1986

Настенные часы пробили тринадцать. Маятник качался, постукивая каждый раз, когда достигал своего пика с двух краев. Стояло прохладное утро мая, месяц недавно начался, но теплых перемен так и не принес. Наоборот, инфляция шагала семимильными шагами, это было ясно каждому жителю, но официально она была на уровне 5%. Станков для бритв не хватало, не было базовых бытовых принадлежностей. Полки в магазинах зачастую были пустыми, редко, когда удавалось что-то найти. Аарнус смотрел из окна своей квартиры на солнце, лениво выползающее из-за туч на город. Некогда великий город свободы, ныне – худшее место на земле. Когда-то на этих землях был порядок, чему способствовали рыцари Фавония, но люди были недовольны их политикой защиты населения. Постепенно недовольство перерастало в бунты и стачки между членами Фавония и людьми, зачастую это были рабочие. Сначала рыцари пытались сдерживать толпу, но со временем стало понятно, что так больше продолжаться не может. Действующий магистр провозгласила себя как главное представительное лицо в городе, тем самым фактически создав руководящий орган. Первым ее указом был «Акт №1 о ЧП», который устанавливал режим чрезвычайного положения в городе. Рыцарям был дан приказ строже подавлять выступления народа, было разрешено насилие. Социальное напряжение в городе было максимальным. Экономика была забита в гроб окончательно, были введены большие торговые пошлины на ввоз и вывоз товаров за черту города, что повлекло выступления. Рыцари ушли из всех окрестностей города, чтобы сосредоточить свои силы на охране самых важных объектов внутри города. За стенами города участились случаи нападения диких монстров, но рыцари бездействовали. Когда монстры стали строить свои лагеря совсем рядом с городом и устраивать частые набеги на его мощные стены, рыцари нехотя пошли на уступки и разместили незначительный гарнизон у входа в город по мосту. Связь с внешним миром была оборвана, кто мог – плыл до суши и пытался добраться до Спрингвейла, а там – в Ли Юэ, безопасное место. Но не всем удалось избежать тотального контроля. Многие были заперты внутри города, имели место вспышки чумы и голод. Народ не смог долго выносить это бремя. Постепенно внутри города начало набирать обороты движение за освобождение от рыцарей. Его возглавил бывший полковник Лоуренс, как человек с наиболее большим опытом ведения боевых действий. В основном в это движение входили ремесленники, рабочие, нищие люди. Руководство рыцарей понимало, что заговор зреет внутри города, но все попытки сесть на хвост заговорщикам были безуспешными. Аарнус стоял напротив настежь открытого окна и смотрел на некогда великий город – Мондштадт. Мельницы, пережившие много чего на своем веку, были не в лучшем своем состоянии и практически не работали. После свержения рыцарей прошло примерно десять лет, за это время многое изменилось. Отдельные ячейки ярых фанатов, свято верящих в то, что рыцари вернутся и вернут контроль, все ещё находили и уничтожали. Сегодня как раз должен был вершится суд на главной площади города, где когда-то стояла исполинских размеров статуя анемо божества, который как будто отвернулся от такого мира. Аарнус решил не тратить время попусту. Ему всё равно надо было выйти – обновить лицензию на свой глаз бога в Комиссии по Надзору за Глазами Бога(КНГЛ). Каждый у кого есть глаз бога, должен был раз в три года являться в комиссию для постановки на учёт. Если этого не сделать, то можно было нажить себе много проблем, о которых лучше не знать. Аарнус собрался и вышел в коридор, освещенный тусклой свечкой в конце. Подойдя к механическому лифту он с надеждой в сердце щёлкнул кнопку – ничего. «Опять электричества нет, просто замечательно» – подумал он про себя, но вслух не сказал ничего, мало ли, даже у стен тут есть уши. Аарнус довольно быстро спустился на три пролета вниз и оказался перед выходом на улицу. Вдруг перед ним вырос парень, который раздавал газеты и громко кричал, чтобы привлечь к себе больше внимания: – Сэр, да будет вам известно, что сегодня на площади Победы будет суд! Да-да, вы не ослышались! Судить будут даму, которая, Вождь мне свидетель, была правой рукой самого магистра! – Спасибо, кэп, пойду загляну, — без особого энтузиазма в голосе ответил Аарнус. Улицы были пустыми, только изредка встречались люди, которые старались обойти друг друга по разным