшего, который его по-сути душил. Было так больно. Даже не от лёгкого удушения, а от того кто именно это делает. -Перестань! Перестань истерить! Знаешь как меня это достало? Мне эти твои истерики, слёзы, уже по горло, - Куромаку кричал, да кричал и этим делал только хуже. А Курон просто плакал и давился криками старшего. Это всё что он мог в данной ситуации. Вот просто смотрел на очкарика и больше не сопротивлялся. Сил не было. -Зачем… - тихо начал говорить Курон. - Зачем тогда ты мне помогал? Почему поддерживал? Почему… -младший запнулся. Продолжить начатое предложение не хватало смелости. Да и казалось что Куромаку ещё больше разозлиться. Но всё же, нутро так и просило закончить. - Почему спасал меня? Под конец, голос Курона стал таким тихим, что было еле слышно. А взгляд совсем помрачнел, особенно когда увидел то с какой злостью и одновременно сумасшествием на него посматривал старший. -Серьёзно? Думаешь мне этого так сильно хотелось? Так вот, больше я не собираюсь быть таким безмозглым. Знаешь как мне надоело каждый раз слушать о том как тебе сложно живётся, какие у тебя проблемы, что тебе хочется где-то в подворотне со вскрытими венами сдохнуть? Мы почти никогда не обсуждали что-то другое, лишь твои переживания и бкды. Всё о тебе, да тебе. А как насчёт моих проблем? - уже чуть ли не скалясь, крикнул Куромаку. Почти что на одном дыхании. - Эгоист чёртов. Тебе всегда было плевать на мои чувства. Лиш главное чтобы я тебя выслушал. Мерзкое существо. Только и умеешь что использовать всех. Не удивлюсь если тогда, в школе, на последнем году, ты всех учителей накручивал на оценки. “У меня же так мало денег, родители выпивают, а знаете как мне тяжело живётся, может тогда поставите мне хотя бы четвёрку?” - вот так ты им говорил?! Каждое сказаное Куромаку слово, больно впивалось Курону в сердце. Он что раз содрогался слыша то какой он эгоист. Которому на всё плевать кроме себя. Что у него слишком завышена планка, а также ужасное мнение о других людях. Что именно из-за этого он один. -К-Куромаку, прекрати, - промолвил младший. - Я не использовал тебя. Пр-равда. Больше ничего сказать он не мог. Слова буквально стояли комом в горле. -Наверное постоянно себе ищешь людей которым жалуешься на проблемы? Просто пользуешься всеми, - сказал старший, затем же отпустил воротник мелкого. Даже не так. Замахнулся и просто откинул того от себя. Курон же, не держась на ногах попятился к стене, и там же упал. Всё потому что неправильно стал на стопу. Поэтому ещё и ногу подвернул. От резкой боли, слёзы лишь с новой силой стекали по щекам. На сложившуюся ситуацию, реакция Куромаку далеко не была положительной. Он не кинулся к младшему