Когда вороны каркают

Лето выдалось жаркое. Знойное марево, будто от костра расползались на сотни метров, километров. Казалось, если реки и озера пересохнут то уже ничего не спасёт северные просторы от выживания. Превратятся северные леса в южные степи и пустыни. Во время такой жары невозможно было нормально заниматься, поэтому для секты занятия временно были отменены. Орден тоже давно изморился и решено было делать только то, что необходимо для общего блага. Воду с колодцев наносили задолго, вдруг вода уйдёт во время засухи или ещё что случится. Еду же готовили на открытом огне, на улице. В замке хоть и было прохладнее, но только первые несколько дней, после камень нагрелся так, что многие уходили спать на улицу. Хоть ночью опускалась какая-то прохлада, что в нормальных условиях не могла бы быть названа и слабым понижением температуры. В такую жару ничего не хотелось делать. Была большая жажда и лень. Спали в ордене до поздна, просыпаясь к дню или вечеру, чтобы работать было не так тяжко на пекле. Но сегодня всё вскочили рано. Солнце даже не начало всходить, когда большая часть людей встала со своих кроватей. Это был не приказ. Это было бедствие. Загорелся лес. И никому не было до источников пожара. Орден носился с вёдрами воды до крепостных стен, куда уже подобрался огонь по высохшим полям. Урожай было уже не спасти. Перед глазами стояло кровавое марево. Только недавно около стен ордена начали возводится избушки для будущего поселения и сейчас их пожирал ненасытный огонь. Горело всё и везде. Воды не хватало. На людей накатывала паника. И вот долгожданный приказ спасаться. Огонь пробрался за крепостную стену. Здесь были конюшни, склады, обеденные... Всё это было из дерева и всё тут же опутал красный цветок. Они бежали на стену, там они смогут спрыгнуть в море и огонь их уже не достанет. Хозяева со слезами на глазах убегали прочь, слыша как ревут терзаемые огнём дрейки, остервенело ржут кони и издают другие всевозможные крики животные, что, были в ордене. Все горели, не имея шанса на спасение. Члены Совета подгоняли своих подчинённых, впереди шли наставники. Весь камень будто раскололся только от одного прикосновения к огню. Идти было трудно, дым разъедать глаза, жар валил со всех сторон, заставляя чуть ли не отпрыгивать от пышущих жаром стен. Асвард и Маахес не без усилия открыли люк на стену, тут же по очереди выбираясь на нее. Асвард тут же начал помогать выбираться остальным. Младший Гефаллен отошёл к краю, тут же запрыгивая на выступ и смотря вниз. Мир рухнул в одно мгновение. Всё было против них. Он развернулся, пытаясь найти в глазах коллег поддержку. Но теперь лишь ждали ответа. – Море... Оно отступило. Внизу лишь голые скалы! – тут же его волнение передалось всем, людей начала захватывать новая волна паники. Огонь подступал, давил со всех сторон, отрезая все пути к отходу, а последнего выхода не оказалось, – Пути назад нет... Исида громко закашлялась, прикрывая рот влажным платком, который ей дал отец. Она не пошла с братом и сестрой наверх, не стала вести сектантов, а подгоняла их тут. Нельзя было допустить, чтобы кто-то погиб в этой ужасной катастрофе. Ей показалось, будто рёв огня заглушал чей-то крик. Она осмотрелась в поисках, но увидела лишь других членов Совета, помогающих пострадавшим дойти до спасения. И вот опять будто крик. Девушка поворачивается назад, чтобы уж точно удостовериться, что её не зовёт никто из сектантов. Но взгляд скользит не по толпе. Выше, выше, прямо по крепостной стене. Там наверху стоит Асвард. Он что-то кричит. Ей требуется несколько попыток чтобы понять сказанные слова. Шок отразившийся на её лице тут же замечает советник. – Исида! – Карма подбегает ближе, прикрывая нос сгибом локтя, стараясь дышать легче. Она хватает патриарха за плечо и ощутимо встряхивает, при водятся в сознание, – Кхарг де'Ланиврийская, отвечай что происходит! – Асвард говорит, что... – она вдохнула поглубже и тут же закашлялась, советник придержала её, чтобы эта маленькая девушка не упала сейчас, – Асвард говорит, что море отступило, у нас нет путей отхода. Стержень, державший полукровку