Твои нежные руки

Дуновение приятного ветра ни за что не сможет сбить сладкий аромат, стоящий в воздухе, что прямиком доносится из распахнутого окна чудесной пекарни Парижа. Лучшей из лучших, что я видел когда-либо в своей путешествующей жизни. И, кажется, так считает каждый парижанин, что когда-либо ступал на порог этого прекрасного сооружения. Красивой, весьма лёгкой мелодией над аркой двери, доносящейся из-под висячего колокольчика, я вошёл однажды туда и с радостью захожу сейчас снова. — Здравствуйте, мадам Сабина! — с широкой улыбкой на лице я поприветствовал милую пухленькую женщину низкого роста. — Ох, Эдриан! — Вдруг воскликнула она в ответ. — Привет, милый. Ты уже вернулся в Париж! Приятная новость. — Да, мадам. Отец решил долго не задерживаться в путешествии на этот раз. — Ну, славно. Славно, дорогой, что так быстро. — С неподдельной искренностью сказала она. — Тебе подать как обычно? «Домашние» булочки? — Да, пожалуйста, мадам. — Хорошо. Подожди минутку. Пока мадам Сабина — заведующая пекарней отошла, я решил оглянуться, дабы вспомнить этот милый уют. Запах свежей выпечки, ежедневно присутствующий здесь, дополнял всю картину и приятные скопившиеся чувства. Превосходно. Я продолжил разглядывать пастельные стены и стеклянную витрину впереди, где аккуратно сложены свежие мучные изделия, как вдруг послышалось из кухонной комнатки: — Мам, в этот раз я хочу отнести их сама. Мне тоже интересно, наконец, познакомиться с гостем, что так любит мои приготовления. — Хорошо-хорошо, милая. Ладно. — Мадам? — Вдруг встревожился я. — Вам нужна моя помощь? — Ох, Эдриан, нет, благодарю тебя, милый. Моя дочь… вернее, наш главный второй повар на кухне решил подать тебе выпечку самостоятельно. — Это… — Вдруг начала виднеться иссиня-чёрная макушка позади заведующей. — Добрый день. — Сказала девушка с красивыми волосами необычного оттенка, завязанными в два хвостика, держа в прихватках горячий противень. Я — Маринетт Дюпен-Чен, обычная девушка, живущая самой обычной жизнью, но кое-что всё же совсем неплохо умею, — печь «Домашние» булочки. — Мило хихикнув, сказала она мне. — Так это Вы стряпали для меня? — Да. Я стряпаю только это, как бы… кто на что горазд, — немного, будто с грустью, пробормотала она. — И для меня было приятным удивлением, когда у меня стали брать заказы. Один человек, а так приятно! Спасибо Вам. — Её голубые глаза, переливающиеся красивым необычным синим оттенком при попадании на них солнечных лучей, что просачивались сквозь открытое окно в пекарне, просто сияли. Я в них видел радость и гордость, которым послужил основой. — Вам, Маринетт, не за что благодарить меня, ведь я бы не брал это, не пришлось бы оно мне по вкусу. — Я протянул руку, чтобы взять сахарную булочку с противня. Откусив, я сказал: «Ну правда вкусно!». Она мило захихикала, посмотрев на меня жующего. Я решил нежелательно её перебить, как только прожевал, вспомнив о том, что совсем не представил ей самого себя. — Простите, я совсем забыл, Маринетт. — Немного помешкав, продолжил я. — Меня зовут Эдриан Агрест. Я очень рад с Вами познакомиться, — протянув руку в знак знакомства, сказал я ей. Она удивлённо посмотрела на меня, но, не долго думая, поставила противень на свободную столешницу, сняла правую прихватку, протянув руку в ответ. Я взял её аккуратно, потом, слегка наклонившись вперёд, чмокнул ладонь. Невероятно, но руки этой девушки, несмотря на то, какие чудеса она ими вытворяет, трудясь весь день в пекарне, удивительно нежные. Настолько, что напоминает только распустившийся цветок, если провести его лепестками по коже лица или рук. Очень приятно. Также, как было видеть её румянец на щеках после. Видимо, эту красивую девушку ещё никто не обделял подобным вниманием. — Я буду так рад, если мы с Вами подружимся, Маринетт. — Я тоже буду очень рада подружиться с… — немного пораздумав, продолжила она. — С тобой, если ты не против перейти к такой форме. — Совсем нет. — Вот и славно! — Вскликнула мама девушки — Сабина, стоящая всё это время рядом. — Вы точно поладите, ведь вы оба полны прекрасных амбиций и доброты. Последние слова заставили нас посмотреть друг другу в глаза, будто рассмотреть с другой стороны наше нутро. Кажется, в них и впрямь виднелось чудное будущее, к которому мы прийдём. Или, может, оно уже началось.