чтобы помочь. Был слишком озабочен своими чувствами, которые так долго таил глубоко внутри. - Ты типичный, зазнавшийся мелкий мальчик. Который выдумывает проблемы. Этим ты меня и заколебал. Как видишь, моё терпение тоже не железное. Пора тебе найти нового “психолога”. -К-Куромаку. Помоги… Пожалуйста, - тихо сказал Курон, приложив голову к стене. Нога ужасно болела. Казалось будто несколько людей решили сделать на ней “кропиву”, а затем закрепили результат скотчем. Странное сравнение, не правда ли? Сил встать не было. Но даже эта маленькая просьба не заставила Куромаку смиловатся над ним. Он продолжил добивать Курона, который не мог выдержать столь негативного мнения о себе, от любимого человека. -Сам поднимешься. Ты же тоже никогда не спрашивал меня о самочувствии, о том как у меня дела. Тебе же было на меня плевать. Жалею что часами слушал и успокаивал. Боже, какой я дурак, - побивался Куромаку, который уже и позабыл обо всём. Курон… Человек с суицидальными наклонностями. Именно это, уже должно было о чём-то говорить. Но нет же. Старший был слишком зол. А то что Курон так зависим от его внимания и мнения, его сейчас мало интересовало. - А я как дурачок не замечал этого. И продолжал, блять, с тобой встречаться. Наивный, думал что что-то изменится, но теперь с уверенностью могу сказать что ты самый худший, эгоистичный, тупой, мерзкий, человек, которого я когда либо встречал. Повисла тишина. Но не надолго. Курон вновь всхлипнул. Неприятное тепло разливалось по телу. Это была ужасная боль. А Куромаку… Тот стоял перед ним, и сверлил его взглядом. Даже всё сказав, он не ушёл. Продолжил стоять над душой, не давая покоя. -К-Куромаку. Прошу, пожа-… Курон не успел договорить как его схватили за волосы, и не смотря на душераздирающий крик, просто за них подняли. Он оперелся на стену, схватившись за волосы. Голова гудела. До ужаса больно. Но, ладно бы это был конец… Но нет. Младший еле справлялся, ноги не держали. Тело ломило, дрожало. Просто болело. Он не мог стоять. Поэтому когда начал терять равновесие и падать, то Куромаку любезно помог ему, держа за длинные волосы. Так и не отпускал, принося тому дикую боль. Голова просто раскалывалась. -Ты же так любишь причинять себе боль, Курон. Почему же тебе сейчас не так хорошо? - с насмешкой спросил старший. И от этого уже хотелось самому об стенку головой биться. Насколько это было жестокое и ужасное зрелище. Поэтому, единственное чего Курону сейчас правда хотелось, даже не прощения от Куромаку. А чтобы это всё закончилось. Сложно было представить что ждало их на следующий день. Как они теперь то смогут жить вместе, после такой то ссоры, когда наговорили столько друг другу?