всё это время ровно, надломился. Её плечи опустились, как и рука прикрывающая нос. Можно было видеть мокрые дорожки от слез на запачканом сажей лице. Но она не плакала, нет. Глаза слезились у всех. Она посмотрела на друга, что-то гневно шипящей на древнем языке, который даже ей не поведал. Он подгонял последних. Они всё ещё думали, что спасение есть, что им не суждено сгореть в этом пламени. Карма мотнула головой в стороны и ударила ладонями по щекам, чтобы придти в себя. – Поднимай всех наверх. Не медли, огонь близко, – она не стала утешать, не стала говорить, что всё будет хорошо и они что-то придумают. Нет, но она не может дать им погибнуть сейчас. Лишняя минута жизни это всё ещё жизнь. Движение вновь возобновилось в новом темпе когда Исида быстро поднялась наверх и разобралась с наставниками. Всех стали плотно распределять по стене, чтобы всем досталось место. Патриарх чётко отдавала команды, не давая всем и на секунду засомневаться в действиях Совета. Но это не могло унять дрожи в коленях, страха перед огнём и падением. Всё уже знали, что вода ушла, что спасения нет, но у них всё ещё оставалась надежда на глав. Анубис поднялся последним и сразу же подошёл к борту со стороны моря. Море отступило, не соврали. Хотя расчитывать на враньё в таком случае было глупо и оскорбительно. Мужчина встал перед построенными людьми, сразу же начиная спрашивать. – Щитоносцы, вы сможете поднять щиты, чтобы закрыть нас от огня? – он встал посередине построенной "роты". – Никак нет, это невозможно за неимением при нас необходимого снаряжения! – Амон быстро отрапортовался, смотря вперед. – Что на счёт магов? Сможете подчинить себе стихию? Устроить ей противовес? – Никак нет, Лоре Гефаллен, – вперёд выступил старший из магов, предоставляя короткий рапорт, а после поворачивая голову в сторону главы, чтобы объснить проблему понятнее, – Это стихия в своём первозданном порождении, мы не сможем её подчинить. А используя другие элементы мы можем лишь ухудшить дело. Использовать воду мы не сможем, она слишком далеко от нас, – закончив, маг сделал шаг назад, обратно в строй. Всё сводилось к одному: выхода нет. Бог уже чувствовал как прохладный ветер со стороны моря стал теплеть с каждым мгновением. Дела шли плохо, хуже чем могли бы. Анубис повернулся лицом к огню. Он не хотел видеть их лиц, не хотел быть последним кого они увидят. – Начинайте молиться всевозможным богам, молить, чтобы ваша следущая жизнь не закончилась так же, – он слышал всхлипы и плачи, подбадривания и успокоения, ропот и проклятья, – Мы должны принять смерть достойно... Огонь взревел, будто готовясь к трапезе. Многие уже успели смириться, кто-то действительно молился, а кто-то не мог перестать плакать. Всех из объединял страх перед смертью. Бог вгляделся, в казалось уже сгоревшие ворота крепостной стены. Он отчётливо видел серые как лёд глаза. Такие не живые, но переливающиеся светом, противоречащие всему. Всему живому. Некто будто склонил голову на бок и улыбнулся. Но видны были только его глаза. Мозг сам всё достраивал, ему не требовалось видеть, чтобы понять сущность. Огонь нахлынул на орден огненной волной, поглащая каждого участника... Мужчина резко вскочил в кровати, понимая сидячее положение. Сердце от страха колотилось где-то в горле, набатом отбивая в ушах. Анубис хватался за одеяло, прижимая его к груди. По спине бежал холодный пот. Всё тело подрагивало от холода и страха. Во рту чувствовался вкус пепла и гари, пальцы ощущались слабо, но болезненно как после сильных ожогов, а в глазах всё ещё стоял образ полыхающего пламени и эти серые глаза. Но это был всего лишь кошмар, заставивший проснуться посркли ночи. Как давно они его не мучали? Очень давно, наверно сотни лет. И вот совсем недавно вновь начались. Но это уже не призраки прошлого преследующие изо дня в день. Это будущее, неизвестное, тем и страшное. Вдох, задержать воздух в лёгких, выдох, задержать. Анубис повторил так несколько раз, чтобы успокоиться и после наконец лег, сильнее прижимаясь к груди мужа и прикрывая глаза. Всё хорошо, пока всё хорошо. Это был лишь дурной сон и он закончился.