Не жди меня

Маленькая деревенька. Вторая мировая война закончилась. — Папочка! — Тэхён поднял голову от книги, сидя в кресле качалке, положив её на колени, прикрытые пледом. — Что случилось? — к нему подбежал мальчик, лет четырёх. Его чёрные волосы от беготни на улице прилипали ко лбу, а карие глаза светились на солнце, что через окно протягивало свои длинные лучи. — Там… — мальчик пытался отдышаться после беготни, глубоко дыша, а Тэхён продолжал смотреть на сына, ожидая его рассказа. — Там!.. — он явно хотел сказать о чём-то важном, поэтому указывал в сторону двери, потянув отца за руку. — Там папа! — мальчик наконец-то смог выговорить два слова, от которых Тэ сорвался с места, не обращая внимания на упавшую книгу, а маленький альфа направился за ним. Когда Тэхён выбежал из дома, то ноги отказались двигаться с места. По дорожке, ведущей к одному из домиков в старой деревеньке, в котором жила мисс Чон, шёл Чонгук, о чём-то разговаривая со своим другом, Хваном. Ким так и стоял, приоткрыв рот, а по щекам медленно стекали слёзы, ведь в голове кружилось: «Вернулся. Дождался. Живой. Он здесь». А Чонгук был всё таким же высоким, мускулистым, волос на голове всё также не было, зато на груди были ордена и медали. Чонгук о чём-то оживлённо говорил с Ханом и улыбался, но когда он повернул голову в сторону дома, то увидел его. Тэхёна. Улыбка сразу сошла с его губ, а шаг замедлился, ведь в голове было: «Встречает. Дождался. Он здесь». Тэхён казался ещё худее и меньше с их последней встречи, но его рыжие волосы всё также торчали во все стороны, «горели» на фоне этого серого деревянного дома, а по щекам текли слёзы, как и в их последнюю встречу. Тэхён побежал к нему, а Чонгук бросил на землю сумку и побежал навстречу. Когда Чон поймал омегу в свои объятия и слегка закружил, а тот обвил его шею руками, оба зарыдали, не веря своему счастью: «Вернулся», «Дождался». — Чонгук… — Тэхён… Они прошептали это практически одновременно. Тэхён ждал. Все эти года ждал его возвращения, сидя у окна, представляя как Чонгук вернётся домой к своей матери, ведь к себе в город он не вернулся бы. Чонгук верил. Он даже чувствовал, что Тэхён ждал его. Даже на поле боя, находясь одной ногой в могиле, Чонгук выкарабкивался с мыслью: «Тэхён ждёт меня. Я обязан вернуться к нему». — Сынок! — пожилая мисс Чон вышла из дома с внуком за руку, а когда увидела живого сына, стоящего здесь, перед ней, то не сдержала слёз и кинулась к нему с объятиями. И только мальчик, с большими карими оленьими глазами, чёрными как смоль волосами, лет четырёх, стоял у забора и с горящими глазами смотрел на Чонгука, как будто тоже ждал его. — А кто это? — когда альфа отпустил всех, а Тэхён повернулся в сторону того, про кого говорил Чон и ахнул. Он же не знал. — Твой сын, — спокойным голосом проговорил омега, смотря на сына и улыбаясь, ведь он был очень похож на Чонгука. Это была ещё одна причина, почему Тэхён ждал возвращения альфы. «Он должен узнать, что у него есть сын», — из раза в раз себе повторял омега и не терял надежды. Чонгук опустился на корточки и улыбнулся ещё сильнее, а из глаз хлынули новые потоки слёз, ведь мальчишка бросился к нему на шею и тоже заплакал. - Папа, - Чон прижал к себе сына и они оба стояли несколько секунд и тихо плакали. Ведь они не могли поверить в то, что это реально. - Ох, ну что мы стоим на улице? - мисс Чон только сейчас обратила внимание на сослуживца сына. Тэхён уже вытер слёзы рукавами кофты (которая принадлежала изначально Чонгуку) и просто улыбался, смотря на то, как Чонгук берёт сына на руки, а после все пятеро направились в