***

С того момента прошла примерно неделя. Сложно будет поверить в то что я сейчас скажу. Но, всё же, они не расстались. Да-да, именно. Правда жизнь их не была похожа на сказку как в Диснеевском мультике, где принцесса страдает, потом приходит прекрасный принц на белом коне, и помогает ей. Скорее на Ромео и Джульетту. Только здесь страдал один человек - Курон. Нельзя было как либо пожаловаться на что-то. Так как сразу следовала такая фразочка: “твоя проблема - решай сам. Я в этом участие брять не собираюсь”. Ну и много чего другого, в зависимости от сложившейся ситуации. Приходилось мириться, но только со слезами на глазах, так как по-другому на это Курон реагировать больше не мог. Правда только ночью, смотря в стену, он мог выплакать все те слёзы, которые копились днями. Так как сделай это перед Куромаку, то получит ещё одну порцию осуждения.

***

-Куромаку. Может это… Пойдём погулять? -спросил младший, уже стоя возле очкарика. Тот читал очередную книжёнку, и даже не посмотрел на рядом стоящего Курона. Ему было просто плевать. Да и идти никуда не хотелось. Парнишка молча стоял и ожидал хоть какой-то реакции. Но с каждой секундой ставало понятно, что старания напрасны. Его же просто игнорили и не скрывали это. Куромаку было всё равно, на то что тот делает, говорит, жалеется, просит. Да будь это просьба о помощи, даже при смерти, то старший, наверное, никак не отреагировал бы. -Ну тебе стыдно пойти со мной куда-то, или что? Я не могу понять всё, смотря только на твоё лицо, - сказал Курон, и сразу увидел как старший зашевелился на кровати, а затем отложил книгу. Надо было видеть это недовольное выражение лица Куромаку, а также то как в миг расцвёл младший. Это было не описать словами. -Да. Мне стыдно выходит на улицу с ТАКИМ как ты, - без всяких утруждений и колебаний сказал старший. Не сказать было что он правда так думает, просто это первое что пришло ему на мысль. Куромаку просто хотелось чтобы тот поскорее оставил его в покое. Поэтому и говорил что первое в голову взбредёт. Жаль только что у него слишком развязался язык. - Постоянно ходишь в оверсайзе, и кажется будто ты жирный. Ты постоянно чёто кушаешь. И мне не приятно ходить с такой пампушкой. Даже противно. Курон так быстро ещё никогда не расстраивался. Ему казалось что сейчас всё будет хорошо. Но от того что Куромаку сказал, у младшего аж ком в горле стал. Жирный? Но это же не так. Миленькие ляжки, бока, которые так и хотелось потискать. Пухлые щёчки вообще были отдельным разговором. Ну а живот… это другое. Но всё же. Ну фигура мечты, не правда ли? -Н-но… Я не такой. Я не толстый, и не ем постоянно, - будто в панике начал говорить младший. Только это больше было похоже на никому не нужные оправдания. -Ты себя в зеркало видел? А то как на тебя окружающие смотрят? - даже со смешком спросил старший. -Ты бы на весы встал и посмотрел на свою кругленькую циферку. Шесть и ноль. Не многовато ли для такого лилипута как ты? Курон поник. Даже не стал спорить со старшим, а просто пошёл в другую комнату за весами. Ему ужасно сильно не хотелось там увидеть то, что сказал Куромаку, но интересно было… и если что, он готов меняться.

***

-Шестьдесят два… - себе под нос пробубнил мелкий, стоя на весах. Он чувствовал как глаза становились мокрыми. Неужели он… такой? -Куромаку прав. Я жирное чудовище. Мне стоит похудеть. Не важно как. Главное сбросить примерно килограмм двенадцать. А если повезёт то даже больше. И вот ночью вновь сидит, тупясь в стену. Всхлипы, слёзы. Всё уже слишком привычно. И поддержки рядом как на зло нет. Он один. Совсем. Он больше не чувствует себя счастливым. Таким как раньше. Когда не приходилось лезвие, и резать своё тело чтобы облегчить душевную боль. Когда Куромаку помогал ему. Когда они вместе гуляли. Чуть меньше двух лет младшему не приходилось браться за это кровавое дело. Но сейчас все те счастливые моменты исчезли, пропали из памяти. Будто их и не было. И вновь в руках лезвие, нож, ножницы… Любая острая вещь. Раз черкнул. Второй. И предплечья, а иногда и ляжки, уже в крови, а на лице какая-то нервная улыбка. Он смеялся видя свои страдания, понимая что снова возвращается к тому состоянию из которого вышел благодаря одному человеку. И из-за него же сейчас страдает.

