Когда вороны каркают

Уставший бог незаметно проскользнул в небольшую комнату отдыха. Он быстро прошёл к угловому дивану и сёл на него, растекаясь утомленной лужицей. Воздух вырвался из лёгких обречённым стоном. Ужасно хотелось отдохнуть. От работы, от мыслей, от обязательств и людей. Общая комната отдыха большой и располагалась прямо над обеденной залой, обеспечивая всех отдыхающих большим пространством для посиделок. Более мелкие комнаты отдыха располагались по всему второму этажу, позволяя потокам, звёздам и просто компаниям отдохнуть и побеседовать наедине. Эта комната была самой маленькой из всех, но в уюте от этого не теряла. Угловой диван, кресло в цвет обивки дивана, кофейный столик и пара-тройка подушек, чтобы всё могли уместиться за столиком и выпить чаю. В камине можно было разжечь огонь, повесить чайник и вскепитить воду для чая. Но основной особенностью был граммофон, притащенный кем-то из другого мира. Второй такой стоял в большой комнате отдыха. Анубис взмахом руки задернул шторы, чтобы убрать раздрожающий свет и поставил пластинку со спокойной инструментальной музыкой. Он мог пойти в общую комнату отдыха, но там было слишком много народу. Казалось, что это можно решить уединившись в кабинете на вершине самой высокой башни. Туда редко кто ходил по той лишь причине, что подниматься ужасно долго и утомительно. Но даже если запереться, был просто невероятной величины шанс, что в кабинет проберется его муж. Если большенству было лень подниматься, то крылатый мог просто взлететь и миновать закрытые двери. Вскрыть балконные было не так уж сложно, поэтому мужчина всё обещал себе заняться их ремонтом. Ну а с мужем спокойно отдохнуть и отойти было куда сложнее. Даже будучи раздраженным и злым Анубис мог позволить себе рявкнуть на него пару раз. После этого он обычно приходил в себя быстрее и не важно кто попался под горячую руку. С Бером было сложнее по той лишь простой причине, что он не давал отойти нормально и помогал сделать это искусственно. Он мог долго ждать, находясь рядом, пока бог не покажет любой признак того, что он успокаивается. Любое слово, брошенное неаккуратно, движение, в котором проскочила мягкость и Бертхард уже знал как быстрее вернуть миру спокойного и сдержанного Анубиса. Пары раз хватало с лихвой. Сам бог не мог отказать или банально оттолкнуть. Раздражение и злость быстро сменялись возбуждением и предвкушением. Но сегодня хотелось побыть одному. Отдохнуть, расслабиться или на крайний случай напиться. Но свои всё запасы были давно истреблены, а спуститься в винный погреб он как-то не подумал. Поэтому откинув голову на спинку дивана, мужчина прикрыл глаза и ровно дыша, вслушиваясь в дрожащую скрипку. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы дышать было легче, свободнее. Хотя он и понимал, что в ближайшее время не сможет спокойно вдохнуть полной грудью, не заботясь о том, что дыхание резко оборвётся и ему придётся согнуться в очередном приступе раздирающего лёгкие на лоскуты кашля. Дверь открылась и Анубис сразу поднял голову, устало смотря на нарушителя спокойствия. Девушка окинула оценивающим взглядом друга и хлопнула дверью. Такие странности заставили бога подобраться и сесть ровно. Что-то случилось? Что-то, что требовало его вмешательства, но Карма, увидев в каком он состоянии, разозлилась и поспешила ретироваться, чтобы решить проблему самостоятельно? Стоило ли ему выйти и последовать за ней? Ничего не хотелось решать, но он всё же уже встал, чтобы направиться на выход. Дверь снова открылась, внутрь вошёл советник и под удивлённый взгляд, захлопнула за собой дверь, толкнув её ногой. Она со звоном поставила на стол четыре бутылки крепкого вина выдержкой более сорока лет. Карма выпрямилась и поставила руки на бёдра. Усталый взгляд бога сменился на удивлённый и ничего не понимающий. Он растеряно убрал руки от ворота рубашки, которую собирался вновь застегнуть. – Что ты на меня так смотришь? – она прошла мимо главы и сняла с полки камина две чашки. Не бокалы, но чтобы напиться можно было использовать и их. – Зачем ты принесла вино? – он склонил головуголову к плечу, следя за её действиями и неуверенно поджимая хвост, оплетая им ногу. – В смысле "зачем"? Я что не могу помочь другу расслабиться? – чашки с таким же стуком встали на столешницу и полукровка снова выпрямилась, зеркало действия Анубиса, – У тебя на лице написано "дайте мне напиться". Уверена, будь у тебя ещё запасы, ты бы их все сейчас истребил, – она призадумалась, потирая подбородок и смотря на бутылки вина, – Хотя если учесть недавний инцидент, не уверена, что ты бы