дом. В светлой небольшой кухне стоял овальный стол, накрытый белой скатертью. Стулья, как и стол, были из белого дерева, а сидения обиты мягкой тканью в бело-бежевую клетку. Тэхён усадил мисс Чон за стол и сам накрывал на стол, пока Чонгук, посадив сына на колени, вместе с Ханом рассказывали о каких-то сражениях, пропуская сцены крови, оторванных конечностей и смерти солдат. - Папа, а как ты потерял глаз? - Минсу не заметил, как Хан напрягся, а уголки губ Чонгука слегка дёрнулись, ведь история о том, как Чонгук потерял правый глаз была одна из тех тем, обсуждение которой было под запретом у всех солдат. - Это случилось весной... 1942 год. Весна. Той ночью Чонгук снова не мог уснуть, ведь нога ныла (месяц назад получил ранение. Пулю вытащили, но иногда фантомная боль не давала покоя). Выйдя на свежий воздух, Чон увидел солдата у костра и решил присоединиться к нему, составив компанию, ожидая рассвета уже вместе. - Чон Хосок, - парень собирался встать, ведь генерал приблизился к нему, но Чонгук позволил без формальностей. Той ночью они были просто людьми, без званий, которые оставили свою любовь и ушли на фронт. - Снова не спишь? - он сел возле него, закурив сигарету и протянув одну Чону-младшему, но тот отказался. - Я... - он сделал маленькую паузу, не зная, рассказывать или нет. - Я никому не говорил, но дома меня ждёт парень, его зовут Мин Юнги. Я сам отправился на войну, потому что считаю, что я обязан защищать свою родину, - генерал улыбнулся, наблюдая за языками пламени, слушая треск поленьев в костре и снова думая о нём. - Я тебя прекрасно понимаю, ведь перед тем как началась война, я сделал своему омеге предложение. Вот скажи, ты попросил Юнги ждать тебя? - он повернул голову и посмотрел на профиль альфы, что смотрел на звёздное небо. - Конечно, как и все, кто оставил родных и близких, уйдя защищать их, - Чон-старший ухмыльнулся и снова посмотрел на костёр. - А я заставил его пообещать, что он не будет меня ждать, - боковым зрением альфа увидел, как младший посмотрел на генерала и, раскрыв глаза от удивления, приоткрыл рот. - Что? Почему? Чонгук не стал говорить, что вопрос не стояло задавать, но Хосок всегда был таким. Весёлый, взбалмошный, оптимистичный, верящий в то, что улыбка решит любую проблему, а если солнце утром появилось на горизонте, то значит день будет хороший. - Я не хочу, чтобы он жил и верил, что я вернусь, - улыбка с лица старшего сползла, а в глазах появился блеск. - Ведь с этой войны уже многие не вернулись, а когда она закончится, никто не знает, поэтому шанс, что я снова его увижу мал, - Хосок отвернулся, а до слуха Чона-старшего донёсся всхлип. - К тому же, если я и вернусь, то он явно уже будет с другим, - после этой фразы по его щеке скатилась одинокая слеза, но Чонгук незаметно её стёр, чтобы солдат не увидел, что генерал плачет. - А вот и рассвет, - Хосок посмотрел на восток, а за ним и Чонгук. Они несколько минут сидели в тишине, наблюдая за тем, как солнце возвышалось над горизонтом. Чонгук вспомнил последнее прощание с Тэхёном и приложил все силы, чтобы сдержать слёзы. - Но он ждёт, да? - Хосок не поворачивал головы. - Да, - Чонгук был уверен в своём омеге. Тэхён всегда был упёртый, самовольный и всегда делал по своему, поэтому Чон верил, что его мальчик ждёт его. - Парни говорят, что после сегодняшнего боя многие не выживут, - он посмотрел генералу в глаза, - поэтому я хотел бы попросить вас передать это Юнги, если я не выживу, - он снял с шеи простое металлическое кольцо на чёрной нитке. - Что это? - Чонгук взял из чужих рук нитку и стал рассматривать кольцо. - Это