1986

Аарнус подошел к величественному зданию, ныне увешанному кучей вывесок. Но ему нужна была лишь одна – «КНГЛ – второй этаж, 101 кабинет». Очередей не было, поэтому Аарнус без проблем поднялся на второй этаж. Приоткрыв дверь в кабинет, он подошел к стойке регистрации, за которой сидела дама в возрасте и что-то методично выстукивала на печатной машинке, вовсе не замечая парня. На стойке было множество бумажек, большинство из них было написано на ЯРе (язык рабочих, которым новое правительство хотело заменить старояз), который был не слишком знаком молодому парню. Сначала он сделал вид, что внимательно изучает бумажки, в ожидании, что к нему обратятся. Но женщина и глазом не повела в его сторону, тогда Аарнус решил взять дело в свои руки: – Добрый день, не могли бы вы подсказать мне, где я могу подать заявку на продление лицензии моего глаза бога? – Он старался не выдать своего волнения, его терзали сомнения, дадут ли ему право пользоваться и дальше глазом бога. Секретарша исподлобья посмотрела на него с таким взглядом, будто видела в нем своего злейшего врага. Как будто он прервал ее от самого важного в мире занятия, без которого весь мир рухнет в одночасье. Нехотя, она достала из стола бланк и положила перед парнем: – Пожалуйста, ваша заявка на продление лицензирования. Аарнус взял ручку и принялся кропотливо заполнять заявление. Его требовалось заполнить строго печатными буквами и строго внутри клеток. Содержание вопросов оставляло желать лучшего: «Обещаете ли вы не использовать глаз бога против Вождя?» или «Обещаете ли вы не использовать глаз бога в целях, направленных против Вольного Города Мондштадта?». Фыркнув, Аарнус заполнил все поля. В ручке закончились чернила, так что некоторую часть он написал более блекло. Наконец, он передал бланк женщине и не дожидаясь ее ответа поспешил покинуть комнату. Теперь он держал курс в кабинет внутри 101 кабинета, где его глаз бога тщательно осмотрят и дадут соответствующую справку. Аарнус постучался из вежливости и открыл тяжелую дубовую дверь, которая поддалась с противным скрипом. Помещение, которое он увидел представляло собой обычный медицинский кабинет, с кушеткой и всякими принадлежностями. За письменным столом черного цвета сидел мужчина лет шестидесяти и что-то писал на ЯРе, а над столом висел портрет Великого Вождя. Мужчина оторвался от своего занятия и перевел взгляд на молодого парня. – Дай угадаю, – начал он с небольшой, явно натянутой улыбкой, – Вам нужна справка об осмотре глаза? Получив в ответ кивок, он продолжил. – Присаживайтесь, сейчас я вас обследую. – сказал он, указав на кушетку. Аарнус опустился на кожаную поверхность кушетки в ожидании. Через пару минут к нему подошел доктор, парень достал с пояса свой глаз бога, чтобы его могли обследовать. Округлый глаз бога переливался синими полосками гидро, пока его обследовали. Наконец, врач отступил от него: – Ну-с, с ним все в порядке, сейчас я напишу тебе справку, отдашь ее в АУГБ (Армейское Управление по Глазам Бога). Аарнус только кивнул. Прошло несколько минут и ему вручили справку, где говорилось, что состояние его глаза бога «Превосходное». Сквозь зубы поблагодарив врача, молодой парень вышел из его кабинета и, миновав пожилую секретаршу вышел из здания. Теперь ему предстояло пройти самую сложную часть – комиссию военных, которые оценят уровень его владения глазом и дадут ему соответствующую оценку. Вся государственная структура, связанная с армией, находилась в Дворце Революции, который был построен на месте снесенного в прошлом собора. Тогда еще много кто был против сноса этого собора, но остановить действия властей не удалось. «Негде разместить военное командование» - такими были их отмазки. Аарнус помнил это, ему тогда было девять лет, и он только вынужденно переселился в Мондштадт вместе со своей мамой из Спрингвейла. Через несколько лет его мать, Глорию, задержали по подозрению в противозаконной деятельности, направленной на свержение действующего правителя. Аарнус приспособился к жизни одному и уже свыкся с такой жизнью. Через несколько минут ходьбы под прохладным ветерком он вышел к лестнице наверх, на Площадь Победы, которая вся была увешана флагами Вольного Города Мондштадта. Флаги представляли из себя кроваво-красное полотно с белым силуэтом молота и башни на его фоне. Молот символизировал победу рабочего класса над ненавистными аристократами и рыцарями, башня выступала как символ независимости и непоколебимости Вольного города. Кровавый символизировал всех умерших за благое дело рабочих и революции. Стараясь не думать ни о чем глобальном, Аарнус сам и не заметил, как пришел к Дворцу революции. Тут всегда было немноголюдно, люди сейчас в принципе не собирались, кроме как на государственные мероприятия, мало еще находилось смельчаков, готовых пройти мимо самого важного органа в городе. Парень вошел в парадную, которая изнутри казалась еще больше, чем снаружи. От собора достались те же формы здания, которое выглядело до боли похоже на пережиток прошлого, как будто тут просто все