сторонам дороги. Все стены были увешаны разными пропагандистскими листовками и плакатами. Оттуда на Аарнуса смотрело лицо вождя, который каждый житель города видел каждый день абсолютно везде. Пройдя быстрым шагом узкие улочки нижней части города, молодой парень вышел к ступеням наверх, чуть не упав в лужу, поскольку было скользко после недавнего дождя. Наверху уже вовсю шел народный суд. На импровизированной сцене была связанная девушка, по бокам от нее стояла охрана, на всякий случай. Ее остроконечная фиолетовая шляпа была помятая и выцветшая. В глазах как будто было полное отчаяние, смешанное еще с чем-то, что Аарнус не смог понять. Ее взор был устремлен далеко вперед, она стояла на коленях, подняв голову, как будто не замечала всего вокруг. А вокруг нее тем временем собиралась толпа: кто-то просто шел мимо, кого-то сюда принудительно согнали. Подождав несколько минут, пока по толпе пройдет говор, коротенький мужчина рядом с девушкой начал говорить зычным голосом, что Аарнус даже слегка вздрогнул от неожиданности. – Граждане и гражданки! – говорил мужчина, – Сегодняшний день войдет в историю! Мы будем вершить суд над правой рукой поганого ордена рыцарей, что не так давно узурпировали власть в городе! На этих словах толпа как будто ожила, вопли с угрозами разносились, казалось, по всему Тейвату. Девушка открыла рот и слабо пошевелила губами, смотря в одну точку, словно пыталась беззвучно молиться. Подождав, пока толпа успокоится, глашатай продолжил: – Я полностью разделяю ваше негодование и точно с такой же злобой смотрю на нее. Ведь она – одна из создателей акта о невыезде из города, который отяготил наше с вами положение во время Всеобщей Забастовки. Она, как я сказал ранее, была де-факто правой рукой руководителя ордена, поэтому она была против нас, против народа, который они поклялись защищать. Несколько дней назад наша бравая дружина поймала ее прямо во время диверсии! Она пыталась отравить нашего Величайшего, затем по ее плану, она должна была покинуть наш славный город. Именно поэтому, именем нашего Вождя, Аерендира, и Орденом Семи, я назначаю меру пресечения. – Выждав небольшую паузу, он добавил, – Приговариваю Лизу Минчи к смертной казни! На последнем слове его голос утонул в криках толпы, они были одобрительными, никто не возмущался такой строгой мерой наказания. Кричал даже Аарнус. Он понимал, что лучше не выделяться из толпы, ведь у всего в этом городе есть глаза и уши. Двое парней тем временем вышли с другой стороны сцены, неся окровавленный пень. Аарнус смог разглядеть, как из глаз у девушки полились крупные слезы. Они скатывались по щекам и падали на пол, разбиваясь на миллионы маленьких капелек. Они поставили пень рядом с девушкой и беззвучно удалились. Как только они сошли вниз, наверх взобрался палач. Он был на голову выше обычного человека, голова его была скрыта темной накидкой, в руке он сжимал отполированную до блеска железную секиру. Взяв девушку за голову, он грубо положил ее на пень. Он занес секиру над головой, придерживая девушку второй. Аарнус не смог вынести этого зрелища и слегка отвернулся, когда послышался звук удара секиры, а затем глухой стук – отрубленная голова упала на пол. Ее фиолетовый глаз бога на груди слегка засветился и погас в сером тоне. Глашатай смотрел на все это, и рот его скривился в мерзкой улыбке, – И так будет с каждым из ордена, кто выступит против нас, против нашего Вождя! – Сказал он, как только голова бедной девушки со стуком упала на пол, забрызгав область вокруг себя кровью. Толпа загудела в одобрении, можно было разобрать возгласы из всей какофонии голосов – «Правильно, долой их!», «За Вождя!», «Наше дело правое!», «Убирайтесь вон, собаки, вам тут не рады!». Аарнус стоял как будто в оцепенении: «Несправедливо, несправедливо…» думал он про себя. Опомнившись через пару секунд, он присоединился к надругательствам толпы над уже бездыханной девушкой, хотя и не крича ничего оскорбительного, просто истошно вопя. Постепенно толпа начала расходиться, а вместе с ней пошел восвояси и Аарнус, ему все-таки надо было заскочить в Комиссию. Дорога его лежала в средний город, в бывшую штаб квартиру рыцарей, которую ныне переоборудовали под всякие государственные конторы, название сохранилось на языке простого люда. Официально это здание называлось Государственное Учреждение по Комиссиям и Органам(ГУКО).