***

-Пятьдесят три. И это довольно неплохо, - улыбнувшись сказал Курон. Эта цифра заставила его радоваться как маленького ребёнка, который получил подарок на день рождение. Он смотрел только на табло, находящееся на весах. В зеркало глазеть не желал. Знал что там его ждёт еле живой скелет, глядя на который любая бабушка бы ужаснулась, и сказала: внучок. Тебя мама что-ли совсем не кормит? Тело бледное, почти что белое. Рёбра просто обтягивала кожа, из-за чего их было легко посчитать. Болезненная худоба. Начали появляться лёгкие очертания скул. А на волосах в некоторых местах прорезалась седина. В совсем молодого парня. Глаза потускнели, но не смотря на это было видно радость… Радость того что он может снова понравится Куромаку? Наверное. Это был результат долгих трёх с половиной недель. Не совсем такой как Курон хотел, но думал что сможет произвести впечатление на старшего. Казалось что невозможно похудеть за такое время занимаясь спортом. И не зря так казалось. Он просто почти ничего не ел. Использовал всевозможные диеты, народные способы, советы. Ему было необходимо похудеть за короткий срок. И стоит ли говорить, что это не слишком хорошо для организма? Казалось что такие мелочи бедолагу не волновали. Эти "диеты” сделали из него конкретного овоща. Шёл он только держась за стены. Всё потому что время от времени терял сознание. От запаха еды его начало воротить. Ногти, уже потеряли былую твёрдость, хотя и не были мягкими. А волосы секлись, бывало что даже выпадали клочками. Но это лишь одни из заметных бед. -Куромаку… У меня тут одна проблема, - сказал Курон, опираясь о дверной проем, и ожидая ответа старшего. Он готовил ужин, поэтому не сразу позволил себе обернуться на просьбу Курона. - Волосы. Не подскажешь какой-то хороший шампунь, а то они секутся? -А я что, по твоему, знаю? За собой слежу и волосы у меня не секутся, - сказал Куромаку и повернулся к плите обратно. Отвлекаться на такие глупости он был не намерен. Да и не хотел чтобы еда пригорела, - зачем тебе такие длинные волосы, раз сам за ними уследить не можешь? Постригся бы лучше. Заодно и перестал бы на девушку походить. Это было… жестоко. Может ответ и звучал довольно безобидно, но нёс в себе такое тонкое издевательство над Куроном. Поэтому младший просто для себя кое-что решил. Бедолага подошёл к очкарику и обнял того, а уже за мгновение оказался на полу, что совсем не странно. Он хорошенько ударился об ножку стола. Знал что так будет, но всё равно обнял старшего. Ошибки его, видимо, ничему не учили. Ему так не хватало простых объятий. Было так горько что даже эту мелочь Куромаку не может понять. Остаётся лишь наблюдать, за тем, с каким отвращением на него смотрит старший. Увы, но больше ничего хорошего в их отношениях не осталось.

***

Курон стоял перед зеркалом в ванной. Уже какой день он решался это сделать… Но так привык. Руки от чего-то дрожали. Он просто говорил сам до себя, совсем тихо, так как больше было некому. И неужели зная это, вновь пытается подражать Куромаку? Старается выглядеть так как тот хочет? Вести себя как тот хочет? Старшему же будет всё равно на него. Это ужасное, раздирающее душу, чувство. Такая боль, которую никак не заглушить. Все моменты с Куромаку, где тот как-либо осуждал его внешность. Как говорил что с ним стыдно на улицу выходить. Это так резало ему по сердцу. И всё это было нельзя забыть. Поэтому оно и дальше будет его добивать изнутри. А волосы как у девочки? Разве не обидно. Очень. Почему же он это сказал? Разве ему они не нравились? Наверное нет. Тогда и сам Курон тоже, если про него говорили такие гадости? Может он попросту не заслужил любви Куромаку? Такого, на самом деле, доброго и отзывчивого человека, чье хорошее отношение смог получить кто-то явно получше него. Из-за таких мыслей он просто схватил пучок волос, взял ножницы и отрезал как мог. Его движения были такими рваными, неосторожными, от того и длина повсюду осталась разной. Это было так странно… быстро и легко. Потому что раньше густые волосы, просто выпали из-за состояния здоровья, и сейчас там мало что осталось. Спасибо хоть лысин не было. Потом он жалел, сидя на полу, и держа в руках прекрасные серые пряди своих волос. Такие красивые, светлые, а главное - длинные. Младший просто не верил что сделал это. -Какой ужас. Теперь то, он меня точно стыдиться будет, -Курон осматривал своё отражение в зеркале. Непривычно. Короткие волосы. А если быть точнее, то жалкое подобие каре. Будто это и не он. Сам себя не узнавал. - Надеюсь, может теперь не будут так выпадать…