переворошили и растаскали. Однако это все-таки было самое важное здание в городе, на верхних этажах которого даже жил сам Вождь, если верить газетам. Аарнус тут уже был и поэтому сразу пошел налево, где его ждал спуск на цокольный этаж, где находилось АУГБ. В подвале царили мрак и угнетающая атмосфера. Ламп, вмонтированных в стены, явно не хватало для освещения. Пройдя через длинный лабиринт коридоров и кабинетов, он наконец вышел к заветной двери, на которой было выгравировано «Полигон». Как только он открыл дверь в ноздри ему сразу ударил жесткий запах. Пахло чем-то паленым и как будто воздух пронизывало электричество. Напротив двери стоял старый деревянный стол, за которым сидел мужчина в возрасте и что-то заполнял. Это был Томиэ, бывший капитан кавалерии рыцарей. После их изгнания он был осужден и заточен в темницу на несколько месяцев, но был амнистирован вследствие нехватки рабочих кадров. Он помогал в создании НОАМ (Народная Освободительная Армия Монштадта) и был одним из капитанов там. Позднее был смещен из-за прошлых связей с рыцарями и роста недовольства среди горожан. Затем его поставили на легкую работу в Дворце Революции. Аарнус знал все это от самого Томиэ, он был добродушным и часто рассказывал о прошлом. Томиэ сразу увидел парня и радостно прогудел на все помещение: – Аарнус, друг мой, ты пришел по делу али так поболтать? – Томиэ плохо давался ЯР, поэтому его речь особенно отличалась от других людей, что давало ей некий антураж ушедшей эпохи. – И тебе не хворать, Томиэ, – начал говорить парень, стараясь использовать только старояз, чтобы показать, что он уважает собеседника. – Я к тебе с делом пришел, мне нужно обновить мою лицензию на глаз бога, ее срок подходит к концу. У меня для тебя есть справка, а анкету тебе должны были передать. С добродушным ворчанием Томиэ стал рыскать в стопке папок и бумаг тот самый бланк, жалуясь, что эта система никуда не годится, что надо приходить со справкой и бланком, а не нести все по отдельности. Минут через десять он наконец нашел бланк Аарнуса, на нем красовалась красная печать ГУКО. – Ну-с, ты знаешь, что делать, юнец, – Отозвался Томиэ, – покажи свои боевые навыки и я подтвержу твою лицензию на еще три года. Аарнус кивнул в знак согласия и встал в нарисованный мелом круг на полу. Он вошел в резонанс со своим глазом бога, который слегка засветился и издал тихий булькающий звук, похожий на кипящую воду. Перед парнем на уровне груди из воздуха начали образовываться капельки воды, которые в мгновение ока соединились в прочный щит, плотно заслонив Аарнуса от внешнего воздействия. Парень выставил руку вперед, вода моментально накопилась в одной точке и моментально превратилась в водяной двуручный меч. Сделав пару взмахов мечом, имитируя бой с воображаемым противником, парень вышел из резонанса. Меч сразу распался на капельки, которые быстро рассосались в воздухе. Внезапно, парень провел рукой от земли, как будто призывал из нее всю нежить. Из зазоров между каменными блоками на полу начала просачиваться вода, которая сформировалась в воздухе в форме шара. Он держался в воздухе столько, сколько Аарнус держал свою руку поднятой. Как только он отпустил руку, шар мгновенно развалился, расплескав водой все вокруг. Парень посмотрел на Томиэ, в его глазах читался восторг, мол, «Ну ты видел, как я могу?». – Прекрасно, малец, просто прекрасно, ты далеко пойдешь с такими навыками. Я даю тебе разрешение на продление лицензии, безусловно. Подожди немного, я сейчас оформлю документы, потом отдашь их в регистратуре и тебе выдадут новую лицензию. Парень сел рядом с Томиэ и стал слушать старческие жалобы. Хоть он и жаловался, делал он это явно наигранно, шутливо ворча. Наконец с полученным удостоверением, на котором красовался штамп АУГБ, Аарнус счастливый распрощался с Томиэ и стоял уже у двери, как вдруг он захотел спросить такой наболевший вопрос, который он больше не мог никому доверить: – Томиэ, прости за возможно странный вопрос, но ты не мог бы мне рассказать, какая была жизнь до Всеобщей Забастовки? Я очень хочу знать про рыцарей и что происходило в городе в это время. Старик резко переменился в лице: он побледнел и лицо его стало вмиг очень серьезным. – Я не должен о таком говорить. – сказал он, выждав небольшую паузу, – Тебе лучше уйти. Аарнус понял, что лучше бы он держал свой язык за зубами и спешно поспешил убраться прочь из «Полигона». Блуждания по коридору прошли для него как мгновение, он пулей взлетел на первый этаж и подошел к стойке регистрации, за которой была женщина в возрасте. Оперативно разъяснив ей, что он пришел за лицензией и дав ей удостоверение, она вручила парню небольшую карточку темно бордового цвета. На карточке были записаны данные владельца и тип глаза. Но самое замечательное было, что Аарнус мог пользоваться своим глазом бога еще три года. С приподнятым настроением он вышел с Дворца Революции. Даже холодный ветер казался не таким холодным и солнышко, выглянувшее из туч, грело по-летнему тепло. И казалось, что жизнь налаживается. Казалось.