семейное кольцо. Отец рассказывал, что оно приносит удачу. Я хотел сделать предложение Юнги, но не успел, - он снова повернулся к костру, который уже догорал и затушил его. - Хорошо, я передам, - генерал надел на шею чёрную нитку и поднялся вместе с солдатом. - Иди поспи хоть пару часов. Мы выживем. Вместе, - Чон-старший похлопал альфу по плечу, а тот улыбнулся, но как-то грустно и покачал утвердительно головой. Но спать они так и не легли. Послышались шаги. Много шагов. Осознание пришло быстро. Чонгук отдал приказ Хосоку будить всех, а сам побежал за оружием. Нападение. В то утро Чонгук потерял всех своих солдат. Был приказ доставить генерала живым, поэтому фашисты решили "поиграть" перед тем, как отправиться в путь. Они поставили Чона на колени и заставили смотрять как всем его подчинённым перерезали горло. Когда Чонгук увидел, что к Хосоку начал подходить альфа с ножом, то Чон стал вырываться, хотя знал, что бесполезно. Роняя слёзы на ещё холодную землю, Чон-старший увидел в глазах младшего ту просьбу, о которой они говорили у костра. В этом бою из них двоих выжил лишь один. Следующие несколько месяцев в плену, когда к Чонгуку приходили каждый день, пытали разными способами, как физически, так и морально, Чон был бы рад не помнить, но каждые сутки, каждая пытка были чётко выцарапаны в мозгу. По началу альфа пытался слушать, что ему говорили, отвечал, но после даже не обращал внимания на то, что требовал от него мучитель, ведь для него главной задачей было не сойти с ума от боли и вернуться к Тэхёну. Но когда в один из дней пришёл какой-то мужчина, Чонгук не запоминал его слова, ведь он думал о том, как Тэхён был красив в их первую встречу.... Но незнакомца не устраивал такой расклад, поэтому он посчитал, что Чону не нужен правый глаз, ведь он всё равно не смотрит на людей перед собой. Альфа подошёл к Чону, поднял его за подбородок и заглянул в эти шоколадные моря, в которых где-то далеко-далеко можно было увидеть Тэхёна, но мужчина не хотел искать образ любимого человека жертвы, поэтому на его лице появился оскал и комнату заполнил пронзительный крик, а на пол капала кровь. Когда вырывают глаз пальцами, то приятных ощущений мало. От болевого шока Чонгука просто потерял сознание, ведь мозг и так уже еле держался, а тогда уже просто не смог. Чон даже после потери глаза не рассказал ничего, хотя муки были настолько жестокие, что уже даже самые стойкие шпионы рассказали бы всё, что знали, но альфа каждый день старался не потерять рассудок; верил, что Тэхён ждёт его; твердил себе, что он обязан всё вытерпеть, не сказать ни слова и выбраться отсюда (а как он это сделает, он не знал). Но Чонгуку не пришлось придумывать план, ведь спустя три месяца плена Хан нашёл генерала и помог ему "встать на ноги", ведь после этого кошмары были каждую ночь, фантомная боль была не только в ноге, но теперь и в глазу. Сцены пыток, а особенно как Чон лишался глаза, преследовали его всё время, что генерал был на фронте. Ни Хан, ни сам Чонгук не знали что с этими снами, кошмарами, редкими галлюцинациями на яву, что Чон всё ещё в плену, делать, ведь в их условиях было сложно что-то сделать, поэтому все надежды были на возвращение домой, ведь там Тэхён, мама, родная обстановка. С этими мыслями он и подходил к дому, где вырос, где жила его семья. Настоящее время. Рассказывать четырёхлетнему мальчику как взрослого мужчину били, резали кожу, прикладывали к ранам раскалённое железо, оставляя грубые шрамы, ломали кости, топили, морили голодом и многими разными способами мучали, поэтому Чонгук рассказал красивую сказку о Рыцаре и Чудовище, после