***

И вновь Курон стоит на кухне. В правой руке он держит нож. Из предплечья, ручейками медленно стекает кровь, а ему даже не хочется пустить слезу. В последнее время нет истерик, пустых просьб. Он постоянно молчит и ждёт. Ждёт… но понимает, что Куромаку вдруг не изменится и не пожалеет. Хотя было бы славно. Честно, он бы тогда всё простил. Без раздумий. Будто бы и не было всего этого. -Вижу тебе здесь весело. Это последнее что ты хочешь увидеть в этой жизни? - спросил старший. Уголки губ поднялись вверх. Ему было страшно, если быть честным, но улыбка была защитной реакцией. Такую картину он не был готов застать, когда решил сделать себе кофе. Кровь вызывала у него неподдельную панику. Где-то в глубине души ему хотелось подойти к младшему, успокоить его, обработать эти ужасные порезы... Но в тоже время, отговаривать Курона от суицида он тоже не хотел. Не потому что хотел ему смерти, а потому что заколебался. Будь у тебя стальная выдержка, но когда к тебе на шею вешаются, то даже ты пошатнешься. Куромаку подошёл ближе, и теперь их разделяло только три метра. Эти шаги выглядели так, будто старший приблизился чтобы помочь, или просто рассмотреть детали. -Т-ты хочешь моей смерти? - взглотнув спросил Курон. В горле стоял ком, от такого заявления старшего. Нож от руки он убрал, и просто уставился на Куромаку. На душе коты скребли. Неужели это и правда происходит? -Жалкое зрелище, - сказал старший и замолк. И он был абсолютно прав. Курон выглядел таким измученным, потрёпанным. Волосы абы как подстрижены и небрежно уложены, под глазами такие мешки, что хоть картошку туда складывай. А тело… у старшего в голове и слов не нашлось чтобы описать. Боже, какой же он был худой. А кожа, бледная бледная… будто тот вовсе и не человек. Слова крутились на языке, но старший даже боялся сказать лишнее. Именно сейчас он понял насколько ему страшно за Курона. Наверняка надо как-то вырулить ситуацию, не дать тому сделать что-то ужасное. - Вот насчёт смерти. Сомневаюсь, может даже и уверен, что ты не решишься на такой поступок. Причинять себе вред это одно, а покончить с жизнью уже совсем иное. После своих же слов, у Куромаку начали дрожать руки, пока он смотрел за Куроном. Он был уверен что тот ничего не сделает. Не сделает же? Старший же всё правильно сказал? Было напряжно, а былая уверенность куда-то испарилась. Курон минут пять стоял в ступоре. Обдумывал всё возможные варианты. Сколько же сомнений закрадывалось в голову. Может даже переживал. Но раз старший в нём сомневается, то он точно должен сделать так, чтобы опровергнуть его сомнения. Поэтому приподнял нож. Было видно как у него тряслись руки. А в уголках глаз начали появляться капельки слёз. Но… не смотря на это, на лице вырисовалась улыбка. Он правда был рад и даже толком не понимал почему ему так радостно на душе. Курон в последний раз посмотрел на Куромаку, который, кажется, совсем не ожидал такой реакции и стоял в недоумении. В один момент, младший резко замахнулся и со всей дури провёл лезвием ножа вдоль запьястя. Кровь сразу начала оттуда литься рекой. Будто кровавый водопад. Ему уже хотелось вновь всадить куда-то ножом... Но тело мгновенно ослабло. Он перед этим даже ничего не смог сказать старшему на прощание, лишь пустым взглядом смотрел на него, в последний раз… Куромаку был просто ошарашен, и не в состоянии что-то сделать, поэтому как вкопанный стоял на месте. В глазах младшего потемнело, он упал на колени и это последнее что бедолага помнил. Он уже не видел как старший в панике, всё же смог пересилить себя и подбежав к нему, не дал упасть лицом в пол. А также то как снял с себя галстук и перевязал руку выше локтя, чтобы хоть как-то остановить кровь…