стал пить вино, которое ты забрал из того дворца. Не напомнишь, как он назывался? Анубис тяжело вздохнул и презимлился обратно на диван, потирая лицо руками. Что ж, надо было догадаться, что Карма это всё просто так не оставит. Если верить её словам, то по виду всё было действительно плохо. – Яшмонтовый дворец... – он убрал руки от лица и посмотрел в жёлтые, как янтарь, глаза. Он видел сочувствие и понимание, а ещё такое же желание напиться. Видимо не его одного доканала работа, – Но боги зовут его по-другому. Всё же языки у нас сильно отличаются. Послышался понимающий смешок и полукровка села на ливан рядом с ним, продвигая столик ближе. Пробка вылетела из бутылки с громким "бах!" и упала где-то рядом с дверью. Оба собутыльника удивлённо посмотрели на бутылку и исходящий от горлышка дымок. "Игристое" пролетело понимающе по комнате, сорвавшейся одновременно с губ каждого. Карма пожала плечами и заметила слабую улыбку главы. Уставшая и изнеможденная. В такие моменты он был похож на человека больше чем на бога, в чьей власти когда-то были души умерших, по чьему песку они ступали на встречу вечности и следущей жизни. Алкоголь был разбит равномерно. Кружки действительно не сильно подходили для распития спиртного, но бокалов не было ни в одной комнате отдыха, а пьянство порицалось. Если и пить, то в столовой или пока никто из Совета не видит. Поэтому пили кто из чего. Нашёл бокалы? Отлично, пьем из бокалов. Нет? Подойдут обычные стаканы. Друзья подняли чашки за ручки и чекнулись. Звон фарфора пролетел по комнате и утонул в музыке, всё ещё игравшей из граммофона. Анубис осушил чашку разом, ставя её обратно и забирая бутылку, чтобы наполнить вновь. – Не думаешь, что нам понадобиться ещё несколько бутылок, чтобы наверняка? – он наполнил так же и протянутую кружку подруги и вновь чокнувшись, опустошил свою. – Нужно будет ещё - сходим в погреб. Главное там не остаться, а то вылакаем всё подчистую, – Карма посмотрела за спину, натыкаясь на граммофон. Девушка встала и подошла к пластинкам. Она разделяла недовольство друга, на счёт вещей из других миров. Легче было избавиться от принесённых новичками вещей, чем приспособиться к ним. Как не место огнестрельному оружию в мире стали и магии, так не место и таким вещам. Но тем не менее два экземпляра прижилось. Она выбрала одну пластинку и прочитала название на картоне. Утвердив свой выбор, она подняла иглу и сняла игравшую пластинку, чтобы заменить её новой. Полилась неспешная мелодия, постепенно нарастающая и набирающая темп. Советник вернулась на место и забрала протянутый "бокал". Вдохнув поглубже, она почти шопотом начала неспешный разговор, стараясь выудить из друга рассказ. Не всегда он открывался, предпочитая запереться в себе, утонуть в собственных эмоциях. Она была признательна, что он делился с ней и сожалела, что прошлое часто давило на него. Прокашлявшись, Анубис вылил в себя алкоголь и закатал рукава рубашки. Он невольно потер клеймо, темным пятном ожога контрастирующее с белой кожей. Глубокий вдох и из его уст полилась беспокойная речь. Карма не смела прирывать его и лишь подливала алкоголь в нужные моменты. Под конец исповеди закончилась половина принесённых бутылок. Бог тяжело вздохнул окончательно успокаиваясь. – Я просто устал... – мужчина поставил кружку на стол и провёл руками по лицу. – Всё устают, как физически, так и душевно. Просто если чувствуешь, что ты на пределе, скажи хотя бы мне. Не закрывайся, – она сделала последний глоток и открыла новую бутылку. Время текло медленно, алкоголь заканчивался, а захмелевшие члены Совета уже во всю подпевали словам песни. – Когда мы со свободой обручились, Мы знали на что идём. И без свободы мысли не любимы, И каждый гадок сон, - Анубис пропел строки песни, радостно улыбаясь и вытягивая бутылку с вином, а вторую прикладывая к груди. – Когда над горизонтом Солнце встало, Мы с ветром улетели прочь, И за свою свободу жизнь отдать готовы, И страх пленения нам не знаком, – Карма вторила другу, под мелодию вальсируя рядом и ловко забирая бутылку, чтобы сделать глоток и уже вместе с Анубисом запеть следущий куплет. – Когда пойдёшь ты с нами, Мы покажем, что такое дом, И над полями, долами, реками, И лесах, чья тень... – голоса смолкли, когда друзья обратили внимание на открывшуюся дверь. Рысь с интересом шедшая на звук тут же виновато прижала уши к голове и слабо улыбнулась, прячась за дверь и закрывая её. Немой шок тут же сменился громким смехом, на покрасневших от градуса щеках рассыпались морщинки от улыбок. День медленно переставал быть таким дурным и мысли уже не мучали головы.