которого генерал потерял глаз, но зато смог вернуться к нему, к своему сыну. Тэхён смотрел на всю эту идиллию и не мог поверить, что вот оно: счастье. Вся семья наконец-то была в полном сборе (Хан давно стал её частью), поэтому в голове Кима не пробежало и мысли, что что-то могло пойти не по плану, но смогло. Раздался резкий стук в дверь. Чонгук напрягся, а Тэхён начал паниковать, ведь совсем забыл про него. - Мам, вы кого-то ждёте? - Чон пересадил Минсу к Хану на колени отправился к входной двери, пока Тэхён сидел и пытался решить как предотвратить драку... Чон открыл дверь и улыбка с его лица исчезла, как и с лица мужчины напротив. Тэ опомнился слишком поздно, поэтому он подбежал уже когда оба альфы сверлили друг друга взглядом. - Чонгук, давай я тебе потом всё объясню, ладно? - омега постарался встать между альфами, положив одну руку на плечо, а другую на грудь, чтобы он вернулся в дом. Альфа отступил на шаг назад, не сводя глаз с мужчины за спиной Кима, а после притянул к себе омегу и впился в его губы, большой ладонью придерживая за спину. Поцелуй был быстрым, жадным, горячим, не позволяющим сделать и вдоха, ведь соприкоснуться с этими губами хотелось так сильно, что отстраниться от них теперь можно было сравнить со смертью, но Чон был вынужден уйти обратно на кухню, в последний раз посмотрев на покрасневшее от злости лицо альфы на пороге и усмехнувшись. Когда Чон скрылся за поворотом, Тэхён вышел на улицу и закрыл дверь, чтобы их разговор было не слышно. - Бэкхён, что это такое? - омега не знал на кого он злится: на Чонгука, который как подросток поцеловал Кима на глазах у "соперника" ради ревности, либо на Бэкхёна, который пришёл так невовремя и нарушил их идиллию. - Это тебе, - альфа протянул букет белых тюльпанов и как-то грустно улыбнулся. Синий костюм смотрелся на нём так идеально, что любой бы омега повёл его в ЗАГС сам. - А его я купил в тот день, когда ты переехал к мисс Чон, - он достал из кармана бархатную красную коробочку и протянул её Тэхёну. - Я люблю тебя, Ким Тэхён, поэтому я хотел бы, чтобы ты стал моим мужем, ведь уже давно не верил, что Чон вернётся, но, как вижу, он вернулся, - омега стоял и с разинутым ртом смотрел на кольцо в коробочке, на букет в своих руках, на то, как альфа перед ним засунул руки в карманы синих брюк, под стать пиджаку и опустил голову, рассматривая землю под ногами. Тэхён просто не мог найти слов на ответ. Он понимал, что нравится Бён Бэкхёну, но не рассчитывал, что тот захочет взять его в мужья. - Бэк, - Ким резко захотел пить, чтобы избавиться от неприятной сухости во рту, но получилось лишь прочистить немного горло и продолжил, - ты хороший друг, ты очень помог мне с Минсу, но я не люблю тебя, - омега протянул ему букет и коробочку с кольцом. - Прости меня. Я уверен, что найдётся омега, который полюбит тебя так же, как и ты меня. Мне жаль, но я всегда любил Чонгука, - омега развернулся и зашёл в дом. Он уже не видел, как букет цветом упал на землю, как начищенные ботинки топтали бутоны прелестных цветков, а после хозяин этих ботинков плакал и решил убить своё горе в алкоголе, зайдя в ближайший бар и просидев в нём до утра, уснув за барной стойкой. А Тэхён, с скребущими кошками на душе, вернулся за стол к семье и сел рядом со своим альфой, взял к себе Минсу и до вечера слушал рассказы Хана и Чонгука о войне, которые старательно подбирали слова, чтобы маленький мальчик, чьи глаза от каждого слова старших становились всё больше от гордости и восторга за своего отца-героя, который теперь навсегда будет с ним рядом и не позволит кому-то их семью обидеть.