…

Куромаку пытался быстрее набрать номер скорой помощи, но из-за волнения выходило плохо. Руки предательски дрожали и постоянно нажимали не на ту цифру. Он сидел будто на иголках, каждая секунда на счету, понимая что у него на коленях лежит Курон, который еле дышит, у которого рука в крови, и та не собирается останавливаться, не смотря на все его попытки. Это был первый раз когда Курон зашёл настолько далеко, надеемся и последний… но хоронить его на следующий день Куромаку явно не собирался, поэтому через большие усилия смог позвонить на нужный номер. Он помнил как ехал в карете скорой помощи и держал младшего за руку. Она казалась такой холодной, из-за чего на глаза навернулись слёзы. Впервые тот чувствовал такой сильный страх. Куромаку держался за его руку, будто пытаясь её согреть. Боялся что Курон умрёт, и тогда он останется один. Старший уже жалел о словах которые наговорил младшему. И не в какой-то именно момент, а всегда. Так как вспоминая многие разговоры, чувствовал эту едкость от себя, когда Курон всё равно говорил с такой искренностью. Жалел о всём, что сказал по неосторожности, так как даже не знал, что именно могло так зацепить младшего. Жалел о том что перестал поддерживать его, и позволять дальше вредить себе, а главное… Что позволил Курону вот так себя порезать. Он же никак не предотвратил это, а значит сам и виноват. Именно из-за этого Куромаку сейчас сидит в машине скорой помощи, а не дома. Старший начал винить себя, так как тоже был причастен. А всё из-за равнодушия. Теперь то он доигрался, поэтому и сидит возле еле дышащего Курона, которого спасают врачи. Слёзы непроизвольно потекли по щекам. Это всё было так неправильно. Они же сейчас должны быть дома, а не здесь. Из-за нервов он нервно постукивал ногой по полу. Губы мельком дрожали. Лишь бы всё было хорошо… Медики видя такое состояние, не могли остаться равнодушными. Старший же был просто на грани срыва. Врач подошла поближе, и положила руку ему на плечо. -Простите, но я вынуждена поинтересоваться, - начала говорить женщина, стараясь перевести внимание очкарика на себя. Она была немного старшей. Под лет 55, может 60. Её голос уже успокаивал. - Вы точно в порядке? -Я… н-не знаю, - совсем тихо ответил Куромаку, всё также держа Курона за руку, пока второй врач останавливал кровь. -Я понимаю что это для вас очень стрессово, но поймите, нельзя так сильно волноваться. С ним точно всё будет хорошо, - промолвила врач и села возле Куромаку. Тот только и мог что сидеть и нервно теребить пальцами края кофты. Наверное он не был готов к тому что окажется в таком положении. - Уколоть вам успокоительное? Старший даже не сразу понял что к нему говорят, а затем также не отводя глаз от Курона, кивнул головой в знак согласия. Женщина лишь тяжело вздохнула, а затем взяла старшего за руку и спросила его о весе и росте, а также о противопоказаниях. Это и заставило его обернуться. -Так кем вы работаете? - совсем непринужденно начала спрашивать врач, закатывая рукав кофты старшего. -Учителем, - еле выдавил из себя Куромаку. Ему всё ещё казалось, что это совсем не реальность. Не могло же всё до такого дойти -А чего именно? Литературы, математики или вообще физкультуры? - она уже обработала место для укола, поэтому начала набирать в шприц жидкость. Старший невольно отвернулся. Даже с возрастом, боязнь уколов не совсем прошла. -Математики, - только и смог ответить старший, как зажмурился, ожидая когда врач сделает укол. -Боитесь? - она улыбнулась. Для неё это было привычным делом, а вот видеть взрослых дядек которые бояться подобного, уже чем-то удивительным. -Верите, но редко попадаются люди, уже взрослые, которые бояться уколов. Да и тем не менее, если хотите знать, то иголка тут очень тонкая. Вы же совсем не почувствовали. Ей хорошо удалось заговорить Куромаку зубы, чтобы тот отвлёкся. Да так, что тот не заметил как врач уже сделала свое дело и приложила вату к месту укола. -Спасибо, - выдавил старший и посмотрел в сторону Курона. В голове лишь крутилась мысль о том, чтобы тот остался жив. Кто его знает, выдержал ли бы он в такой стрессовой ситуации, без вмешательства врача.

***

Курон еле как открыл глаза, как ему в глаза тут же попал яркий свет. Бедолага сразу их прикрыл и решил что пока просто полежит с закрытыми глазами, чтобы немного привыкнуть. Поэтому уже через минут пять спокойно смог открыть глаза. Он сразу понял что, на жаль, находится в больнице. Выжил, увы. Чувствовал себя ужасно уставшим, хотя и так лежал на кушетке. Футболка не так поправлена, волосы залезли на лицо, в горле сухо и ещё сто пятьдесят пунктов. В тот же момент он попытался поправить прядь волос, но не получилось. Руки казались тяжёлыми… будто их кто-то держит. Курон немного опустил взгляд, и тогда понял причину ограниченности своих действий. По обе стороны от кушетки были бортики, к которым как раз таки и были привязаны руки, очень слабо, чтобы не затиснуть. Бинтом. По отдельности. Почему же? А что может сделать человек, который пытался покончить с жизнью самоубийством? Правильно. Сделать ещё одну попытку или навредить себе. От того и такие меры предосторожности. Левая рука, где он и порезался, была перевязана. Сперва бинт, а тогда ещё и эластичный. На самом же шраме, красовался шов, который нехило так болел. Предплечье так же было обработано и закутано в плотный слой бинта. А к правой руке была подсоединена капельница. Осмотрев себя, он начал разглядывать всё вокруг. Обычная палата, на двоих. Кушетки, тумбочки, необходимая аппаратура, маленький шкаф и дверь, которая наверняка ведёт в туалет и ванную. Скромно и опрятно. Но на окнах решётки, которые всё портили. Вот тут то Курон и удивился. Возле окна стоял Куромаку и выглядывал что-то. Тот был так серьёзен. Как и всегда. Младшему только ещё больше в горле пересохло. Старший его теперь точно выгонит. Ему он теперь точно не будет нужен, таким… -Куромаку, не беспокойся, я уйду, - совсем уж хрипло произнёс тот. Он надеелся что будет звучать более уверенно, но голос, в придачу, ещё и дрожал. В ту же секунду старший резко обернулся к младшему. В его глазах буквально читалось беспокойство, счастье и даже злость. Курон морально уже приготовился к худшему. Он уже ждал как Куромаку начнёт на него орать, за то что тот натворил такого. За секунду, уже пожалеть успел что остался в живых. -Боже, ты наконец очнулся, - промолвил очкарик и мигом подошёл к нему. У младшего пропал дар речи от услышанного. Куромаку что, не злится на него? Это было… странно. Старший сел рядом, и взял Курона за руку. Он от нервов так её сжал, что мелкий был готов поклясться, что слышал хруст своих костей. -Как же я рад что ты жив, Курон, - тихо сказал старший смотря на бледное лицо младшего. Оно не выражало ничего. Только, спокойствие? За те два дня, когда младший был в бессознательном состоянии, Куромаку так натерпелся. Ужасно переживал. Казалось, что за это время он переосмыслил всю свою жизнь. По щекам старшего текли слёзы. Вроде уже всё было хорошо. Худшее уже позади, но Курон… Как он теперь к нему будет относиться? Наверное ненавидеть. Да после всего того что он ему сделал. Это тогда будет не просто ненависть. Младший наверное сам захочет пырнуть ножом очкарика. От этой мысли старшему аж не по себе стало. -Маку… Э-это ты? - вдруг совсем тихо сказал Курон. Голос быль хриплым, а речь не очень то и разборчивой. Но Куромаку сразу всё понял. Было так горько на душе. -Курон, прости меня, миленький. Прости пожалуйста. Я так виноват перед тобой, за всё сказанное, - в ответ на эти слезливые слова Курон легонько улыбнулся, но даже ничего не сказал. Старший и сам всё понял. Младший никогда не был злопамятным человеком, и всегда прощал. Не смотря ни на что. А это означало что их история ещё не завершена… Кто знает, на счастье или же нет?